Глава III - Под сенью

Солнце мягко золотило кроны, а свет ложился пятнами на траву, где они устроились под деревом. Легкий ветерок колыхал листья, будто подслушивая их разговор. — Не мирское, а морское, — равнодушно поправил Лололошка, придерживая съехавшие бумаги на коленях. Чтобы чтение не скатилось в уныние, невзначай добавил: — Жанр-то у вас всё уходит в повседневность. Хотя жители, признаться, и впрямь видели подобное ежедневно. — Не ври! Написано же! — возмутилась София. Прищурившись, она принялась рыскать пальцем по странице в поисках нужного абзаца. — Вот! Написано, что не ви-ди-ли они таких раньше. Прямым текстом, ты ведь это сам писал! — вслух прочитала девочка и торжественно уставилась на обманщика. Лололошка не стал отрицать обвинение. — Внимательно читаешь, хвалю, — сонно щурясь из-за очков, улыбнулся он. — Вот тебе и ответ, почему я записываю и прошу тебя читать. В рассказах ведь могу что-нибудь позабыть… или, от скуки, приукрасить. Многие истории наверняка уже позабыл. София отвела взгляд, задумавшись. Лололошка, поняв, что разговор иссяк, решил не мешать. Или просто воспользовался моментом, чтобы подремать, уткнувшись носом в шарф. Позже, когда он уже собирался, проснувшись, завести речь о «интересе в продолжении рассказа от юного рассказчика», София встревоженно дёрнула его за рукав. — А если… однажды… — начала она, дойдя до неприятных выводов после размышлений, — ты забудешь вообще всё? Даже меня! Останутся только эти твои приукрашивания… Ты ведь не можешь записать каждое событие, что с тобой произошло! Тебе придётся не спать каждую ночь. Значит, днём ты будешь спать. Значит, тебе нечего будет записывать. Значит… — София замялась, —… у меня не будет историй! И ты вообще не будешь сидеть тут со мной! — Что-ж… — слегка озадаченно ответил Ло. Он не ожидал, что девочка так зацепится за его слова, но в очередной раз с радостью отметил: пусть Софи и ребёнок, её способностью к рассуждениями нельзя пренебрегать. — Не обязательно ведь всё записывать. Память можно хранить и в вещах — символах. Они не расскажут напрямую, но помогут вспомнить или обретут особое значение, если связаны с чем-то важным. Он призадумался, подыскивая пример. — Вот мой шарф, — Лололошка указал на шею, где привычно висела вещица, с которой он никогда не расставался. — Его мне подарил Эграсса. — Тот удивительный эльф, о котором ты рассказывал? — Верно, — кивнул Ло. — Даже если я когда-нибудь забуду его самого, я всё равно буду знать, что этот шарф дорог мне. А значит, и тот, кто подарил его, важен. — Он рефлекторно поправил ткань на шее. — Или вот ещё пример: когда я был префектом Селестии, то носил золотой лавровый венок. Если увижу похожий, первое, что всплывёт в памяти, будет именно то время. На обнадёживающий ответ Лололошки глаза Софии решительно загорелись — в голове тут же родилась идея. — Сейчас! — крикнула она и, не объясняя, сорвалась с места, уносясь к полю впереди. Ло слегка удвился, но лишь вздохнул и начал собирать листы в стопку — они успели разлететься, пока он дремал. Присмотревшись, он заметил, что действительно написал «мирской» вместо «морской». «Всё же не стоит писать по ночам… И проверять надо перед тем, как кого-то поправлять», — неловко подумал он, но решил промолчать, чтобы не нарваться на возмущение «рассказчика». Тем временем София, носившаяся по полю, один за другим срывала цветы. Набрав охапку ромашек, она вернулась и с довольным видом вывалила их у ног Лололошки. Плюхнувшись рядом, девочка с увлечением принялась за своё дело. Плетение было делом не быстрым: цветы то норовили выскользнуть из рук, то требовали особого внимания, а тонкие стебли упрямо сопротивлялись плетению. И всё же прогресс шёл, пусть и медленно. Ло не стал спрашивать, что она затеяла — молчаливое согласие между ними уже стало привычным. Пока София работала, они начали говорить обо всём понемногу, перескакивая с одной темы на другую. Разговор начинался с того, как Ло всё же дорассказал историю с Эграссой, ещё со своих студенческих лет, утверждая, что история слишком важная для него и слишком нова, чтобы её хоть немного забыть, так что в записи нет надобности. Потом они заговорили о Первых в целом, с которыми София столь мечтала когда нибудь встретиться лично. Как водится, разговор свернул и в самое простое — они дружно согласились, что вишневый пирог всё же вкуснее шарлотки. Единогласно! Воспоминания о том, как София впервые сама подошла и заговорила с Лололошкой под тем же самым деревцем, были ещё свежи. Но та неловкость, что тогда висела между ними, теперь казалась давним и смешным пережитком прошлого. — Осторожность к неизвестному — разумное действие, — согласился Ло, протирая краем кофты стёкла очков. — Вот, например, моя первая встреча с Гуахом, тем самым, что мне с чертежами помогал. После моего прошлого опыта с багрянниками было неожиданно, когда он сам подошёл и заговорил. Я уже приготовился к подвоху, — тепло усмехнулся он. — А оказалось, что у Гуаха нескончаемый потенциал, и интерес к нашему обществу у него, по меньшей мере, в пять-шесть раз перевешивал интерес к кровавым ритуалам. София вовсе не возражала вернуться к теме Первых хоть на секундочку, и потому слушала очень внимательно, сопоставляя рассказ с тем, как сама когда-то отнеслась к Ло. Она, не поднимая глаз, аккуратно связывала последние узелки. — Какие бы ни были первые впечатления… — тихо начал Ло, следя за её работой и мысленно воспроизводя последовательность этого процесса. София продела лепестки. — Куда важнее воспоминания… — продолжил он. Она стянула стебли. — …о том, каким было общение, какую помощь вы оказали друг другу… и какое время провели вместе. — Ло выдохнул, отгоняя лёгкую тоску, что проскользнула в словах. В этот момент ему на голову опустилось цветочное изделие. Ло, будто заранее готовый к такому, слегка наклонил голову — как если бы его короновали. Он скошенным взглядом разглядывал венок, устроившийся на волосах. — Готово! — торжественно объявила София и, приподнявшись на коленях, поправила цветы. — Теперь это твой символ воспоминаний обо мне! Он не такой долговечный, как шарф или золото… — она смутилась, но уверенность в проделанной работе снова зажгла её глаза, — но я сделаю новый каждый раз, когда ты сюда придёшь. Тогда ты точно никогда меня не забудешь! Ло мягко улыбнулся, прищурился и бережно снял венок, разглядывая его в руках. — Непременно, — тихо сказал он. Так под сенью листвы запечатлелось одно из самых дорогих воспоминаний — в одном простом цветочном венке.