Часть 1

В чертогах Мораны стояла тишина, нарушаемая лишь гулом древней магии. Стены, сложенные из прозрачного льда и теней, словно ожили: на них пробегали всполохи, искры, вихри света. Воздух дрожал, насыщенный силой, и казалось, сама ткань мира натянулась до предела. Внезапно вспышка прорезала пространство — слепящая, как рождение новой звезды. За ней последовала вторая, мягче, но наполненная глубоким холодом и запахом снега. И вот, в сердце сияния, они стояли друг перед другом. Морана — в своём смертном теле, с чёрными волосами, падающими на плечи, и глазами, в которых отражалась вся зима мира. Алай — в облике, столь знакомом и любимом: высокий, с тёмно-каштановыми волосами и мягкой тенью улыбки на губах. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, будто не веря, что это случилось. Потом Алай шагнул вперёд и заключил её в объятия. Его руки были тёплыми, живыми — не воспоминанием, не сном, а настоящими. — И всё же, — тихо сказал он, скользнув взглядом по её лицу, — в каком бы виде ты ни была… ты всегда самая красивая. Морана приподняла бровь, но уголки её губ дрогнули. — Льстец, — ответила она, пытаясь сохранить строгость. Но улыбку скрыть не смогла. Алай обнял её крепче, вдохнул запах её волос — свежий, как первый снег — и мягко коснулся её губ. Его поцелуй был долгим, наполненным той тоской, что копилась десять лет, и радостью, что теперь наконец можно дышать полной грудью. Морана ответила, её руки легли ему на плечи. Но спустя мгновение она слегка отстранилась, заглянув в его глаза. — Пора, Алай. Мы обещали навестить наших друзей. На земле нас ждут. Алай кивнул, и в его взгляде мелькнул озорной огонёк. — Конечно. Но если идти к ним — не с пустыми руками. — Подарки? — Морана склонила голову, в её голосе прозвучало лёгкое удивление. — С твоей магией, — улыбнулся он, касаясь её ладони, — мы можем создать для каждого что-то особенное. Красивое, нужное. Ты знаешь, я не мастер мастерить руками, но вместе… вместе мы подарим им кусочек себя. Она задумалась, глаза её на миг потемнели от раздумья. Но затем она кивнула, и в уголках губ появилась мягкая улыбка. — Хорошая мысль. Действительно… пусть у каждого из них останется не просто встреча, а память о нас. И когда их руки сомкнулись, магия вновь вспыхнула — не слепящая, а теплая, как свет костра в зимнюю ночь. Они покинули сияющий зал с потоками магии и направились в просторные покои, где царил уют. Высокие стены были украшены узорами инея, в углу горели мягкие свечи, а в центре стоял низкий стол и широкий диван, обитый тканью глубокого синего цвета. Здесь не было величия, только покой — место для разговора, а не для власти. Алай снял кафтан, небрежно оставив его на спинке кресла, и закатал рукава белой рубахи. Потом повернулся к Моране, усевшейся на диван, и, склонившись, осторожно закатал рукава её чёрного платья, будто готовил её не к магии, а к чему-то более личному, домашнему. — Для начала… — сказал он с лёгкой улыбкой. — Сделай красную ленту. Морана удивлённо приподняла бровь. — Ленту? Для чего? — Просто доверься, — мягко ответил он. Она всё же протянула ладонь, и в воздухе засиял алый свет, соткавшийся в тонкую шелковистую ленту. С любопытством глядя на любимого, Морана передала её ему. Алай встал за её спиной и осторожно перебрал пальцами её густые чёрные волосы, мягкие и блестящие, словно ночное небо. Он заплетал их в лёгкую косу, чтобы они не падали на плечи, и закрепил лентой. Морана сидела неподвижно, лишь в уголках её губ играла улыбка. — Ты становишься всё изобретательнее, Алай, — тихо заметила она. — А ты всё так же прекрасна, — ответил он, завязывая узелок и легко касаясь её плеча. — Даже волосы слушаются только тебя. Он вновь опустился рядом, и они на миг замолчали, просто наслаждаясь близостью. — Так, — нарушил тишину Алай, — давай решим, что подарим нашим друзьям. — Может, что-то простое? — задумчиво произнесла Морана. — Оружие, украшения, книги? — Они получат это и без нас, — покачал головой Алай. — Я хочу, чтобы у каждого из них осталось нечто особенное. Воспоминание о нас. Они перебирали варианты — тёплый плащ для Северина, ожерелье для Анны, редкий артефакт для Александра, что-то лёгкое и хрупкое для Агаты… Но всё казалось недостаточным. — А если… — Алай чуть подался вперёд, его глаза блеснули. — Мы создадим статуэтки. Не простые, а для каждой пары — свою. — Статуэтки? — Морана склонила голову. — Да. Небольшие, из магии и камня. Чтобы каждый видел в них не только себя, но и ту часть нас, которую мы вложим. Она задумалась, и в её глазах мелькнуло одобрение. — Северин и Анна… их можно изобразить стоящими рядом, он держит её руку, а за спинами — символ короны и солнца. — Александр и Агата… — подхватил Алай. — Он с мечом, она с книгой, и между ними — пламя, которое их объединяет. — Илья и Лела, — с мягкой улыбкой сказала Морана. — Пусть будут вместе с их сыном. Маленькая семья, что нашла своё море. — Рокель и Ена… — Алай слегка нахмурился, подбирая слова. — Их нужно показать как вечное ожидание, наконец завершённое. Две фигуры, встретившиеся на берегу, где вода и земля соединяются. Они посмотрели друг на друга, и в тишине между ними зажглась общая мысль. — И одна статуэтка для всех, — сказала Морана, и в её голосе прозвучала почти нежность. — Северин и Анна с детьми, Александр и Агата, Илья и Лела с Данко, Рокель и Ена… Все вместе. Как они есть. — Да, — кивнул Алай, его губы тронула улыбка. — Вот это будет по-настоящему. Их руки встретились на столе, переплелись, и магия откликнулась — мягко, тихо, как дыхание. В воздухе начали рождаться очертания будущих даров. Магия завихрилась над столом, и в воздухе начали проступать очертания первой статуэтки. Алай с серьёзным видом тянулся к светящемуся контуру, будто великий мастер, но рука дрогнула — и заготовка с треском распалась на искры. — Алай, — с притворной строгостью протянула Морана, скрестив руки. — Ты только что «убил» будущего Северина. — Не убил, а… освободил, — невинно возразил он, виновато улыбнувшись. — Пусть благодарит меня, что не застрял в кривом куске камня. Морана не выдержала и тихо рассмеялась. Но тут же снова подняла бровь. — Дай хоть одну статуэтку довести до конца, прежде чем начинать свои подвиги. — Как прикажешь, богиня, — покорно склонился он, но в его глазах блеснул озорной огонёк. Они снова сосредоточились. Морана выводила линии идеальной точности, в то время как Алай пытался добавить детали: солнечный символ за фигурой Анны, сияние вокруг Северина. Но его рука снова подвела — и магический орнамент перекосило, придав Северину вид крайне недовольного. Морана прыснула со смеху. — Вот это ты мастер! Боюсь представить, что скажет Северин, увидев себя с таким лицом. — Скажет: «Алай, ты сумел передать моё настроение», — парировал он и с гордостью сложил руки на груди. Она закатила глаза, но улыбка осталась. Пока они смеялись, Морана протянула руку за крошечной магической заготовкой — но Алай опередил её, ловко перехватив сияющий камешек. — Верни, — строго сказала она. — А если не хочу? — с вызовом поднял он руку повыше. — Алай! — Морана приподнялась на колени, пытаясь достать, но он вытянул руку ещё выше. Её волосы, заплетённые в косу, мягко соскользнули с плеча, она потянулась, но безуспешно. Тогда Алай рассмеялся и неожиданно подхватил её на руки. — Поставь меня немедленно! — воскликнула она, пытаясь сохранить серьёзность, но смех уже прорывался сквозь слова. — Ни за что, — отозвался он и слегка закружил её, будто в танце. — Ты слишком серьёзная за последние десять лет, нужно исправлять. — Ты невозможен, — сказала она, но без капли укора. Её глаза светились — тем редким мягким светом, что видели только самые близкие. Наконец он опустил её обратно на диван, и они оба ещё несколько мгновений смеялись, пока дыхание не стало ровным. — Всё же, — сказала Морана, вернувшись к делу, но с лёгкой улыбкой на губах, — если мы продолжим так работать, у нас получится не статуэтка, а сборник шуток про Серат. — Думаю, они были бы не против, — ответил Алай и всё же вновь сосредоточился. Теперь они работали вдвоём: Морана вела магическую основу, создавая плавные линии и силуэты, а Алай добавлял детали и свет. Иногда его пальцы снова дрожали, и каменные фигурки принимали смешные гримасы, но теперь они оба принимали это с улыбкой. Одна за другой рождались статуэтки: Северин и Анна с короной и солнцем, Александр и Агата с огнём между ними, Илья и Лела с маленькой фигуркой ребёнка у ног, Рокель и Ена на берегу сливающихся стихий. И, наконец, появилась большая — где все они стояли рядом, словно одна семья. Морана провела пальцами по её контуру и чуть тише сказала: — Теперь это по-настоящему. Алай обнял её за плечи и тихо коснулся губами её виска. — Да, Морена моя. Теперь по-настоящему.

***

Утро в чертогах Мораны было наполнено редкой тишиной. Даже вечный холод, что струился сквозь стены, казался мягче, будто сам мир затаил дыхание. Морана стояла перед высоким зеркалом, и её отражение сияло строгой красотой. На ней было длинное платье — глубокий чёрный шёлк с золотыми вышивками, словно морозные узоры на стекле. На плечах алым пламенем лежал плащ, мягко переливавшийся при каждом движении. Завершал образ высокий кокошник, расшитый золотом и алыми камнями — венец, достойный богини зимы. Она поправляла локон, выбившийся из косы, и касалась кокошника, когда позади раздались шаги. Алай. В чёрном кафтане с золотыми узорами, строгом и величественном, он словно сам был продолжением её замысла. На плечи ложился длинный плащ — ткань, сотканная её рукой, чтобы укрывать его от жгучего солнца. Капюшон висел свободно, но пока оставался опущенным. — Все подарки на месте, — сообщил он и остановился позади, чуть склонившись. Его ладонь коснулась её плеча, и он поцеловал её в щёку. Морана, не глядя, поправила кокошник, но нахмурилась и развернулась к нему. — Капюшон. — Её голос был строг, не терпящий возражений. Алай усмехнулся уголком губ. — Я ещё не успел выйти на солнце. Но Морана не стала слушать. Лёгким движением она сама подняла капюшон на его голову, аккуратно поправив так, чтобы прикрывал лицо. В её движениях было столько заботы, что даже строгость выглядела мягкой. — Ты ведь не хочешь ожогов, — напомнила она холодновато. Алай улыбнулся шире, глядя на неё из-под тени. — Разве это важно? Ты всё равно исцелишь меня. Разве не так? Морана фыркнула и отвернулась, скрывая тёплую искру в глазах. — Лучше, чтобы не приходилось. Он тихо рассмеялся, шагнул ближе и на мгновение коснулся её ладони. — Ты заботишься обо мне больше, чем признаёшься. — Всё, — коротко бросила она, но губы дрогнули, предательски выдавая улыбку. — Пора. Она подняла руку, и воздух перед ними заколыхался. В стенах чертогов вспыхнул свет, словно сама ткань мира раздвинулась, обнажив сияющий проход. Портал открывался, зовя их туда, где давно ждали. Морана протянула руку, Алай без колебаний вложил свою. Их пальцы переплелись — крепко, неразрывно. И, держа друг друга, они шагнули в портал.