Ненависть.

Джексу и Помни пришлось делить одну квартиру на двоих. Как это случилось? Кажется, Помни сама пригласила его к себе под предлогом «ты слишком безответствен, тебе нужна поддержка!!!» ещё где-то 3 месяца назад. А он и не против. Теперь он живёт за её счет, что сильно раздражает вторую. Лежит, страдает хуйней. Как рыба-капля распластался на диване с банками дешевого пива. В гостинной воняло потом, перегаром и ещё чем-то сладостно-мерзким, будто что-то протухло. А может это "что-то" и был этот кареглазый брюнет, в глазах которого не виднелась даже его черствая душа. «Мне плохо» — отнекивался он на любые её просьбы и переворачивался на другой бок, стараясь не смотреть на нее. Уволили. Очередная отмазка. Очередная ссора между друзьями. Очередной перепихон без обязательств. Заебало, одним словом. Уже на протяжении месяца ситуация не сдвигается с места, будто её вбили ржавыми советскими гвоздями, которые практически невозможно отодрать ломом, которые оставят после себя глубокие дыры. В стиле рондо все повторяется одинаково: она орет, он её успокаивает и уверяет, что изменится, снова пьет, после секс, и вот она снова орет на него за его невозможность взять себя в руки. Джекс не хочет меняться, не хочет взрослеть, а Помни, когда-нибудь точно сорвется и оборвет эту ленту Мёбиуса.

***

— Придурок, ты же знаешь сколько в наше время стоит техника! — она кричит во всю глотку. Сломанный телевизор, и несколько банок из под пива режут глаз. Она наворачивает круги, а Джекс тихо следит за ней, обдумывая, как вскрыть ей все старые раны, которые он сам и нанес. Он любит задевать за живое. — Помни, дорогая, не забывай, что именно ты пригласила меня в свою квартиру, — парирует, не хочет отвечать на её претензии. — Я не умолял тебя на коленях и предупреждал, что со мной ты не сможешь жить спокойно. Но ты сама проигнорировала во мне угрозу, за что теперь и платишь. Сердце девушки пропустило удар обиды — громкой, мерзкой и склизкой. В глазах уже начала скапливаться солёная жидкость. Она понимает его. Он был прав насчет того, что Помни не хотела видеть в Джексе зародыш пренебрежение, игнорировала все первые проявления и терпела. Она терпела все его выходки. И вот снова эта тупая ухмылка натягивается на его лицо, разжигает ненависть к этой персоне. Бесит. Все снова пойдет по тому же сценарию, как обычно, но Помни не хочет этого. Она хочет увидеть в его глазах хоть каплю сострадания к её судьбе "нянечки-сиделки" для 22-х летнего парня. Хочет, чтобы он изменился, даже готова помочь ему снова. Может отдать Богу все за такую возможность. Но он не меняется. А она устала. Грустно, однако. Помни тут же швыряет в него наполовину полную бутылку воды, которая ударяется прямо в висок. Метко и без тени сомнения в своих действиях. Возможно, ей стоит дать медаль Ворошиловского стрелка за такое попадание по цели. В глазах парня уже плывут звездочки, удар вышел мощным. Голова кружится, брюнет задыхается, ведь отдало прямо по нервам. — Джекс, знаешь, меня это все давно достало. Ты заставляешь меня чувствовать себя глупо, униженно и обреченно. Та прошлая я действительно надеялась, что мы сможем ужиться вместе, действительно думала, что смогу помочь тебе, — дыхание сбивается, а в груди накатывает тяжёлый комм невысказанности, который соткали из серых нитей, олицетворяющих их "обычные" с Джексом дни. — Но вот ты сейчас стоишь перед моими глазами, не испытывая и малейшего стыда за свои поступки, так ещё и шутишь над моим состоянием. Конец для них обоих. Минута. Две. Осознание всей ситуации не сразу приходит. Висок адски болит, хоть и не так сильно, как в тот раз, когда она дала ему по яйцам. В голове каша из мыслей, в особенности о том, как она красива, когда злится. Он сказал бы даже, что бесподобна. Полупрозрачная рубашка едва колышется от ее движений; короткие волосы взъерошены и стоят дыбом, она похожа на кошку, которая шипит и надувается, когда чем-то недовольна, напугана; глаза наполнены горечью и обидой, в уголках которых блестят капельки слез, словно горный хрусталь, поражают своей красотой; руки дрожат от злости, а ноги подкашиваются. Пока он может полюбоваться ею. Хотя, ему не стоит, ведь он не собирается ей делать комплименты или же сразу бежать исправляться просто из-за её миловидного состояния, ему важнее собственный комфорт, которого он не хотел бы лишаться. Да и к тому же, они просто друзья! Точнее, даже знакомые, по его мнению. И он не видел ничего плохого в том, что оккупирует чужую однушку девушки, которая получает мизерную зарплату. Она ведь сама его пригласила, так почему его должно это волновать? А вы осудите его, считая, что никогда не пользовались людьми и их состоянием в угоду себе? Пфф, это так не работает. — Пом-пом, обязательно надо было бросать в меня бутылку? — шипит он и хватается за пораженное место. Все еще больно. Она медленно подходит к нему, смотрит в глаза. В них не видно искренности, жалости, понимания, лишь глухая пустота, что пожирает все на своем пути. Помни не верит, что когда-либо могла дружить с этим человеком, которого можно охарактеризовать: «совершенно не тот, кем был.» Пощечина. Мерзкая, громкая, ставящая точку на их взаимоотношениях. — Уходи. Я больше не хочу тебя здесь видеть. Теперь можно было не сдерживаться. Кулак за кулаком летели друг в друга. Они закружились в танце ненависти, в ходе которого оба оказались на полу, продолжая друг друга душить и бить.

***

Теперь она лежит под ним, с заплаканным лицом, шмыгающая носом, с кровоточащей губой. Такая красивая, и только его. Ну как, его? Она не совсем "его", не глупое продолжение истории Джекса. Просто кроме неё у парня больше никого не было. Поэтому она "его". Помни тяжело дышит. Обида на Джекса все еще поглощает, заполняет легкие хуже сигаретного дыма, отправляется в мозг, а после в каждую конечность тела, отравляет сознание, заставляет дрожать от мысли, что тот никогда к ней теплых чувств не питал и использовал её как игрушку. Она — игрушка, которая постоянно получает много внимания от хозяина, которую выбрасывают на улицу в морозное утро, снова забирают домой, чистят от грязи и через время снова выкидывают, называя "ненужной". Мерзко становится от осознания того, что она не нужна ему, как личность, настоящий человек, а нужна как вещь. Но в душе, все же, остается надежда на проблеск того чистого незапятнанного лучика света в его душе. Почему она так считает? Потому что она не могла объяснить постоянные обеспокоенные взгляды на себе, которые спешно отводили в сторону, эти "побеги" в ванную в пятницу, ровно в 5:20 и его редкую заботу. Она неуверенна в том, что это единственное, что брюнет делал в секрете. Джекс слишком странный персонаж её истории. Он — красное кровавое пятно на её свадебном платье. Выглядит красиво, но по вкусу только настоящим ценителям. Наступает тишина — мертвая — как на поле после битвы, где все еще лежат солдаты, жаждущие вернуться в объятия своих самых дорогих людей. Только редкий звон воды капающей из под крана смел нарушать эту идиллию. Время идет. 3 минуты. 5 минут. Они рассматривают друг друга. Думают. И Джексу срывает крышу. Он приближается слишком близко к её губам, дует на них, громко, будто считает, что это смягчит боль, а после его язык проходится по верхней выступающей плоти. Осторожно, проверяя границы дозволенного. Добирается до нижней и прикусывает ее. Она шипит в ответ, а в её глазах видно недоумение. Джекс резкий, как понос. И этот факт забавляет. Он никогда не умел правильно проявлять свои желания, мысли и чувства словами, действиями. Но мог их выразить через физический контакт, из-за чего редко любил прикасаться к кому-то. Сейчас брюнету хотелось сделать все одновременно — оттолкнуть, притянуть ближе и не отпускать, чувствовать каждый сантиметр её тела под собой, вытрахать её до хруста костей, слыша её крики и мольбы остановиться, и нежно бережно уложить в кровать. Блять. Такие желания всегда его преследовали, но он умело их прятал. Кажется, Помни не простит его за это. И он тоже не простит себя. Брюнет резко прижимает её к себе из-за всех сил, будто думает, что та рассеется в его руках, что её не станет, зарывается в шею и судорожно крутит своей головой. Создается ощущение, что он на грани истерики. Джекс не хочет, чтобы она от него ушла. А в нос ударяет резкий запах его женщины. Легкий морской бриз, яблоки, шалфей и грейпфрут — любимые духи Помни. Мужские духи, купленные в подарок ей на 8 марта. Она обожала их. Теперь слезы текут рекой, переизбыток эмоций. Парень любит этот аромат на ней. Она пахнет чем-то родным, что заставляет низ живота постоянно сворачиваться в мерзкий узел, после которого хочется два пальца в рот, чтобы не чувствовать ничего более. И он начинает облизывать её, хочет обдолбаться её вкусом до крайней стадии безумия. Как собака болеющая бешенством. Нежно, аккуратно. Сначало ключицы, медленно, пробуя на вкус, резко переходя к шее, задевая мочку уха. Тихий жалобный стон. Помни нервно теребит заусенцы на пальцах, стараясь скрыть своё удовлетворение его озабоченностью и вниманием. Шатенка в шоке. Её удивляют внезапные приливы "любви", удивляет Джекс. Он никогда не начинал секс с прелюдий. А еще удивляет её реакция на данный акт в пьесе. Дыхание сбивается, когда он окончательно залезает ей в ухо и начинает все вылизывать. Сердце бешено стучит, чуть ли не выпрыгивает навстречу. Сложно сдерживать себя, хочется притянуть, взъерошить его грязные волосы, посчитать его ребра и позвонки. Но она все еще таит на него обиду, поэтому остается холодной. Даже взгляда не удосужится кинуть в его сторону — пытка для его Величества. Джекс отстраняется, смотрит на неё, обдумывает — стоит ли? Если он переступит этот порог, не сможет больше вернуться обратно, не сможет больше видеть её, не сможет больше "случайно" касаться её. Ему придется объясняться, придется быть раскрытым и честным, что он никогда не любит делать. Но он приближается и целует её, сначало робко, слегка касаясь её, спрашивая разрешение. И она дает его. Легкий поцелуй перетекает в жадный, голодный, переполненный ненавистью к себе за то, что каждый не хотел признавать реальность. Они никогда не были друзьями. Но сейчас можно отбросить все маски, все правила и свою "нормальность", которую они себе привили. Языки сплетаются, каждый старается доминировать; они не уступают друг другу, не хотят. Её руки фиксируют над головой, за что его кусают за губу. Снимает рубашку, ожидая зрелищного шоу. — Блять, ещё же лифчик, — раздается раздосадованный голос Джекса, а глаза закатываются в раздражении. И та начинает смеяться, искренне и чисто. Впервые за долгое время. «Смешно значит», — думает Джекс слегка улыбаясь. Мило. Оставив на ней только трусики, комментируя это: «самое сладкое на потом», Джекс принялся за шею. Поцелуи чередовались с укусами, нежность с грубостью, он все еще не определился до конца насчет своих чувств к ней. Свободная рука блуждала по её бедрам, иногда проходясь по бокам живота, слегка щекоча; трогала её грудь, теребя соски, что вызывало табун мурашек у шатенки. Причмокивает, не оставляет ни одного пробела в своей работе. Слишком жадный, думает, что отберут его добычу. Старается вкусить этот момент, растягивает его, как может. Со временем от шеи не осталось ничего былого — все в Джексе — все красное. И любуясь ей, как Малевич своими картинами, он ставит последний штрих — засос в самом видном месте. — Блиииин, как же так, Помни! кажется, я не уследил за собой, тебе теперь придется недельку просидеть дома, либо постоянно избегать людей, ты же не хочешь ловить странные взгляды? — Сука, ты как кролик, делаешь хуйню, а после сбегаешь со словами «А я тут не причём». — Ты же знаешь, что кролики боги в спа... В его сторону прилетает плевок. «Не смей», — хочет сказать Помни, как её сразу подхватывают за бедра и под её громкий крик переносят на кровать, где резко срывают оставшееся белье. — Джекс! Её клитор начинают массировать. И тут, то-ли от неожиданности, то-ли от переизбытка эмоций, вырывается громкий мучительный стон, который резко прерывается её рукой. Вот черт. И этот гад начинает еще сильнее маневрировать пальцами. — Помни, прошу тебя, не сдерживайся, — жалобный хрип вырывается из его уст и пронзает, будто молнией. Она хватается за его плечи, приближается половыми губами ближе к нему, не хочет упускать его, хочет сама прикасаться к нему. Момент, когда он завёл ей руки за голову, казался ей невыносимой пыткой. Она не чувствовала такой тактильной тяги ни к кому больше, кроме как к этому невыносимому парнишке. Последующий стон прерывается поцелуем в губы, обещающим, что все будет хорошо. Обязательно. Он залезает в её вагину сразу двумя пальцами. Мокро. Тепло. Дает привыкнуть и медленно начинает двигаться. — Джекс... Она извивается под ним, ища наиболее приятную точку соприкосновения. Он пробирается глубже, вызывая яркие искры, как при сварке. — Быстрее! — закусывает губу. И он не может не повиноваться её приказам. Джекс трахает её пальцами. Как мило. А ведь недавно они били друг другу рожи. В мыслях пусто, что у одного, что у другой. Единственное, в чем они сейчас нуждаются — искренние, голые чувства. Будто животные, от них не осталось ни одного правила морали и этики. Упс, пальцы незаметно выскользнули из неё, она издала вымученный вздох — Помни практически дошла до пика. Джекс снимает ремень, растягивает ширинку и снимает трусы. Член набух и ждет, когда сможет занять тёпленькое местечко в её гнезде. — Помни, знаешь, нам бы не помешала защита. Он целует её в лоб и смотрит на её раскрасневшееся лицо. — Это действительно обязательно? — ещё не понимает, Джекс действует на неё, как наркотик, вызывает зависимость, давит на нервную систему и замедляет её работу. Ну брюнету много слов и не надо. Он входит в неё медленно, давая время привыкнуть. Помни задыхается, не может не думать о нем — Джексе. Утопает в ненависти и любви одновременно. Почему именно сегодня он так добр со мной? Он входит до упора, выбивая из неё ответ на этот вопрос, возвращая в реальность. Довольное мычание слышится от обоих. Им так не хватало этого. Он прижимается к ней еще ближе и начинает ускорять темп. Она кричит от удовольствия и насаживается ещё сильнее. Это заводит. — Дже... Его имя оборвалось с грубым толчком в её матку. — АХ... В глазах все плывет и искрится, Помни на пороге настоящего кайфа. Джекс вбивается в неё, вызывая скорый оргазм у девушки. Он тоже на пике, но он резко замедляется. Лежачий сразу же захныкал, путевка в "Диснейленд" оборвалась. — Помни, скажи мое имя. И вот она разгорается пуще прежнего. Сердце разгоняется, словно та сейчас сидит за рулем гоночного авто и топит на газ. Джекс — идиот, раз смел прервать все на таком моменте ради своих хотелок. — Это обязательная часть нашего перформанса? — Да. В его глазах не виднелось больше той пустоты и наигранности, только искренность и настоящее желание быть еще ближе. Боже, Джекс, ты сводишь её с ума своими выходками. — Джекс..— обдумывает, что добавить. — Ты самый невыносимый человек на этой планете. Тихий смешок парня дополнил весь абсурд этой ситуации. — Но ты делаешь мою жизнь интереснее. Да, даже если ты совершил триллион-кучу диких ошибок. Она поразила его сердце тонкой стрелой, прошла через плоть и грудную клетку, разрезала все сосуды, сбила кровоток и вышла из него, оставив после сладкий привкус боли. Что же он наделал... Вина за содеянное подкатила к горлу, захотелось выть и кричать от своих проступков. Хотелось вышвырнуть это кровоточащее сердце и сбежать от Помни. Он хотел сделать ей больно, но получилось наоборот. Глупый кролик. Но нужно продолжить это зрелищное шоу, и Джекс снова начинает доводить их до кульминации. Уже без энтузиазма, все еще размышляя о своем поведении. Вдалбливается без интереса, доводит её до дрожи, выходит из неё и кончает на живот. Мерзкая душа. Ты даже сейчас используешь её в своих целях. Отдышка. Этот день вымотал его слишком сильно — Джекс поддался своим чувствам. Боль распространяется по всему телу, начинает ломить, мысли разъедают оставшегося Джекса. Он не слышит и не видит ничего, кроме мыслей, которые как осы жалят и парализуют. Смена обстановки, теперь он лежит под ней, ошарашенный её проделками. — Пом-пом, что ты собираешься сде... Договорить ему не дают и затыкают поцелуем — спокойным, заботливым, дающим свободу. И ему становится легче. Поцелуй также быстро заканчивается, как и последние переживания Джекса. Теперь Помни начинает кусать его в разных местах. Он краснеет и пытается оттолкнуть её, но она присосалась к нему, как пиявка. — Помни, когда...? Вскрик от резкой боли, она переборщила с укусом. — Что "когда"? — она отстраняется и смотрит на него с любопытством. — Когда ты уже перестанешь быть такой, сука, прекрасной? Он смущается, произнося последние слова своей фразы, которую вырвал из контекста одной песни. Наверное, это не Джекс сводит её с ума, а Помни... Он все еще не понимает, как смог действительно повестись на магию этой ведьмы. Чертовски привлекательна во всех смыслах: в мыслях, в действиях, во внешности, в сексе, в заботе, в бытовых вещах... Даже смотря на категорию "странности человека", она остается такой ахуенной. Подписала договор с дьяволом, наверняка. При виде неё хочется вопить от счастья, что он бы и непременно сделал, если бы не рамки поведения, хочется сжать и не отпускать, как капкан, хочется остаться с ней навсегда, преодолевая старость и смерть. Его мысли крутятся обрывками, ведь он хочет запечатлить её скукоженное лицо смятения и возбуждения, попытаться понять дальнейший сценарий её действий и ловить каждое её прикосновение. Ну и мерзость, Джекс. А она смеется чисто, как звонкие бубенцы на Рождество, запрокидывая голову к потолку. И он тянется оставить кроткий поцелуй на её шее. Вдоволь посмеявшись, она продолжила кусать его тело, то и дело залезая своими пальцами тому в рот, чтобы не расслаблялся. Джекс уже хрипел от насыщенности эмоций. Помни приподнимает его член и запускает его в своё лоно с протяжным стоном. Тот опешив, берёт её за руки. — Ты уверена, что хочешь этого? — и смотрит на неё, как бедный щенок. И она резко садится до упора, морщась от своей же наглости, следит за тем, как он закусывает губы от удовольствия. От одного этого вида у Помни пробираются мурашки. И начинает двигаться, меняя темп, играясь с его чувствами. А Джексу ничего не остается, кроме как лежать под ней и стонать вместе от удовольствия, ждать, когда она получит то, чего хочет — его полностью. Он только её. Наконец она переходит к кульминации, сжимает его руки в своих, и он кончает прямо в неё. — О Боже, Пом-пом! Он резко поднимает её, и видит как из её вагины стекает сперма. Вот же блять... А та снова смеется, поехавшая. — Джекси, разве это сейчас так важно? — и строит глазки, мерзавка, прихлопывая ресницами. Нервно выдохнув, он отпустил её. Помни улеглась рядом, ища в сумке сигары, но не найдя выдохнула и устроилась под боком своего парня друга. Теперь он лежит, обдумывает все, что произошло в этот чёртов день, пока она мирно сопит, такая вся красивая, даже сейчас. Джекс, ты крупно влип.