VI

— Предпоследний. Любимая сказка, которую ты любишь смотреть или читать осенними вечерами. — Странный вопрос. Он предполагает, что я что-то буду пересматривать (ну или перечитывать), а мне, честно говоря, некогда, — отвечает Патрисия, приподняв бровь. — Нууу... Ну то есть, вот если бы ты решила что-то из просмотренного пересмотреть, что бы это было? — с неожиданно зарождающимся упорством хорошего журналиста выкручивается племянница. Девушка задумывается. — “Лабиринт фавна”, — произносит. — Про девочку, которая видит то, чего другие не замечают. Маленькая принцесса из иного мира забыла, кто она такая, и родилась среди людей. Вокруг — война, грязь, ложь, боль, всё прямое и грубое. Но в ночи за ней приходит существо из старого мира, фавн, и напоминает: ты не отсюда. У тебя есть путь назад. Только вот вернуться домой можно только если сердце твоё помнит, кто ты есть. И у неё есть выбор — поверить в свой мир, даже если он страшный, или остаться в чужом, где вроде бы всё понятно, но не по-настоящему. Она выбирает правильно — не силой, а духом. — Он же грустный, — её собеседница морщит лоб, не спеша записывать. — Зато честный. — А что-то еще? — Что-то еще… Ну… Спектакль подойдет? “Сон в летнюю ночь”. Шекспир. — Но он же про лето! — Так, тебе ответы для задания нужны, или придираться, маленькая егоза? — Мне кажется, Шекспир скучный… — бубнит девочка себе под нос. — Ладно, почему он? — Вас же водили на эту пьесу в театр? — дождавшись утвердительного кивка, Патрисия продолжает: — Так вот, это вроде бы комедия. Танцы, влюблённые, глупые ремесленники, немного магии и крикливый эльф. А я вижу в ней другое: настоящий, живой, древний лес, в котором ты — гость или добыча. Где зов может быть голосом любимого, а может — ловушкой. Титания и Оберон — не злые и не добрые, потому что они не герои, а силы, как шторм и весна. Пак — он не шут, а проводник, тот, кто ставит подножку реальности, кто знает правила и радуется, когда ты их нарушаешь, потому что в это и только это мгновение ты — живой. И всё это про границу между миром людей и миром тех, кто был здесь раньше, между снами и явью, когда можно потеряться или найти себя, а потом проснуться… и сказать, что это была всего лишь сказка, конечно же. — Я поняла, — радостно делает свой вывод племянница. — Ты любишь страшные сказки про фей! Патрисия посмеивается. — Можно и так сказать. Маленькая принцесса из иного мира хоть и забыла, кто она такая, хоть и родилась среди людей, но прекрасно помнит, кто она на самом деле.