По гладкой коже матовой

Кофе в этом кафе всегда был так себе. Даша заказывала его уже в третий раз за последние две недели, и каждый раз надеялась, что именно сегодня он окажется вкусным. Однако нет. В чашке стыла жидкая, перегретая горечь, которую не спасало даже молоко. Но выбора особо не было — это кафе находилось ровно посередине между ее съемной квартирой и офисом Юры. Юра сидел напротив и увлеченно рассказывал про нюансы составления брачного договора задним числом. Даша кивала, но в уши будто натолкали ваты. Слова долетали, но смысл терялся где-то на подлете. Она смотрела на его руки — идеальные, слишком ухоженные для мужчины, — и думала о том, что Веник вечно грыз ногти, когда нервничал. А она ругалась. — Даш, ты меня слышишь? — Юра отпил свой американо. Нормальный, кстати, у него американо. Не то, что у нее. — А? Да, да, конечно. Брачный договор. Очень важно. Юра усмехнулся. Он вообще часто усмехался — не насмешливо, а как-то по-доброму, будто знал про нее что-то, чего она сама не знала. — Ты даже не притронулась к кружке. Остыл уже твой кофе. Даша посмотрела на кружку. Кофе и правда остыл. На поверхности образовалась тонкая пенка, от которой ее слегка передернуло. — Я напишу ему, — выпалила она вдруг, перебивая Юру на полуслове. Юра поднял бровь: — Венику? — А кому еще? Ты же сам сказал, что пора. Полгода уже прошло. Ну, почти. Надо решать вопросы, а не прятаться. — Я сказал это месяца полтора назад, — спокойно заметил Юра, — Но лучше поздно, чем никогда. Даша достала телефон. Экран засветился: два пропущенных от начальника и реклама скидок в «Золотом яблоке». Она набрала номер Веника, который до сих пор зачем-то помнила наизусть. Удивительно, как некоторые цифры сохраняются в памяти годами. Пальцы зависли над клавиатурой. — Что писать? — спросила она у Юры, поднимая глаза. — Ты меня спрашиваешь? Я юрист, а не писатель. Напиши как есть. Что хочешь встретиться, обсудить развод и вопросы по детям. — Как есть, — эхом повторила Даша. Она набрала: «Привет, это Даша. Это мой новый номер. Давай встретимся» Прочитала три раза. Добавила знак вопроса после «встретимся». Затем убрала. Потом вернула. Потом снова убрала. Отправила. Телефон издал короткий звук, подтверждая отправку. Даша положила его экраном вверх на стол и уставилась на кружку с остывшим кофе, будто там можно было прочитать ответ на все вопросы. Юра молчал. И правильно делал.

***

Даша смотрела в экран телефона и не понимала ровно ничего. Сообщение пришло минуту назад — короткое и сухое. Она перечитала его трижды, просто чтобы убедиться, что буквы складываются именно в те слова, которые ей показались. А потом еще раз — пытаясь уловить между строк хоть что-то. На пятый раз она уже просто смотрела на экран невидящим взглядом, потому что буквы расплывались. «Даша, не пиши мне. У меня есть девушка. Извини». Она перечитала еще раз. Потом еще. Буквы складывались в слова, слова — в предложения, но хоть какой-то смысл отказывался в эти предложения укладываться. Девушка. У Веника появилась девушка. Даша отложила телефон, на этот раз экраном вниз. Потом перевернула. Перечитала еще раз, хотя уже знала наизусть каждую букву. Не привет. Не «как ты». Девушка. У ее мужа появилась девушка. Не жена. Не любовница даже. Девушка. Слово было каким-то неправильным, инородным. Хотя какой он уже ей муж? Формально — да, они не разводились. Даша специально проверяла неделю назад, когда решилась наконец на этот шаг. Зашла на госуслуги, посмотрела — статус так и висел: «в браке». Как будто ничего не случилось. Как будто она не сбежала полгода назад, как будто не сменила номер, не вышла из всех чатов, не исчезла из жизни этих пятерых людей так, будто ее никогда и не было. А у него — девушка. — Даш? — голос Юры пробился сквозь вату, — Что там? Она подняла на него глаза. Наверное, вид у нее был тот еще, потому что Юра вдруг подался вперед, и его лицо стало серьезным. — У него девушка, — сказала Даша. Голос прозвучал хрипло, — У Веника девушка. Юра моргнул. Один раз. Второй. — Ты… ты не ожидала? Хороший вопрос. Честный. Вопрос, который она себе не задавала все эти полгода, потому что боялась ответа. Даша хотела ответить «нет». Хотела сказать, что она взрослая женщина, которая сама ушла из семьи, которая ходит к психологу, которая строит новую жизнь. Она ожидала, что Веник бросится к ней с объятиями? Нет. Конечно, нет. Это было бы слишком глупо даже для нее, для ее вечно придумывающей что-то головы. Она не наивная девочка — за плечами пятнадцать лет брака и четверо детей. Но если честно? Чего-то другого она все-таки ожидала. А если совсем честно, там, в самой глубокой, самой темной части души, жила надежда. Дурацкая, детская, нелепая надежда, что все будет иначе. Что Веник прочитает сообщение и сразу позвонит. Что голос его будет дрожать. Что он спросит, где она, как она, что с ней случилось, почему она молчала. Что он примчится. Бросит все, сядет в машину и примчится, нарушая все правила дорожного движения, лишь бы увидеть ее, лишь бы убедиться, что с ней все в порядке. Она даже представляла себе эту картинку: вот она сидит в кафе, холодная, неприступная, красивая (обязательно красивая — новая стрижка, идеальный макияж, дорогой, купленный на последние деньги, но очень стильный свитер). А он врывается, запыхавшийся, с сумасшедшими глазами, и смотрит на нее так, как смотрел когда-то, пятнадцать лет назад, в том дурацком кафе, когда этот дурацкий датчик влюбленности взорвался от одного взгляда. А предложение? Через два года с их встречи он сделал ей предложение. Не в Париже, не на крыше небоскреба, не с оркестром и толпой прохожих. В прихожей квартиры ее родителей и без кольца. И она сказала «да». И они оба потом бегали от этой свадьбы — переносили дату, ссорились, снова мирились, и в итоге расписались, потому что надоело бегать. Наверное, если бы они подождали еще пару лет, все сложилось бы иначе? Если бы она успела пожить одна, если бы не бросилась с головой в эти отношения так сразу, если бы построила ту самую отдельную самостоятельную личность, о которой постоянно говорит ей психолог? Теперь Даша строит свою отдельную личность здесь, в съемной квартире, с новым телефоном и старыми кошмарами. А Веник… у Веника теперь девушка. Когда именно из их любви пропала любовь? Даша не знала. Не могла найти эту точку, эту развилку, где они свернули не туда. Может, когда он ушел в работу с головой, пытаясь обеспечить семью, и перестал замечать, что она есть. Может, когда она ушла в детей, в быт, и перестала замечать, что есть он. — Даш? — снова позвал Юра, — Все хорошо? — Нет, — сказала она, — То есть, да. То есть, я не знаю. Юра молчал. Хорошее качество для юриста — уметь молчать в нужные моменты. Он не лез с советами, не говорил «я же предупреждал». Она снова уставилась в телефон. Девушка. Интересно, она уже знакома с девочками? Наверняка. За полгода можно успеть познакомиться. Наверное, она приходит к ним домой, сидит на том самом оранжевом диване. Наверное, она готовит им завтраки и проверяет уроки. Наверное, они называют ее по имени. Или, может быть, даже «мамой»? Нет, до этого не дойдет. Не может дойти. Не имеет права. — Девушка, — произнесла Даша снова, — У него девушка. Представляешь? Юра кивнул. Он вообще много кивал. Точно, профессиональное. Кивать, молчать и слушать.

***

Она моргнула и поняла, что уже не в кафе. Они сидели в его автомобиле, припаркованом у ее дома. Даша даже не заметила, как они вышли из кафе, как сели в машину, как доехали. Провалилась куда-то в себя, оставив тело на автомате. — Проводить тебя? Она посмотрела на Юру. Хороший. Спокойный. Надежный. Юра-юрист. Забавно звучит. Она знала, каким-то пятым чувством, которое есть только у женщин и которое никогда не ошибается, что нравится ему. Не как друг, не как клиентка, которой он решил помочь бесплатно. Он смотрел на нее иначе. Чуть дольше задерживал взгляд. Чуть чаще предлагал встретиться. Чуть мягче улыбался. Он, как никак, бесплатно предложил помочь с предстоящими юридическими разборками. Адвокаты сейчас дорогие, а Юра был хорошим юристом, Даша знала. И он тратил на нее свое время, свои ресурсы, свои силы. Спокойный, уверенный, с легкой сединой на висках, которая делала его похожим на актера из европейского кино. Психолог на групповой терапии говорила, что у него «хорошо проработанный контакт со своими чувствами». Даша тогда еще подумала: надо же, как звучит. А сейчас она смотрела на него и не понимала, что он здесь делает и почему вообще пытается ей помочь. — Я в порядке, — сказала она, — Спасибо, что подвез. Юра ждал чего-то. Наверное, ждал, что она откликнется. Что увидит в нем не только юриста и товарища по несчастью (а он тоже недавно развелся), а что-то большее. Но Даша не чувствовала себя ответственной за его ожидания. Она знала, что не обязана оправдывать чужие надежды, если не давала повода. А она не давала. Ни взглядов, ни намеков, ни двусмысленных прикосновений. — Извини, — сказала Даша, — Мне надо переварить. Юра кивнул. Он умел принимать отказы. Еще один плюс в его копилку, о которой Даша старалась не думать.