5.3. Инумаки

Сознание Айры наткнулось на тишину. Она появилась тихим, едва уловимым перезвоном, будто ветер задел хрустальные подвески. Инумаки стоял в своей комнате, но всё в ней было как будто немного не так. Тени дышали, а лунный свет струился густо, как жидкое серебро. Она сидела на его столе, свесив босые ноги. Айра. Но не та, что ходила по коридорам техникума. На ней было что-то струящееся, тёмное, а в распущенных волосах поблёскивали заколоты в виде шипов. Она перебирала кисточки на его столе, и на её губах играла лёгкая, задумчивая улыбка. Тише, — произнёс он мысленно, рефлекторно, ещё не осознавая, что это сон. Её голова повернулась к нему. Медленно. Не с испугом, а с интересом. «Тише? — она повторила его команду, и её голос прозвучал как эхо, но с лёгкой, насмешливой ноткой. — Здесь и так довольно тихо, разве нет?» Тоге почувствовал лёгкий укол раздражения. Не сработало. - Подойди ко мне, — приказал он уже чётче, вкладывая в мысленную команду всю силу своей воли. Она соскользнула со стола. Её движения были не механическими, а плавными, естественными, но при этом абсолютно точными, как у танцовщицы, следующей чужому ритму. Она остановилась в двух шагах от него. - Что прикажете? — спросила она, и в её глазах плясали весёлые искорки. Она играла в покорность. Это его завело. И испугало. Он приказал ей поднять руку. Она подняла. Обернуться. Она сделала пируэт, и подол её платья взметнулся, обнажив стройные лодыжки. Он приказал ей замолчать. Её губы сомкнулись, но в уголках тут же появилась улыбочка, говорящая красноречивее любых слов: «О, вот как ты хочешь играть?» Его дыхание сбилось. Власть, которой он никогда не мог пользоваться, теперь была у него в руках, но ощущалась она как обжигающий лёд. Он был не богом, а мальчишкой, получившим в руки боевой артефакт и не знавшим, как он работает. - Сними это, — выдохнул он, указывая на её платье. - С удовольствием, — прошептала она, и её пальцы потянулись к застёжке. Она делала это медленно, театрально, наслаждаясь его заворожённым взглядом. Ткань соскользнула на пол бесшумно. В лунном свете её кожа казалась фарфоровой. Совершенной. И совершенно не стыдящейся. Он приказал ей подойти ближе. Она шагнула вплотную, и он почувствовал исходящий от неё холодок, смешанный со сладким ароматом. Его пальцы дрогнули. - Коснись меня. Она подняла руку и кончиками пальцев провела по его губам. Прикосновение было ледяным и обжигающим одновременно. Потом по щеке, по шее. Каждое движение было точным исполнением приказа, но в нём чувствовалась такая уверенность, такая насмешливая ласка, будто это она вела игру, а он лишь озвучивал её правила. - Поцелуй меня. Она приподнялась на цыпочках и прильнула губами к его губам. Её поцелуй был не страстным, а изучающим. Холодный язык скользнул по его губам, будто пробуя на вкус, а затем отступил. Это было до жути интимно и до жути отстранённо. Он потерял счёт командам. Он заставлял её двигаться, изгибаться, шептать ему на ухо всё, что он хотел услышать. И она повиновалась. Но в каждом её движении, в каждом взгляде сквозь притворную покорность читалось: «Я знаю, что ты хочешь. И мне интересно, как далеко ты зайдёшь». Он достиг предела, дрожа от переизбытка ощущений, от стыда и восторга. И в самый последний миг, когда сон уже начал рушиться, она сделала то, чего он не приказывал. - Боишься своей силы, Тоге Инумаки? — прошептала она прямо в ухо. — А зря. Это так… весело. И она исчезла. Тоге рухнул на кровать, в реальность, с сердцем, выскакивающим из груди. Он лежал, уставившись в потолок, его тело помнило каждое прикосновение, каждый холодный поцелуй. Дрожь была не от страха, а от пережитого шока. Он чувствовал себя ограбленным, использованным, выставленным на показ. Но хуже всего было то, что где-то в глубине души, под пластом стыда, пряталась тёмная, липкая капля наслаждения от этой игры. И он больше не мог убеждать себя, что это был просто сон. Это было вторжение. И она видела его насквозь.