Часть 3

Морана вышла из покоев первой, оставив Алая в одиночестве. Алый плащ она сняла — слишком яркий для её настроения сейчас. В чёрном платье с золотыми вышивками, в красном кокошнике с тонкими украшениями, она шла по коридорам дворца с достоинством, но внутри чувствовала лёгкую тяжесть. Слуги встречались ей на пути, кланялись и спешили в сторону. Она несколько раз останавливала их, спрашивая, где найти Ену. Первые лишь растерянно качали головами — не знали. Наконец, одна девушка, смущённо глядя в пол, сказала, что видела госпожу в дальнем крыле. Морана направилась туда, её шаги отдавались тихим эхом в каменном коридоре. Несколько минут бродила по дворцу, и уже начала думать, что поиски затянутся, как вдруг судьба сама подсказала момент: из-за поворота, почти неожиданно, появилась Ена. Они остановились друг напротив друга. Ена в светлом платье, простом, но изящном, выглядела чуть уставшей, но глаза её блестели — строгие и ясные. Морана собрала в себе силы и первой нарушила тишину: — Я… хотела бы поговорить. Если ты не слишком занята. Ена молчала несколько мгновений. Взгляд её скользнул по Моране, задержался на лице, на серьгах, на тяжёлом кокошнике. Казалось, она решала — стоит ли принимать эту попытку. Было ли ещё о чём говорить? И всё же она медленно кивнула: — Хорошо. В саду будет спокойнее. Она жестом указала дорогу, и они пошли рядом. Несколько мгновений шагали молча. Садовой коридор открывался светом — сквозь арки пробивались лучи утреннего солнца, листья на ветру шелестели. В воздухе чувствовалось едва уловимое напряжение: не вражда, но что-то, что ещё требовало разрешения. В саду они прошли чуть дальше по дорожке, и Ена указала на скамью под раскидистой липой. Обе присели, стараясь не встречаться взглядами. Несколько мгновений вокруг звучали только птицы и далёкие голоса из дворца. Первой заговорила Морана, голос её был ровным, но внутри чувствовалась сдержанная боль: — Я знаю, Ена. Я предала тебя. Не сказала, что замыслила Мокошь. И я сама участвовала в этом. Мой поступок… он непростителен. Но всё же я надеюсь, что если ты выслушаешь до конца, то поймёшь. Она глубоко вдохнула и продолжила: — Если бы не сон… твоя судьба была бы куда страшнее. Тебя пришлось бы воскрешать вновь и вновь при каждой смерти. И это длилось бы не десять лет, не сто, а целое тысячелетие. Магия, гармония — всё рушилось. Даже к моменту исчезновения Мар мои силы были на исходе, я едва держалась. Возвращать тебя к жизни стало бы невозможным… кроме сна выхода не было. — Она опустила глаза, пальцы сжались на коленях. — Но знай, мы желали тебе добра. Пусть способ был жестоким. Ена молча слушала. Несколько минут — и ни слова. Лишь лёгкий ветер трепал её волосы, да тень листьев играла на лице. И только потом, очень тихо, словно боялась признаться даже самой себе, она ответила: — Я понимаю. Я смогу простить. Но это не отменяет того, что было больно. Очень больно. — Она посмотрела в сторону, будто боясь прямого взгляда. — Мы с Рокелем потеряли Зорана. Сечень стал землёй мёртвых. Даже сейчас, когда мы вместе, когда в Серате нас приняли как родных… всё равно есть чувство пустоты. Опустошение. И как бы я ни хотела, я не смогу этого забыть. Наступила тишина. Долго, густо. Морана только кивнула, принимая её слова. И вдруг Ена вздохнула и чуть тише добавила: — Забыть не смогу… но всё же — прощаю тебя. Морана подняла взгляд. Их глаза встретились. Ена, с едва заметной улыбкой, обняла её и прошептала: — Только не смей больше предавать меня. Никогда. Морана на секунду застыла, а потом ответила на объятие, позволив себе лёгкую улыбку. — Я сдержала своё слово, Ена. Десять лет пролетели, и я пришла. Не откладывая ни на миг. Они отстранились, и напряжение, висевшее между ними всё это время, будто растворилось. В воздухе стало легче дышать. Они ещё немного посидели рядом, уже молча. Лишь лёгкий ветер шелестел в листве, а солнце играло бликами на чёрном платье Мораны и светлых волосах Ены. Их молчание не было больше тяжёлым, оно стало спокойным, словно они обе отпустили давний груз, каждый — по-своему. — Пора возвращаться, — первой нарушила тишину Ена, поднимаясь. Её голос звучал мягче, чем раньше, без той колкой ноты, что звенела в начале разговора. Морана кивнула, тоже вставая. Их шаги в унисон зазвучали по садовой дорожке. На этот раз тишина между ними уже не резала, а обволакивала лёгкой теплотой. Они вошли во дворец вместе, и словно само здание откликнулось на перемену между ними: коридоры казались светлее, просторнее, а лица встречных слуг — приветливее. У поворота коридора их ждал Алай. Он опёрся на стену, скрестив руки на груди, и в его взгляде читалось явное любопытство, перемешанное с лёгкой тревогой. Увидев, что обе идут рядом, он приподнял бровь, а потом, заметив мягкую улыбку Ены, позволил себе облегчённо выдохнуть. — Ну? — только и спросил он, когда Морана подошла ближе. Она покосилась на него и сдержала улыбку, но в глазах светилась тёплая искра. — Всё хорошо, — ответила она тихо, но достаточно, чтобы он понял. Алай оттолкнулся от стены и подошёл ближе, обняв её за плечи. — Я же говорил, — шепнул он, и в его голосе не было ни тени насмешки, лишь поддержка и нежность. — Ты всегда думаешь, что хуже, чем есть на самом деле. Морана слегка фыркнула, но не отстранилась, позволяя себе прижаться к нему боком. — Я просто не хотела… потерять её окончательно, — призналась она почти шёпотом. — И не потеряла, — уверенно сказал Алай, прижимая её крепче и мягко целуя в висок. Ена, наблюдая за ними, впервые за долгое время позволила себе по-настоящему лёгкую улыбку. Она чуть кивнула и, не мешая им, развернулась, сказав: — Я пойду к Рокелю. А вы… отдыхайте. Когда она скрылась за поворотом, Морана облегчённо вздохнула, позволив себе расслабиться. Напряжение, тянувшееся с самого утра, отпустило окончательно. Алай чуть отстранился, посмотрел ей в лицо и сказал мягко: — Вот видишь. День только начался, а ты уже сделала невозможное. Думаю, дальше будет легче. Морана кивнула, и на этот раз её улыбка была настоящей, тёплой, без тени сомнения. Они пошли вместе по коридору, и каждый их шаг был словно обещанием, что прошлое не будет больше стоять между ними и их близкими. После разговора с Еной и короткого отдыха день Моране и Алаю показался удивительно лёгким. Словно само Серат хотело подарить им радость за годы ожидания. Первым делом они вышли во двор, где Лела гуляла с Данко. Мальчишка, трёхлетний и любопытный, с важным видом строил крепость из мелких камушков и палочек, что отыскал под деревом. Увидев новых гостей, он радостно воскликнул и кинулся навстречу, хоть и немного неуверенно, на ещё не слишком твёрдых ножках. — Данко, осторожней! — улыбнулась Лела, но мальчик уже прижался к Моране, доверчиво заглядывая в её глаза. Морана опустилась на корточки и, немного непривычно, но с мягкой улыбкой взяла его ладошку. — Ты совсем не боишься, да? — тихо сказала она. — Ты красивая, — по-дестки легко заявил Данко, отчего Лела вспыхнула, а Алай тихо засмеялся. — Вижу, что мальчишка умён, — подколол он и, подхватив ребёнка на руки, закружил его в воздухе. Данко визжал от восторга, требуя ещё. Морана, не удержавшись, улыбнулась — настоящей, светлой улыбкой, что так редко появлялась на её лице. Они провели так добрый час: вместе гуляли по саду, слушали смех Данко, наблюдали, как он то убегает, то возвращается с найденной «добычей» — палкой или камешком. Для Мораны это стало почти открытием: видеть, как маленький человек так искренне радуется мелочам. Позже, уже ближе к полудню, они отправились в тренировочный двор. Там как раз Александр, Марк и отряд Теней отрабатывали приёмы. Мечи звенели, удары отзывались эхом по площадке, и всё напоминало живую сталь в движении. Когда появился Алай, все движения будто замедлились. Тени выпрямились, с уважением склонив головы. Александр, усмехнувшись, предложил: — Может, проверим, как создатель Мороков справится со своими «детьми»? Алай ухмыльнулся в ответ, сбросил плащ, размял плечи и, взяв предложенный клинок, шагнул на площадку. — Ну что ж. Покажите, чему научились без меня. Бой вспыхнул стремительно: несколько Теней обрушились на него разом. Удары сыпались, как дождь, но Алай двигался уверенно, легко — словно танцевал. Каждый выпад отражался, каждый захват сводился на нет. Но и Тени не сдавались: они действовали слаженно, как единое целое, заставив его серьёзно включиться в бой. Морана стояла в стороне, скрестив руки на груди. В её глазах сверкал интерес, а на губах играла едва заметная усмешка. Она следила, как Алай, смеясь, уворачивается, как всё же пропускает один точный удар в бок и только шире улыбается. Наконец, бой завершился. Тени тяжело дышали, но в их глазах читалась гордость: они смогли заставить самого Алая поднапрячься. — Неплохо, — сказала Морана, когда Алай вернулся к ней, вытирая пот со лба. — Для того, кто десять лет спал, ты держишься удивительно бодро. Алай фыркнул, притянул её за руку ближе и шепнул так, чтобы слышала только она: — А всё потому, что у меня теперь есть стимул показывать себя с лучшей стороны. Морана только покачала головой, но уголки её губ предательски дрогнули в улыбке. После тренировки Алай и Морана, в сопровождении Александра и Марка, направились во дворец. По пути они обсуждали бой: Тени оживлённо спорили, кто первым сумел задеть Алая, а он только смеялся, утверждая, что это была «милостивая подачка, чтобы они не обиделись». Марк пытался возразить, но Морана с ленивой усмешкой заметила: — Он всегда так говорит, когда получает удар. — Вот именно! — подхватил Александр, и все рассмеялись. Вскоре они вошли в большой зал. Там уже ждали Северин и Анна. На длинном столе слуги расставляли блюда: свежий хлеб, запечённое мясо с травами, сыр, медовуху, ягоды в мёде. Атмосфера была простой, но уютной — не пышный пир ради титулов, а семейная трапеза ради души. Ярина сидела рядом с братом, Мстиславом, и что-то шептала ему на ухо — он морщился, но уголки его губ выдавали, что сестра шутит. Данко уже устроился у Лелы на коленях, но, завидев Морану и Алая, потянулся к ним руками. — Тётя Морана! — крикнул он звонко, заставив многих улыбнуться. Морана слегка смутилась, но Алай подтолкнул её локтем и сам подхватил мальчишку на руки. — Ну, теперь я «дядя Алай»? — спросил он, и Данко серьёзно кивнул, обхватив его за шею. — Что ж, привыкать буду, — с видом великомученика вздохнул Алай, и все рассмеялись. Когда все уселись, разговоры потекли легко и свободно. Северин рассказывал о новых союзах Серата, Анна делилась новостями о ремёслах и мастерских, Лела с гордостью упоминала, что Данко уже умеет складывать короткие стишки, хоть они и получаются пока нелепыми. — Он меня учил, — вмешался Илья, иронично поднимая бровь. — Правда, в итоге я сбился быстрее, чем он. Рокель добавил несколько историй о том, как они с Еной обживались в Серате, а Ена, смеясь, поддразнивала его за неумение обращаться с новой для него посудой: — До сих пор иногда берёт нож за остриё. — Это ложь, — возмутился Рокель. — Один раз всего! — Но зато какой! — вставила Ярина, и все снова рассмеялись. Морана и Алай сидели чуть в стороне, но не как гости — как те, кто вернулся домой. Они слушали, иногда перебрасывались короткими репликами. Когда разговор зашёл о подарках, Анна ещё раз поблагодарила за статуэтку. — Мы поставили её в зале, рядом с очагом, — сказала она. — Дети теперь спорят, кто красивее выглядит: я или Северин. — А кто победил? — с интересом спросил Алай. — Конечно я, — не моргнув глазом заявила Анна, а Северин лишь усмехнулся и поднял бокал в знак согласия. Морана покачала головой, но уголки её губ дрогнули — она ощущала, как тепло этого вечера растапливает её вечный лёд. Даже она, богиня смерти и зимы, чувствовала себя здесь живой. Она посмотрела на Алая, и тот, заметив её взгляд, только слегка пожал её руку под столом. Слов было и не нужно.

***

После короткого спора, кто первым выскажется, Алай вдруг с хитринкой в глазах предложил: — А что если… сыграем в игры? — он многозначительно посмотрел на всех. — В какие? — прищурилась Морана. — Ты ведь не предлагаешь снова «бой до первого падения»? — Нет, — усмехнулся он. — Сегодня без синяков. Некоторые откликнулись сразу с энтузиазмом — Лела тут же хлопнула в ладоши и сказала, что давно мечтала о чем-то весёлом. Данко тоже радостно завизжал, хотя он даже не понял, в какие игры они собираются играть, просто сам факт обещал веселье. Но вот Александр и Марк переглянулись, явно сомневаясь. — Игры? — скептически уточнил Марк. — Ты сейчас серьёзно? Мы взрослые люди, а не дети… — Ага, — тут же отозвалась Лела, — взрослые, которые недавно прыгали по двору и мерялись силой, кто кого уложит! — Это другое! — начал оправдываться Марк, но по улыбке было видно, что он уже почти согласен. В итоге все отправились в более просторный зал. Там стоял удобный длинный диван, а посредине оставалась пустая площадка, словно созданная для забав. Первая игра — «Угадай, кто я» Лела предложила: каждому на лоб прикрепляют листок с именем героя или существа, а он должен угадывать, кто он, задавая вопросы. Морана первой оказалась с бумажкой на лбу. Она серьёзно, почти с царственным видом, спросила: — Я кто-то великий? — О, несомненно! — хором ответили Тени, еле сдерживая смех. — Я… богиня? — Почти! — подначил Алай. — Но иногда ведёшь себя… куда проще. Секунда паузы. Все прыснули, а Морана поняла — на её лбу красовалась надпись «Курица». — Это кто придумал?! — возмутилась она, но тут же рассмеялась, ткнув пальцем в Алая. — Точно твоих рук дело! — А я что? Я вообще за честные правила! — делал вид, что оправдывается он, но глаза его сверкали. Вторая игра — «Жесты и слова» Александр предложил показать сценку без слов, а остальные должны угадать. Первым вышел Данко. Он стал изображать, как будто машет мечом и падает. — Это Марк на тренировке! — радостно выкрикнула Лела, и все засмеялись, включая самого Марка, который притворился обиженным: — Ну спасибо! Упал я всего один раз! — Зато как эффектно, — вставил Алай, хлопнув его по плечу. Потом вышла Агата, и с царственной грацией показала, как будто кто-то пьёт чай, а затем падает со стула. — Это… я? — осторожно уточнила Лела, покраснев. — Ага! — кивнула Агата. — В прошлый раз ты так смеялась над рассказом Ильи, что чуть не упала. Смех снова прокатился по залу. Третья игра — «Правда или действие» — Ну, теперь без этого не обойтись, — хитро сказал Алай, и все дружно застонали, но согласились. — Правда или действие? — Марк первым попался. — Правда, — буркнул он. — Хорошо, — улыбнулась Лела. — Правда ли, что ты до сих пор боишься мышей? Марк замер, потом глухо выдал: — Кто вам рассказал?! Зал взорвался смехом, а Данко тут же закричал: — Дядя Марк боится мышек! Потом дошла очередь до самой Мораны. Она выбрала «действие». — Спой колыбельную! — предложил Александр. Морана сначала нахмурилась, потом с хитрой усмешкой начала нараспев, но вместо колыбельной вдруг выдала древнее заклинание. В зале потемнело, свечи затрепетали, а Тени вскочили, думая, что сейчас начнётся магия. Но Морана рассмеялась и махнула рукой, развеивая морок. — Вот вам и колыбельная, — подмигнула она. — Никто теперь не уснёт, — простонал Марк, а все снова засмеялись. Но часы пробили поздний час, смех и разговоры всё ещё тянулись по залу. И только когда Данко начал зевать, уткнувшись в плечо одного из Теней, все поняли, как сильно устали. Игры постепенно стихли, все рассеялись, свечи погасли сами собой, оставив только мягкое мерцание камина. Атмосфера смеха и радости незаметно сменилась уютной тишиной. Лела первой не выдержала — села рядом с Ильёй и, не дождавшись ни подушек, ни одеял, просто опёрлась на его плечо. Тот слегка смутился, но мягко пододвинулся ближе, позволяя ей устроиться удобнее. Агата устроилась в объятиях Александра. Он, казалось, даже сидел ровнее, будто боялся потревожить её сон, и только тёплый взгляд говорил о том, что он рад держать её рядом. Северин и Анна сидели неподалёку — их ладони переплелись, и в этой простоте читалось больше, чем в словах. Они молчали, но в молчании было столько спокойствия и доверия, что даже воздух будто становился мягче. Где-то сбоку приткнулся Мстислав — он полулежал, прикрыв глаза, и создавал видимость, что «только задумался», хотя все прекрасно понимали, что он уже давно спит. Рядом тихо устроилась Ярина, поджав под себя ноги и закутавшись в накидку, словно в кокон. Марк сперва возмущался, что «не стоит спать где попало», но через несколько минут его уже находили сидящим прямо на ковре, облокотившись на край дивана. И храп его был таким честным и громким, что Лела во сне даже фыркнула. Алай и Морана оказались рядом. Он привычно обнял её за плечи, притянув ближе, и она позволила себе расслабиться, опустив голову на его грудь. Они не говорили ничего — просто сидели, наслаждаясь моментом. Для них это было почти чудом: редкая ночь, где не нужно было ни сражаться, ни думать о завтрашнем дне. А Данко — тот и вовсе устроился прямо среди новых гостей. Ему явно понравилось общество Богини и его спутника: он ползал между ними, пока не утомился окончательно, и теперь мирно спал, растянувшись на коленях у Алая и держа за руку Морану. И так, в огромном зале, полный когда-то шума и веселья, воцарилась тишина. Только треск дров в камине да ровное дыхание тех, кто сидел или лежал рядом друг с другом. Семья, друзья, те, кто прошёл через слишком многое, наконец позволили себе быть просто людьми — усталыми, счастливыми и спокойными.