4. Тории в белом

      Жилое здание оказалось удивительно большим и просторным — в нём вполне можно было жить с комфортом. Правда, как выяснила ревизия продуктов, питались тут всё же скудно. Изуне на ум сразу пришла сегодняшняя утренняя сцена, где Юта поглощал блюда с таким благоговением и трепетом, будто деревенщина, ни разу не пробовавший куска мяса.       Как оказалось, просто кто-то не особо умный морил голодом молодняк. Иначе этот набор, состоявший преимущественно из овощей, корешков и другой зелени не назвать. Конечно, практиковать аскетизм полезно, но они всё ещё оставались монахами, которые напрямую работали с опасными проклятиями. Им ведь ещё восстанавливаться надо после активной затраты проклятой энергии.       Изуна нахмурился, но всё же промолчал.       Юта поначалу ещё держался, отдавая распоряжения на правах хозяина: куда отнести пострадавших, где запечатать подозреваемых и устроиться самим гостям. Намекнул о том, что по-хорошему стоит сделать регулярное дежурство. А потом отключился посреди разговора, упав в обморок от переутомления и истощения проклятой энергии. Тёмные круги под глазами теперь для Изуны не были чем-то противоестественным в образе этого юноши: если тот себя регулярно доводит так, то он удивлен лишь тем, что монах каким-то образом дожил до сегодняшнего дня.       Рика грозно стояла рядом, но не мешала оказывать помощь Юте, который на руках у Изуны не реагировал на посторонние раздражители, повиснув безвольной куклой.       Тут любопытство проклюнулось, и второй наследник клана Учиха мягко просканировал чужое тело, отмечая ранения, простуду, утомление и параллельно оценивая чакросистему мага. Теперь он имел куда лучшее представление о ней, а также понимание из-за чего маг особо не пользовался чакрой — скудный запас чакры, пусть и разработанные каналы, но всё-таки его можно было спутать с гражданским, у которого был лишь неплохой потенциал.       Как боевой шиноби — он был бы плох, но глаза не дали обмануться. Если чакрой шаман был обделен, то вот проклятой энергии было столько, что только сейчас Изуна понял — всё это время пугало не столько проклятие, следующее за своим магом, сколько сам шаман.       Он хорошо скрывал свою проклятую энергию ровно до битвы с дьявольской многоножкой, которая чуть было не съела Икоу-куна. Благо Кайто-сан был рядом и вовремя увел из-под перекрестного огня мальчишку, отделавшегося лишь испугом.       Ещё раз пробежавшись глазами по мерно вздымающейся груди, Изуна задумался. В самом деле бездонный резерв. И как храму так долго удавалось скрывать такой талант?       Вот так чудеса.       Покачав головой, Учиха уже дошёл до комнаты, которая, как он запомнил, была одной из гостевых повышенного комфорта — искать, а тем более залезать в личные апартаменты не было желания. Изуна ещё планировал наладить контакт со столь многообещающим и не светящимся на публике монахом.       Мазнув глазами по помещению, он остановился у кровати, укладывая Юту и подзывая ирьенинов, которые тут же принялись за работу, подлечивая человека. Второй наследник клана вздохнул и, посмотрев ещё немного, ушел писать сообщение брату.       Рика всё также была неподалеку и следила за окружением, так что Изуна обошелся одним человеком, который должен был присматривать за магом и позвать в случае чего.       «Сходили… Почистились», — скривился Учиха и скользнул в соседние комнаты, которые были выделены ему, желая побыстрее разобраться со своими обязанностями.

***

      Юта открыл глаза, когда солнце уже было высоко в небе, пробиваясь через окно, золотой вуалью окутывая комнату. Впервые за долгое время магу было тепло, а ещё безопасно — в углу комнаты за ним чутко приглядывала Рика. Как когда он был подростком, не контролирующим себя и свои силы, невольно убийственно настроенный по отношению к своим обидчикам, невольно жаждущий присутствия своей подруги. Она была и всё ещё рядом.       Пусть сейчас у неё глаз было больше, но это маг для себя со смехом подмечал, как преимущество — точно ничего не ускользнет мимо взора подруги.       Вздохнув, он присел, свешивая ноги и хватаясь за голову. В комнату тут же заглянул какой-то юноша, а после, радостно улыбнувшись, скрылся за дверью: видимо, чтобы предупредить своих.       — Рика-тян, спасибо, — потянув за рукав, подошедшую к нему Рику, поблагодарил маг. Она нежно улыбнулась ему и с тревогой погладила по голове.       — Тебе стоит лучше заботиться о себе, Юта. Хорошо, что мы столкнулись с Учихами, а не с теми же Сенджу, — обеспокоенно затянула она, выглядя взрослее его самого из прошлой жизни.       — Хорошо, Рика-тян. Не беспокойся, — дежурно ответил Юта, получая заслуженный щелбан. Шуточно взвыв и тут же рассмеявшись, шаман с улыбкой потер лоб. — Хорошо, понял-понял! Но если я всё-таки накосячу, ты ведь меня прикроешь.       — Конечно. Я слишком за тебя и твою безрассудную натуру боюсь, — вздохнула она, жалуясь на Юту Юте.       — Что поделать… Не я такой, жизнь такая, — тихо и чутка виновато улыбнулся юноша.       — Любопытная философия, — раздался у входа ровный голос Изуны. Он замер на пороге, на мгновение задержавшись на Рике, которая ответила ему сдержанным кивком, прежде чем раствориться в тени мага. — Надеюсь, я не помешал? Как Ваше самочувствие? — его вопрос прозвучал с вежливой, почти деловой сдержанностью, но взгляд, скользнувший по Юте, был пристальным и оценивающим.       — Уже всё хорошо. Спасибо Вам и вашим людям за помощь, — благодарно склонил голову Юта, в голубых глазах которого всё ещё тлели сонная нега, теплота общения с близким существом и полуденное солнце.       Изуна невольно замер, а после, моргнув шаринганом, слегка смутился своего такого откровенного порыва запечатлеть в памяти чужой образ.       Было безмерно неловко внутри, но снаружи младший брат главы клана Учиха только изящно улыбнулся, текуче подходя к гостевому столику. Поставив на него поднос с аппетитно пахнущей едой, Учиха присел, а после приглашающе махнул рукой, предлагая жестом присоединиться к себе.       — Пока Вы были без сознания, кухня успела порадовать нас. Нам обоим не помешает подкрепиться, — произнёс он, его голос намеренно звучал ровно и, нечитаемый взгляд скользнул по осунувшемуся лицу Юты.       — Конечно, — кивнул, не отказываясь от еды, Юта. — Приятного аппетита.       — Приятного аппетита.       Обедали без спешки, медленно потягивая чай и пробуя горячие блюда. Всё было сытно и питательно: самое то, чтобы восстановить силы и энергию. Хотя еда все же была более лёгкой кухни, так как рисковать желудком больного не хотелось.       К слову, обед и в этот раз оказался без примесей. Юта не мог не отметить это с большим удовольствием, уплетая блюдо за блюдом.       — Спасибо большое. Было очень вкусно, — радостно и уже куда бодрее произнёс юноша, слегка улыбаясь уголками губ.       Изуна мягко кивнул и составил грязную посуду обратно на поднос, чтобы, разлив по чашкам оставшийся чай, наконец, перейти к разговору.       — Теперь, когда формальности улажены, нам стоит обсудить произошедшее, — Изуна отставил чашку, его пальцы сложились в замок. В его позе появилась собранность стратега, переходящего к главному.       — Я полагаю, стоит, — с сожалением вздохнул Юта, отпивая еще горячий напиток.

***

      Изуна спокойно обговорил и последующее сотрудничество, и обещанную чистку, и небольшую материальную компенсацию в виде дополнительных материалов для защиты от проклятий. Все бытовые вопросы были разобраны на кусочки и укомплектованы в рамки договоренностей, которые потом надо будет на бумагах расписать и подписать.       — Есть одна тема, которая не даёт мне покоя, — барьер сомкнулся с тихим щелчком, изолируя комнату от внешнего мира. Изуна откинулся на спинку кресла, его взгляд стал острым и тяжёлым.       — Что Вас тревожит? — осторожно уточнил Юта, следя за шиноби.       — Ваши слова о том, что кланы стравливают… Давайте разберём это подробнее. Кто стоит за этим и, что важнее, какая им выгода? — уточнил Изуна. Ему не давала покоя эта информация. Конечно, он понимал, что брошена она была не просто так, однако не спешил делать какие-то выводы.       — А, Вы про это, — сухо и совершенно неискренне улыбнулся Юта, а после выдохнул, допивая чай. — Это была очевидная провокация, но с недавних пор я думал как обсудить ее с представителями могущественных кланов… Уже не один век идут распри между кланами. Десятки или даже сотни раз кланы успели сменить роли от друзей к врагам и наоборот. Так не должно быть. Мало того, что в документах указана не одна попытка наладить контакт, всё всегда сходилось к возобновлению вражды и кровопролития. Каждый раз мирные переговоры обрывались взаимным саботажем. Но вот что забавно — каждая из сторон горячо утверждала, что не их вина в провале мира. Конечно, кто мешает всем приврать для своих же? Но если взять их сухие данные, то всё ещё получается так, будто другие занимались саботажем. Какое поразительное совпадение, не правда ли?       — Допустим, Ваша теория верна, — Изуна откинулся назад, его лицо стало непроницаемой маской аналитика, взвешивающего каждое слово. — Но любое действие требует мотива. Какой конкретно интерес преследуете Вы, делясь со мной этими догадками? — в его голосе послышались стальные нотки. Он привык иметь дело не с альтруистами, а с расчётливыми игроками.       — Это Вы мне скажите, Изуна-сан, — спокойно глядел на него шаман с нечитаемым выражением лица. — Кем я являюсь? Какой мне от этого прок?       Взгляд Изуны стал мрачнее на порядок от чёткого осознания проблемы и степени её паршивости. Предполагать можно что угодно, но услышать подтверждение самым страшным теориям — это ужаснее всего.       — Этот вопрос кровопролитный, многовековой, — продолжил Юта, спокойно вглядываясь в чужое лицо, — и, знаете, недавно он попытался меня задеть.       — …Месть за храм?       — Верно: провокация под именем Фуума, попытка манипулировать моим мнением, ожидая от меня кровавой вендетты, — мягко отозвался Юта, пока в глазах поблескивала сталь. — Эта проблема перестала быть профессионального характера. И я полагаю, вскоре она и для Вас станет личной трагедией, если Вы не подумаете об этом как следует.       — Вы мне сейчас угрожаете? — спокойно спросил Учиха без пыла и жара, больше для галочки.       — Нет, лишь дружественное напутствие от маленького монаха, — чуть наклонился вперёд и мило изогнул свои ледяные глаза собеседник.       — И это вы называете «дружественным напутствием»? — голос Изуны оставался спокойным, почти бесстрастным, но в нём появилась лёгкая, опасная ухмылка. Он отлично понимал игру, но ему нужно было проверить правила. — Звучит скорее как ультиматум.       — Вы же уже и так всё поняли, Изуна-сан, — спокойно констатировал Юта. — Не стоит искать подвоха там, где его нет.

***

      Поздний вечер. За окном мрак ночи скрывал нежную территорию храма. Снежные шапочки украшали здания, придавая невинность месту, где произошла страшная бойня. Днём Юта вынужден был похоронить монахов, перезапечатать тела шиноби в более подходящие свитки, а на следующий день провести череду обрядов, дабы гнев, боль и страх покинувших людей не породили новые проклятия. Также ему вместе с Рикой пришлось в одиночку очищать и сам храм, и территорию перед ним от яда многоножки.       Всех прихожан убеждали или же внушали, что храм сейчас не в состоянии принимать гостей, но уже через две недели они снова смогут посещать его. Люди, приободренные славными вестями, уходили обратно успокаивать своих сограждан.       — Наконец, — облегчённо вздохнул маг, когда разобрался с первыми последствиями битвы. Потом придётся повторить обряд и проверить в течение нескольких дней, чтобы остатки проклятия нигде не вспыхнули, разжигая чуму.       Устало завалившись на пол очищенного храма, монах прикрыл глаза.       — Пустовато, — заметил, проникнув внутрь и присев неподалеку с моти в руках, Изуна. Откусив одно, Учиха скосил глаза и, сощурившись, протянул вторую сладость любопытному монаху. Было хорошо просто помолчать и поесть в приятной компании.       Помотав головой, Изуна вернулся мысленно к столу и бумаге: ему надо было написать нормальное письмо.       Вздохнув и перечитав ещё раз получившееся сообщение, Учиха с досадой потёр виски. Больно много фигурировало Юты в его тексте, и с каждой правкой становилось все более неловко за себя.       Он понимал, откуда ноги растут у такого пристального любопытства. Здесь явно было намешано всё: профессиональный интерес, ценный кадр, умный собеседник, потенциальный союзник, общая для них угроза. Но Изуна не имел привычки себе лгать, точно зная чего и когда он хочет.       В конкретный момент Изуна четко осознал свое пока ещё неокрепшее, но уже упрямое влечение к этому странному монаху. И теперь приходилось с усилием присматривать за самим собой.       К сожалению или к счастью, но монахи — это ресурс, с которым стоит считаться. Только когда рыбка клюнет, прибиваясь к его дружному косяку — только тогда можно задуматься о большем.       А пока это вольная пташка. Можно, конечно, закрутить лёгкий роман, но отчего-то Изуна отчётливо понимал, что от такого предложения маг не будет в большом восторге.       Вот и приходится осторожно вальсировать, стараясь и на Рику-сан приятное впечатление произвести, и с Ютой для начала подружиться.       Тяжело вздохнув и взяв в руки кисть, Учиха в третий раз принялся перечитывать, вычёркивая предложения и целые абзацы. Когда-нибудь он разберётся с этим письмом. Он только надеялся, что управится до полуночи.       Так же стоило задуматься о проблеме, которую поднял Юта. Проклятье, на которое так недвусмысленно намекнул монах, вызывало обеспокоенность. Если это правда, необходимо быстро провести первоначальное расследование и, отталкиваясь от полученных данных, думать о дальнейшем сотрудничестве с монахами храма.       Если всё то, что сказал Юта, — правда, тогда это в самом деле способно обернуться большими проблемами им всем.       Голова раскалывалась: сколько предусмотреть, сколько разобрать, сколько обсудить… Обязанности валились как из рога изобилия. Смирившись, он взял новый лист и идеальным почерком стал выводить новый текст письма брату.

***

      Юта, разобравшись с последствиями битвы, решил навестить поправляющихся монахов. Дети всё ещё были без сознания, но маг уже использовал обратную технику, снимая все повреждения. Аяно-тян и Манубу-куну предстояло сразиться с самой большой угрозой — собственным разумом. Тяжело вздыхая, юный шаман прошёл к старшим.       Там было также тихо, как и в детской.       Правда, одна монахиня всё-таки проснулась. Он заметил это не сразу, но как только взгляд упал на наставницу… Юта порывисто выдохнул, подбегая.       Она лежала с отсутствующим взглядом, устремленным куда-то сквозь потолок. Бледная, уставшая, с поседевшими от ужаса волосами. Он успел понять принцип работы расширения территории многоножки, чтобы иметь общее представление о том, что пережили выжившие: все её потаенные страхи были грубо вырваны, в разы усилены и садистски впихнуть назад, постоянно подавляя борьбу, прокручивая из раза в раз одни и те же кошмары.       Единственная тревога, которая преследовала Юту — это выживет ли хоть кто-нибудь после этой мясорубки разума.       Осторожно подойдя к ещё совсем недавно молодой и крайне оживленной наставнице, из которой энергия хлестала как из совсем юного Юджи, Юта замер, не зная куда себя деть. Он боялся окликнуть, но и молчать не было сил. Тревога и обеспокоенность съедала изнутри.       — Хацу-сан, — мягко позвал девушку, постаревшую за эти несколько дней на десять лет. Она оставалась безучастна. Горький ком встал поперёк глотки. Опустив глаза, Юта осторожно протянул свою ладонь, беря руку наставницы и нежно сжимая. — Хацу-сан…       Комната хранила тишину.       — Хацу-сан… Пожалуйста, Хацу-сан… Вы в безопасности, — осторожно разглаживая чужую кожу круговыми движениями, выдохнул юноша. — Пожалуйста, я не… — он замолчал и покачал головой, поднимая глаза. — Вы мне дороги, Хацу-сан. Возвращайтесь поскорее… Я приду вечером.       Он отошёл от теперь уже женщины и, ещё раз осмотревшись, направился к ирьенинам. Вежливо и устало улыбнувшись им, маг спросил, как давно проснулась его наставница, получая неутешительный ответ — она уже сутки как открыла глаза. Иногда впадала в дрему, чтобы потом с воплями ужаса просыпаться в поту и слезах.       Юта изнутри схватил себя за болезненно сжимающееся сердце, выдавливая из него жалость, самоуничижение и грусть. Они были лишними сейчас.       Ему стоило уйти раньше из храма. До чего-то такого…       Вздохнув, он быстро поблагодарил Учих и пошёл дальше. Следующей его остановкой была комната, где содержались подозреваемые.       Бесшумно передвигаясь по коридорам, вышел и направился в отдельную постройку. В здании как обычно было тихо, но если раньше там сидел старик Микио, своей фигурой пугая молодняк, то теперь на его месте сидел один Учиха, который приветственно кивнул вошедшему монаху.       Мысли вернулись к Микио… тот теперь отдыхал в земле на кладбище храма после роковой череды ужасов, подаренных многоножкой.       Юнец спустился в подвал, а после прошёлся дальше, встречая пару молодых Учих, несущих вахту. Ребята, присмотревшись и убедившись в том, что это в самом деле Юта, кивнули ему, пропуская без вопросов. Нос защекотал запах проклятия — всегда такой запах ощущается в этой затхлой тюрьме.       Посмотрев через окошко, где были видны заключённые, он муторно принялся перебирать ключи.       Открывая камеру, Юта замер и со свистом выдохнул. Тюрьма была пустой.       Паршивый день.