Глава 7. Вместе

С нашего разговора прошло три дня. Я наконец расслабился и мысли в моей голове перестали жрать меня и всех вокруг. Работа шла хорошо, Помни показывала мне, что нужно делать менеджерам и я потихоньку все улавливал. За эти три дня я впервые почувствовал, что воздух вокруг стал чище. Мы с Помни больше не касались той темы, но её взгляд и лёгкие улыбки говорили больше любых слов. Она не давила, не торопила меня, просто была рядом, и этого хватало, чтобы внутри перестало всё скрипеть и рушиться. Я внимательно наблюдал за Помни, пока она что то мне объясняла. Это был единственный раз, когда я прослушал абсолютно все, что она говорит по работе. Её глаза так сверкали, будто она говорит не о работе, а о фильме, который ей нравится. — дурак, ты слушать меня собираешься? — Помни увидела как я пялюсь на неё, пропуская каждое ее слово — я тебя внимательно слушаю, тебе показалось — да? Тогда что я говорила только что? — я замялся, не зная, что ответить. — ну вот видишь, может начнешь слушать уже меня? — сегодня у меня нет настроения слушать, Пом-Пом… повтори пожалуйста эту лекцию позже — сказал я, облокачиваясь на стенку дивана, запрокидывая голову вверх и раскидывая руки по обе стороны от себя. — это работа, Джекс тут все зависит не от настроения. — да плевать мне, я покорно тебя слушал все это время, дай мне разгрузиться сегодня — достаточно сухо ответил я, после чего сам понял, что это прозвучало ужасно — не так выразился, извини. Можно я просто подремлю на этом мягком, пушистом диванчике? — я показательно сделал щенячьи глазки и закатил губу. — да боже, спи уже, сегодня вряд ли получится тебе что то уже рассказать… ты меня тоже утомил — эй, а я вообще то не говорил, что ты меня утомила, что за грубости пошли такие — усмехнулся я — ты невозможный. — ну ты же любишь меня таким, какой я есть, так ведь? — с ехидной ухмылкой сказал я. — так ведь — прозвучало тихо И только после этого я понял, что мы впервые говорим прямо о чувствах. До этого все было тоже понятно, но не было прямо сказанных слов. — ну вот и я так же… — с небольшим румянцем на щеках сказал я, будто признаюсь девчонке в любви в 7 классе. Между нами повисло молчание. Не неловкое, а словно говорящее само за себя. Я поднял взгляд на Помни и увидел встречный взгляд. Совсем нежный. Я встал с дивана и облокотился руками о её стол, за которым она сидела. Аккуратно убрал все бумаги, что были на её столе и двинулся вперед. Наши губы соприкоснулись, в этом поцелуе не было аккуратности, нежности. Была лишь страсть. Мы слишком долго не целовались… сначала я включил игнор, потом мы все разрулили, но поцелуи казались слишком неуместны. А сейчас. Сейчас уже вполне уместно. Мои руки на столе служили мне точкой опоры, чтобы банально не свалиться. Но так тяжело было держать их на месте, когда каждая частичка моего тела желала прикоснуться к ней. Помни, будто почувствовав, что мне дискомфортно, разорвала поцелуй, взяла мою руку, повела меня к стулу возле своего стола, и усладила меня на него, смотря на меня теперь не снизу вверх, а сверху вниз. В это же мгновение она уселась на мои колени, раздвинув ноги так, что юбка задралась выше нормы приличия. Дыхание сперло, это был тот самый момент, когда прерывать уже было невозможно, так как мы оба хотели этого. Она снова потянулась за поцелуем, пустив свои пальцы мне в волосы. Любое её прикосновение вызывало у меня дрожь по всему телу. Я положил свои руки ей на талию. Неприятное ощущение ткани на её теле так и желало избавиться от одежды на ней. Я начал задирать её рубашку выше, чтобы почувствовать кончиками своих пальцев всю температуру её тела. После я додумался, что на рубашке есть пуговицы и быстрее было бы избавиться от лишней части одежды так. Не разрывая поцелуя, мои руки устремились к пуговицам на её одежде. Пальцы дрожали то ли от волнения, то ли от переизбытка чувств во мне, но с первыми тремя пуговицами я справился быстро. Я оторвался от поцелуя, чтобы посмотреть на разлохмаченную Помни и на вид, который открыли мне эти три пуговицы. Мне открылся взор на её совсем небольшую грудь в бюстгальтере. От этого вида в моих штанах почувствовалось еще большее напряжение. Я потянулся за новой партией поцелуя, более глубокого. Мой язык скользнул ей в рот из за чего она ахнула мне прямо в губы. Мои пальцы продолжили расстегивать пуговицы и до тех пор, пока ненужная ткань не оказалась на полу и Помни не сидела на мне в одном Бюстгальтере и юбке. Я разорвал поцелуй, только, чтобы сказать. — я же обещал продолжить в реальной жизни… выполняю свое обещание — сказал я, еле хватая воздух для каждого слова. Я подхватил ее за бедра и встал со стула, уложив её на стол. Ее волосы расстелились по столу, словно мягкое покрывало, придавая происходящему какую-то нереальную, почти кинематографичную красоту. Помни вскинула на меня взгляд, в нём смешались удивление, лёгкая растерянность и что-то ещё, от чего внутри у меня всё сжалось и потянулось сильнее, чем когда-либо. — Джекс… только не останавливайся — словно умоляя сказала Помни. Сегодня шага назад уже не будет, а будет лишь движение вперед, словно поезд, у которого отказали тормоза. И в тот миг я понял: это не про обещания, не про страхи, не про прошлое. Это про нас. Здесь и сейчас. То, как Помни красиво смотрелась на столе еще больше вызывало дрожь и трепет в моем теле. Я пустил свои руки ей за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер и скинуть его на пол, как будто это что то совершенно не нужное. В это время её руки уже устремились к краю моей футболки, чтобы залезть своими руками под неё, тем самым вызывав у меня новую волну мурашек. Передо мной лежала Помни, на которой из одежды осталась только юбка, что задралась слишком высоко, чтобы судить её как элемент одежды. Я уставился на неё и пустил свой взгляд на её грудь. Я приблизился к розоватой точке и аккуратно провел языком по бугорку, От чего Помни тихо вскрикнула и я понял, что делаю все правильно. Мои руки блуждали по всему её телу, а губы переодически отрывались от её губ и проводили дорожку из поцелуев на шее, ключицах, груди и животе, оставляя влажные следы на её коже. Её руки потянули край моей футболки вверх, показывая, что она хочет убрать ненужный элемент одежды. Я помог ей снять футболку с меня и скинуть её туда же, где уже валялась её рубашка и бюстгальтер. Её пальцы сначала провели по моей шее, после спустились на грудь и медленно вели к моему паху. — Помни… не издевайся — хриплым голосом произнес я — а что, так невтерпеж? — она ухмыльнулась, явно показывая, что будет тянуть и издеваться столько, сколько сама этого захочет. Я наклонился ближе, так что наши губы почти соприкасались, и стиснул зубы, чтобы не сорваться раньше времени. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя сейчас хочу — выдохнул я, чувствуя, что голос дрожит от напряжения. Помни усмехнулась, слегка прикусывая нижнюю губу. — О, я прекрасно представляю, Джекс. Именно поэтому и не спешу. Она нарочно медлила, её пальцы словно скользили по каждому миллиметру моей кожи, проверяя, как долго я смогу сдерживаться. И чем больше она играла, тем сильнее разгоралось внутри меня желание сорвать с неё эту издевательскую ухмылку и заставить её почувствовать всё, что копилось во мне эти дни. Я не выдержал таких игр с её стороны, схватил её руки и прижал их к столу прямо сверху ее головы. Руки Помни были слишком маленькие, что я с легкостью удерживал их одной своей ладонью, пока другая моя рука блуждала по её оголенному телу Я резко прильнул к её губам, что она пустила очередной стон. Моя свободная рука скользнула ей под юбку, от чего она выгнулась, и я услышал новый, более глубокий стон, такой, от которого в груди у меня всё оборвалось. Её руки, хоть и прижатые, тянулись ко мне, и я понял, что она хочет быть ближе так же сильно, как и я. Я выпустил её руки из своей хватки, давая ей притянуться еще ближе. Её пальцы без раздумий скользнули мне под штаны. Я тяжело выдохнул, будто ждал этого все время. Кабинет наполнился нашим сбивчивым дыханием и глухими стонами, перемешанными с интимными звуками, от которых сердце колотилось ещё сильнее. Где-то на краю сознания мелькала мысль, что нас могут застать и что слухи разлетятся мгновенно, но это только подлило масла в огонь. В тот момент я не мог думать ни о чём другом, кроме неё, её движений и жара, в котором мы оба тонули без остатка. Я оторвался от неё с сильной неохотой, но мне нужно было убрать последние элементы одежды с Помни и с себя. Быстро выкинув штаны и нижнее белье в сторону, я сделал тоже самое с Помни. Я снова притянулся к ней, жадно возвращая поцелуй, будто даже короткая пауза между нами была невыносимой. Я вошел аккуратно, будто показывая, что без её разрешения я не продолжу. Но вдруг почувствовал, как она только больше тянется ко мне, явно давая согласие на движение дальше. Я чуть ускорил темп, от чего Помни издала стон чуть громче, чем положено. Теперь между нашими телами не оставалось ничего лишнего, только тепло, только жгучее притяжение, от которого кружилась голова. Её руки тут же обвили меня, притягивая ближе, сильнее, и я почувствовал, как мы оба теряем последние остатки контроля. В её глазах не осталось ни тени сомнения, только огонь, отражавший то, что творилось во мне. Я скользнул ладонью по её боку, наслаждаясь каждой линией, каждым дрожащим движением. Помни прикусила губу, но не сдержала тихий, сорвавшийся стон, и это окончательно свело меня с ума. Теперь мы принадлежали друг другу целиком, без остатка, и никакие стены, никакие страхи больше не могли встать между нами. Мы слились в единое целое и в этот момент всё вокруг перестало существовать. Не было ни кабинета, ни возможных свидетелей за дверью, ни мыслей о том, что будет завтра. Остались только наши тела, наш сбивчивый ритм и то бешеное, безрассудное чувство, что мы наконец-то позволили себе быть настоящими. Каждое её движение отзывалось во мне, каждое моё прикосновение находило отклик в ней. Мы дышали, как один организм, и я понимал. Вот оно, то, чего я так долго боялся, и то, что оказалось нужнее всего. Она прижималась ко мне с такой силой, будто хотела раствориться, стать частью меня, а я только крепче обнимал её, зарываясь лицом в её волосы и позволяя себе потеряться в этом безумии. И, когда напряжение достигло предела, нас накрыла волна, от которой я забыл даже собственное имя. Мы рухнули вместе, измученные, переплетённые, но счастливые в этой изнуряющей, прекрасной кульминации. Мы лежали рядом, ещё ощущая каждое движение друг друга, дыхание постепенно приходило в норму, но теплая близость между нами не ослабевала. Я осторожно провёл рукой по её спине, наслаждаясь мягкостью кожи и ощущением того, что она здесь, рядом, по-настоящему. Помни прижалась ближе, обвив меня руками, и тихо прошептала — мне хорошо здесь. С тобой. Я улыбнулся и поцеловал её в висок. Совсем аккуратно и нежно. — и мне хорошо с тобой, Пом-Пом. Посидев еще пару минут в объятиях друг друга, мы встали и начали одеваться. Мы оба молча одевались, наши взгляды случайно встречались, и каждый раз внутри что-то снова сжималось и оттаивало одновременно. Когда мы вышли из кабинета, мир будто вернулся, но уже совсем другим. Коллеги с любопытством и косыми взглядами проводили нас глазами, шептались между собой, явно обсуждая то, что только что произошло. Но нам было плевать. Мы шли рядом, плечом к плечу, с едва заметными улыбками, не обращая внимания на чужие глаза. Вокруг нас никого будто и не было, а были лишь мы. Наши взгляды. Наши прикосновения. Наши чувства.