IV

— Что там… А, вот, — ей требуется время, чтобы отыскать нужный вопрос, и чуть склониться к листу, разбирая свой почерк. Патрисия догадывалась, что, скорее всего, девчушка отвлеклась на что-то на уроке, потому и записала кое-как. — Музыка, которую ты слушаешь осенью или которая тебе об осени напоминает. О, здесь было так много ответов. И шепот еще неопавшей листвы, по которой стучит дождь. И ветер, путающийся в холодных улицах и скорбно плачущий от серости города. И флейта, звучащая в лесной чаще и зовущая на холмы на танец Самайна. Мелодии Неблагого Двора, празднующего начало своей половины года, звуки разнузданной пирушки под музыку сатиров, пляшущих под луной — все это прекрасные ответы, но не те, что можно записать в школьную тетрадь. К счастью, был еще один, тоже правдивый. — Рок, — произнесла, веселясь от того, как удивленно распахиваются глаза ее маленькой слушательницы. — Тяжелый, ритмичный, агрессивный рок. А знаешь почему? — она даже назидательно подняла палец, — потому что это природа может себе позволить уснуть и отдыхать, а мы — нет. Вон, тебе в школу ходить, мне — на пары. А для этого нужны силы. Мы же не листочки, лечь и лежать. Девочка хихикает: — Так и вижу тебя на мотоцикле и под музыку! И только листья и вода из луж в стороны! — Все так и есть, — кивает в ответ Патрисия. — Подрастешь — я тебя прокачу. — Правда?! — ахает она, снова глядя в восторженном удивлении. — Конечно, правда. Я свое слово держу. — Мама будет против… “Еще бы”, - ехидно думает девушка, - “да только когда ты подрастешь, то, что мама будет против или нет, будет тебя волновать где-то в последнюю очередь”. — Ничего, со мной отпустит. Я хорошо вожу. — Тогда я буду ждать… Это же будет скоро? — Не очень. Через несколько лет. — А-а-а… Ну ладно. Подожди, я все запишу, как ты сказала, и продолжим!