Глава 2. Начало странностей

      Ночь прошла на иголках. Драко даже начало чудиться, что неизвестный дух запретного леса пробрался вслед за ними в подземелья Хогвартса, иначе нельзя объяснить причину, по которой он несколько часов ощущает на себе чей-то продолжительный взгляд. И, конечно, всякий раз он принадлежал именно Грейнджер.       Нотт разделял чувства приятеля. И хоть тот вечер должен был стать для них последним взаимодействием в жизни, не вышло – они вместе посетили завтрак, неуютно вышагивая так, чтобы подстраиваться под шаг друг друга. Забини оглядел их присутствие с крайним отвращением, стоило тем занять место в конце обеденного стола рядом, из-за чего он демонстративно поднялся, покинув еще не начавшуюся трапезу. Отчего-то тот питал к ним откровенную неприязнь, что заметно позабавило Теодора, надкусивший хрустящий тост, только появившийся в одной из тарелок. — Слизнорт с нас не слезет, — вполголоса бросает Драко, отпив чай из кубка.       Это последнее, что хотел слышать Нотт сегодня – самое очевидное высказывание, которое только могло сорваться с губ однокурсника, что его даже перекосило, заставив проглотить образовавшийся сухой ком в горле. Но нельзя было игнорировать то, насколько это могло быть проблематичным, ведь Гораций действительно не отстанет от двух студентов, которые так и не выполнили отработку в запретном лесу.       Оглядевшись, Теодор улавливает в плотном ряду львиных эмблем Грейнджер, отвернувшейся ровно в ту секунду, когда слизеринец обратил на нее внимание. И, конечно, каждый знал о том, куда вчера их отправили. — Не думаешь, что это проделки Грейнджер? — сужает глаза Нотт, вновь повернувшись к столу.       В ответ Малфой усмехается, опираясь подбородком на ладонь, в раздражении очертив профиль приятеля. — Не ты ли говорил, что они слишком часто мелькают перед твоим носом? — прибавляет Тео, сложив на груди руки. — Сомневаюсь, что грязнокровке есть дело до нашей отработки. — А Поттеру? — накидывает он сверху. — Помнится, он подслушивал тебя в поезде.       Даже крыть было нечем. Драко демонстративно поджимает губы, вновь припав взглядом к кругам на стынущей мутной глади чая, вздыхая. Дела в Хогвартсе были ничем не лучше, чем у него дома. Из-за чего находиться здесь было приемлемо настолько, насколько только могло казаться. Пока к ним обоим не пришло осознание, что первое занятие сегодняшнего дня – зельеварение Слизнорта.       Только это было меньшее из двух зол, потому что у Драко, определенно, были дела поважнее.       Поднявшись на ноги, он демонстративно обходит скучающего за столом Нотта, и незамедлительно покидает большой зал под ненасытные взгляды золотого трио. Конечно, стоило ему зацепиться именно за Грейнджер, подозревающим укором подхватившая его рассерженную физиономию, как невольно замедлился сам. И самым отвратительным было то, что этот нежелательный контакт продлился вплоть до порога большого зала, за дверьми которого он оставил все тяготы происходящего.       Нотта совершенно не волновал поспешный уход Малфоя. Скорее, ему было просто безразлично, куда сорвался временный приятель, с которым его связывала пустая формальность, потому он лишь допил горький чай, устало поднявшись следом. Все же, случившееся в запретном лесу не отпускало его, поэтому Теодор все же оборачивается, глядя на шепчущую компанию гриффиндорцев, где Грейнджер с жаром на щеках что-то высказывает Уизли. А после она громко ударяет ладонями по столешнице, впопыхах вырвав свою сумку у рядом сидящей Джинни, и, с видом полного отвращения, ринулась к выходу из большого зала, не сопроводив друзей даже взглядом.       Это показалось ему отличной возможностью.       Выскользнув следом, ему было достаточно нескольких размашистых шагов, чтобы нагнать остервеневшую девчонку, от которой не утаилось его мельтешение, поэтому ее брови моментально нахмурились, накрыв и без того угрюмый взор. — Что, Грейнджер, — саркастичным тоном протягивает Теодор, усмехаясь, — повздорила с дружками? — Что тебе нужно? — морщится она, сжав на груди руки.          Сделав шаг к ней, она механически отпрянула, пяткой войдя в стену. Ладно, она сталкивалась с Малфоем, но вот с Ноттом ее пути не пересекались вовсе, потому что он никогда не выхаживал рядом с напыщенным благородством раздражительного слизеринца. Ей даже казалось, что Нотт отличался только лишь едкими комментариями, но теперь она не была уверена и в этом.       Смахнув непослушную прядь с лица, Гермиона дает себе время на передышку, пока слизеринец ищет находчивый ответ, но тот лишь усмехается, еще какое-то время буравя ее продолжительным взглядом, и позволяет себе оторваться от нее только для того, чтобы пройти в подземелья.       Гермиона раскрывает губы, но возмущения так и остаются в глотке, пока она не стряхивает с себя всю растерянность, увидев, как часть ее сокурсников с ленцой устремилась к кабинету Горация. Верно, чертово зельеварение, будь оно неладно.       Оставив попытки найти хоть что-то в поганом Хогвартсе, что напоминало бы ему хотя бы тайный лаз, он стремительно проходит вглубь кабинета без лишних формальностей, нащупывая взглядом зависшего возле их котла Нотта, плечом припавший к выступу в стене, не питая никакого интереса к учебному процессу. И как только профессор зацепился взглядом за студента, все присутствующие смолкли, а со стороны гриффиндорцев протянулась вязкая, как субстанция для заживления ран, атмосфера. Они считывали с Малфоя ходящую угрозу, только вот сам Драко был уверен, что ее в нем наблюдал один лишь Поттер, который совсем не скрывал собственного нестерпимого подозрения. — Мистер Малфой, — на выдохе обращается к нему Гораций, ненароком кивнув к напольным часам, стрелка которых давно перевалила за половину урока, — не хотел я поднимать вопрос касательно вас и мистера Нотта, но, справедливости ради, поведайте мне о причине, по которой вы возымели честь опаздывать на мое занятие.       Драко очерчивает его исподлобья, совсем не питая к профессору никакого должного почтения, и молчит, абсолютно не имея желания выдумывать хотя бы примитивную фразу для оправдания. — Все ясно, — вздыхает профессор, сцепив за спиной руки. — Помимо этого вы не выполнили мое поручение. Боюсь, ваше пребывание в моем особом списке скоро сорвется, молодые люди.       Пока Малфой хранил молчание, Теодор раздраженно шарил в кармане портфеля, спустя мгновение вынимая кошель с крыльями лунных бабочек, которые он прихватил из личной подсобки своего мэнора. От него не убудет уж точно, пышет самолюбием слизеринец, стоило только привлечь к себе скудное внимание профессора.       Вытянув перед собой руку, Слизнорт очертил подношение в руках студента слишком уж напускным прищуром, потому в недоверии сжал перед собой ладони, так и не притронувшись к бархатистому мешочку. — Помнится, я просил вас самим отыскать ингредиенты, которых, по некой причине, не хватает в моем кабинете. — Мы были в запретном лесу, — запротестовал Нотт от раздражения, — и там не то, что златоглазок – даже пыльцы бабочек.. — Молодые люди, — нестерпимо прерывает его Гораций, в экспрессии расплескав руки по воздуху, создавая небольшой ветряной сгусток, защекотавший пергаментные листы на его кафедре, — ничего не хочу слышать. Мне достаточно того, что вас видели в моем кабинете, а уж здесь не трудно догадаться, кто приложил к ингредиентам руки. — И кто же нас видел? — справедливо интересуется Драко, спиной припав к оконной раме.       От очевидности вопроса Слизнорт разводит руками, очерчивая каждого присутствующего, и изрекает: — Именно благодаря мисс Грейнджер мне удалось найти виновников.       Пара змеиных глаз устремилась в ее сторону. Грязнокровка стояла в своей излюбленной позе справедливости, вскинув подбородок от услышанного, точно это поможет приструнить своих обидчиков.       Как бы не так, проносится в голове Теодора, который просто не выносил тех, кто совал нос не в свои дела, потому сжимает на груди руки, только бы не обласкать ее присутствие самыми унизительными эпитетами в ее жизни. Те уж точно не закончатся на примитивной грязнокровке.       Малфой в свою очередь потупил взгляд на потертом паркете помещения, едва ли находясь среди студентов, когда голова была изнурена чем-то далеким. Но кровь закипала, стоило только поднять остекленевший взор на раздраженного профессора, стянувший шляпу от наглости своих студентов. И если Грейнджер желает играть по своим правилам, то пусть насытится своими успехами сполна. — А, может, это Грейнджер прокрадывалась в кабинет? — вскидывает брови Малфой, наклонив голову в сторону.       Теодор прослеживает за ее блистательной реакцией, не наполненной и примесью лукавства, потому невольно усмехается от ее наглости. — Возьми свои слова обратно, Малфой! — шипит краснолицый Уизли, в предплечье которого вцепился и без того встревоженный Поттер.       Уголки губ Драко дрогнули в издевательской ухмылке, Нотт отходит ближе к котлу, невзирая перекошенным лицам двух гриффиндорцев, и наблюдает за тем, с каким наслаждением его напарник по зельеварению ждет продолжения. Он не видел такого вожделения с начала учебного года, пускай и минул целый пресный месяц.       И вправду, теперь стало слишком интересно. — Справедливо. — Вздыхает Гораций, вскинув руки в поражении. — Разве не ясно, что они делают это специально, чтобы оболгать Гермиону? — врывается в разговор Гарри, чуть ли не брюзжа слюной от услышанного.       Обведя своего студента безразличным взором, профессор приманивает к себе кристально чистую колбу с содержимым, встряхнув ею у лица. — Знаете что это, мисс Грейнджер? — Да, сэр, — отзывается она, нарушив негласное молчание, — смею предположить, что в ваших руках находится.. — Сыворотка правды. — Заключает Теодор, смахивая вьющиеся волосы в сторону.       Его ответ заслужил укорительного взгляда Гермионы, чуть ли не прорычавшая от такой дерзости, и это даже нравилось Нотту, испытывающий особенное торжество, когда дело касается зелий. Заведомо зная, как Грейнджер невзначай пытается оказаться впереди всех, конкретно ему доставляло удовольствие ее поражение, пускай и вызванное шаткой шалостью.       Одобрительно кивнув, Слизнорт ставит склянку на стол, намеренно больше не скрывая ее от посторонних глаз. — Мисс Грейнджер, — обращается к ней Гораций, — как вы смотрите на то, чтобы ответить на вопросы с помощью сыворотки правды? — Разве это не запрещено правилами школы? — Теоретически. — Подчеркивает мужчина, ладонью зависнув на подбородке. — Во всяком случае, этот вопрос мы можем решить напрямую через директора. — Он переводит взгляд на слизеринцев, невольно обособившихся от остальных зеленых галстуков. — А вы, молодые люди?          На обращение Драко закатывает глаза. Эта неясная жажда интереса превышает любые моральные устои, потому было просто смешно наблюдать за этим со стороны. — Мы согласны. — Отвечает за него Теодор, стягивая с себя мантию, чтобы приготовиться к предстоящей варке зелий. — Превосходно. — Хлопает в ладони Гораций, убирая склянку в карман пиджака. — И, раз уж вы с таким упорством продолжаете отпираться, этим вечером предлагаю вам взять с собой еще и мисс Грейнджер. — Профессор!.. — выпаливает было она, как Малфой прерывает ее, поморщившись. — Мы справимся и без ее участия.          Продолжительный взор Грейнджер окидывает пару слизеринцев не без удивления, и все же она проглатывает витиеватые протесты, так и оставшись в тени аудитории.          Этим же вечером Нотт дожидался Малфоя у входа в запретный лес. Им так и не довилось обсудить произошедшее в кабинете Слизнорта, но даже так он был уверен, что они ни к чему не пришли бы вовсе.       Драко было слишком скрытным и неоправданно непредсказуемым. От него разило чем-то опасным, таким, что источал его собственный отец, возвращаясь среди ночи после срочного собрания министерских выродков. Но даже, если его собственный отец считал, что едва ли сын вовлечен в какие-то тайны, Теодор знал наверняка, что темные только времена сгущались.       Выпустив густой пар из легких, Нотт теснее запахивается в мантию, мысленно обласкав всю подноготную Малфоя, пока тот не показался на горизонте, вырядившись в черный костюм, будто вот только сбежал из подпольного совещания. Это осознание заставило его довольно нервно усмехнуться и, не дожидаясь, когда приятель подойдет ближе, неторопливо двинуться к чаще, освещая перед собой корни деревьев скудным люмосом.       Когда огонек разросся, стало ясно, что Малфой, наконец, сровнялся с ним, не испытывая никакого одухотворения от встречи. Лицо его не выражало совершенно никакой эмоции, кроме усталости и очевидного напряжения, но Нотта совсем не волновало его состояние, притянутое за уши. Они не были братьями по крови, узниками негласной тайны и заложниками непреложного обета, потому Теодор мог безоговорочно не обращать внимания на подвешенное состояние слизеринца, зрачки которого не сходили с одной выбранной в чертовом лесу точки. — Ты хочешь застать в чаще Грейнджер? — вскользь интересуется Нотт, не сводя взгляда с горизонта, точно ради того, чтобы заполнить сквозящую между ними тишину от разрастающегося напряжения.          Хоть от Клыка не было совершенно никакой пользы, но его участие в их скромной экспедиции привносило хотя бы мнимого спокойствия к и без того слишком уязвимому состоянию. Гораздо приятней осознавать, что кто-то еще живой ластится рядом, не меньше их страшась неизвестного. И если они показывали только лишь напускное спокойствие, то Клык взвывал от страха, пытаясь найти себе укромное местечко рядом с возмужавшими юнцами.          Драко продолжает буравить несменный горизонт из толстых деревьев, накрепко вцепившись в рукоять палочки, точно готовясь к предстоящему бою. — Ради чего еще я бы сюда вернулся? — холодным тоном протягивает Малфой, будто бы произошедшее и без того было очевидным. — Грязнокровка что-то знает. — Ты бредишь. — Протестует Теодор, закатывая глаза. — Грейнджер слишком озабочена правилами.          Тот усмехается, наконец, повернувшись к нему лицом повидавшее многое. — Грейнджер? — переспрашивает Драко, не скрывая смеха. — Мне вот кажется, что эта сука была бы первой на очереди, чтобы их нарушить.       Теодор сужает глаза. — Хочешь заверить, что она слишком умна, чтобы так просто попасться? — Или уже попалась.          Резонно, негласно соглашается с ним Нотт, облизывая сухие губы.          Пускай он сам никогда не был так увлечен маггловской девкой, не знать очевидного было бы полнейшим идиотизм, учитывая, какой коварной была золотая девочка Гриффиндора.          Это прозвище всегда казалось ему странным. Едва ли она могла быть сравнима с мечом Годрика или с медальоном Салазара, чтобы становиться живым артефактом, о котором заговорческим тоном рассказывают младшекурсникам. Будто бы в ее честь возведут памятник, чтобы продолжать чтить мудрость и знания умнейшей ведьмы этого столетия.          Нотт был категоричен в отношении магического общества, четко разделяя магглов и колдунов друг от друга, но у него не были зашиты глаза и уши, чтобы не видеть в Грейнджер справедливого соперника на уроках декана Гриффиндора, потому что мало кто уступал ему в блестящих знаниях о трансфигурации. Пускай он и разделял всех, он не мог не признать ее особенный талант, который не проявлялся ни у кого, кто становился выходцем маггловской семьи. А знал он предостаточно только благодаря Хогвартсу.          Выдыхая, Нотт уводит палочку в сторону и вздрагивает, стоило только неизвестной тени протянуться вдоль сгустка тумана, юркнув за ближайшее хвойное дерево. Это изрядно трепало нервы, потому он флегматично прошелся пальцами по карманам брюк, выискивая сигаретные свертки из высушенного вислоухого папоротника, немного приводящий в порядок его хаотичные мысли, как выскользнувшая Грейнджер из-за ряда разоренных кустарников златоглазок заставила его выругаться себе под нос, едва не выронив из зажатого кулака палочку.          Малфой среагировал стремительно, потянув за плечо Теодора, чтобы тот оказался за его спиной, и вытянул руку перед собой, удачно воткнув опаляющий кончик палочки в центр груди Гермионы, хмыкнув. Грязнокровка даже не шелохнулась. Продолжила стоять так, как и стояла, невинно оглядывая их встревоженные силуэты. — Какая встреча, — издевательски протягивает Драко, наклонив голову в сторону. — что, решила увязаться за нами из Хогвартса? — О чем ты? — непонимающе изрекает она, пытаясь сделать шаг навстречу, как Нотт встал рядом, не позволив ей увернуться от их прицела.          Залитое скромным лунным светом лицо Гермионы немного отличалось от той, которая жила в замке. Мелкие ссадины украшали губы, брови, сухая кожа на фалангах пальцев едва ли не крошились от частого порыва ледяного ветра Шотландии, проскальзывающий даже меж стволов деревьев. И вне всяких сомнений она не была той, за кого себя выдавала.          Или была?..          Резко ринувшись к ним, едва не ухватив двух слизеринцев за рукава одежды, позади них слышится громкий хруст ветвей, заставший врасплох. Первый оборачивается Теодор, устремив острие палочки ровно в сторону шума, пока Драко не сводит взгляда с Гермионы, пока из кончика древка Нотта не выскальзывает свет, озаряя лицо гриффиндорки, точно увязавшейся за ними в чащу леса. — Ты, мать твою, что здесь забыла?          От услышанного Драко на долю секунды оглядывается, зацепляя встревоженное выражение лица Грейнджер из замка, и вновь поворачивается обратно, наблюдая за тем, как на месте изувеченных черт Гермионы теперь сновала чарующая дыма, мягко ускользающая вглубь леса.          Чертыхнувшись, Малфой срывается с места, толкает в плечо ведьму, спиной вошедшая в кору дерева. Удар смягчился благодаря влажному мху, но она не могла не поморщиться от саднящих ощущений в лопатке. И как только слизеринец стал приближаться к ней угрожающей постопуью, Теодор кладет ладонь на его плечо, сжимая, и всматривается в ее лицо, не тронутое ссадинами. — Не ты ли хотела запротестовать решению Слизнорта? — интересуется Тео, кончиком палочки уводя несколько прядей ее волос за спину, прослеживая за плотно сомкнутыми губами от его неожиданного интереса. — Не церемонься с ней, — закатывает глаза Малфой, — видимо, это она пробиралась в его кабинет. — Да что вы знаете, — хмурится Гермиона, отталкивая запястье Нотта от себя. — О, — протягивает Драко, приблизившись к ней на опасную дистанцию, ощущая ее дыхание у себя на губах, — мы знаем достаточно, Грейнджер, не сомневайся.          Она толкает его в плечо, и вырывается с отличимым треском разорванной мантии, в раздражении оборачиваясь на звук. Лоскут темной ткани остался висеть на крошащейся бересте, намокнув к низу от мха, и Гермиона поправляет съехавший реглан, в раздражении устремившись в противоположную от них сторону, как Нотт ловит ее за запястье, пихая к себе.          Путаясь в корнях, траве и ногах она валится назад, ощутив чью-то ледяную хватку, прошедшая вдоль спины, в ужасе поворачиваясь. И впервые для Гермионы было облегчением, что ее спасителем был именно Теодор, подхвативший ее за талию. Но показавшееся перекошенное выражение лица Малфоя тотчас отрезвило, как ведьма отпрянула в сторону, ухватываясь за дрожащее сукно, чтобы удержаться на пошатывающихся ногах, нестерпимо ноющих вот уже несколько недель. — Какого Мерлина? — выпаливает она, переводя дыхание. — Ты что-то забыла в чаще леса? — вскользь интересуется Малфой, кивая в сторону, где была ее точная копия. — Я собиралась возвращаться в замок. — Правда? — усмехается Нотт, сделав к ней шаг, и лицо Гермионы вновь исказилось в гримасе недовольства. — Только вот замок на севере, Грейнджер. — Шепчет он ей в ухо, из-за чего она сглатывает образовавшийся ком в горле, вылавливая недовольство Драко, оставшийся в отдалении. — Тебе не кажется это странным? — прибавляет Малфой, обходя их замершие силуэты, чтобы остановиться ровно за ней. И сбавив голос до зловещего шепота, говорит: — Ночь, запретный лес и прилежная ученица Хогвартса, которую сюда никто не звал.          Каждое слово слизеринца отпечатывалось на ее затылке, вороша вспученные от резких движений волосы, и Гермиона поворачивается к нему, стиснув воротник его пиджака, невзирая тому, как дрожащие губы Драко протестовали этому захвату. И даже сжатые в кулак пальцы Нотта на ее запястье не остановили, только подливая масла в огонь. — Это не странности, Малфой, — с укором предъявляет ему она, поднявшись на мыски, чтобы воочию разглядеть его бледный тон лица, — странности как раз в том, что вы обворовывали кабинет Слизнорта, в конечном счете приплетя меня к этому сомнительному делу. — Что ты несешь? — раздражается Драко, пытается оттолкнуть ее от себя, но она встряхивает его со всех сил, питая самые неприятные к нему чувства. — Я говорю, что видела вас, Малфой. — Не унимается она, расширив глаза до предела. — Видела вас, крадущихся в ночи. — Отпусти меня. — Скалится Драко, выговаривая слова сквозь зубы, но Гермиона только сильнее натягивает его одежду, пока Теодор не прилагает усилия, чтобы заставить ее разжать пальцы.       Неприятная истома в теле разрослась до предела, а перед глазами плыли их силуэты, сливаясь воедино. Она делает два мелких шага навстречу, вновь вцепляясь в Малфоя, сдерживающий порыв оттолкнуть ее силой, пока Теодор не склоняется над ней рядом, неспешно поворачивая к себе ее лицо.       Тонкая струйка крови очертила ямку над губой, медленно ускользая вниз по контору, срываясь к подбородку, как она из последних сил пытается утереть ее, дрожащую руку срывая с реглана Малфоя. — Не теряй сознание, Грейнджер, — нетерпеливо выпаливает Драко, пытаясь привести ее в чувство, заведя ладонь ей за шею, но Теодор прерывает его, своей рукой утирая кровь с лица ведьмы. — Бери ее на руки. — Командует он, кивая к северной части леса. — Ты уверен, что эта Грейнджер настоящая?       Тот пожимает плечами, озираясь, и замирает, холодея всем нутром. Малфой прослеживает за его взглядом, уводя его к востоку по каменным уступам с полегшими бескрылыми лунными бабочками, дорожкой выложенные к другой Гермионе, замершей рядом со сгущающимся туманом.       Ее фигура какое-то время простодушно наблюдала издалека, пока снова не померкла, прячась в лесной хмари, в которой, видимо, и располагалось ее логово. — Думаю, у нас еще будет повод сюда вернуться. — Изрекает Драко, поднимая на руки изнеможенную Гермиону.       Нотт лишь кивает, освещая перед Малфоем ухабистую тропу, изредка поглядывая на осунувшееся лицо Грейнджер, осознавая, что внутри назревали не самые добрые мысли.