Принятие

Над головой потрескивает перегорающая лампа. Свет в комнате пестро мерцает вместе с ней. Комната сплошь пропахла трупным ядом. Он стоит в центре. Напряженно смотрит в перевернутый вверх дном стол. Он что-то искал. Что-то очень важное. И так и не нашел. Он в ярости выкидывает все книги с полок, пинает стул. Тот едва ли не разбивает огромное панорамное окно: на нем остается легкая трещинка, которая быстрой тонкой линией уползает наверх. Он поднимает глаза наверх. В стенах копошатся миллионы червей. Их настолько много, что за ними не видать оригинальной стены. Все они источают из себя отвратительную черную жидкость, которая скапливается на полу и огромными реками тянется к его ногам. Он чувствует, что он сам становится частью всеобщей массы. Черви осыпаются со стен и ползут к нему. А пожирать начинают с головы. Заползают в уши, нос и рот, чтобы поскорее добраться до мозга. Чудовищно больно. Он падает на колени, расплескивая вокруг черную жидкость. Вцепляется руками в лицо, пытаясь вырвать из него назойливых паразитов. Вместе с ними из головы выдираются и кусочки его разума. Войд резко распахивает глаза, сразу же взбудоражено хватается за лицо, слегка тянет волосы на себя. Ничего. Просто сон. Хах. Но ощущение крошечных недостающих кусочков в голове никуда не делось. Как будто черви вместо того, чтобы остаться внутри кошмара, просто стали невидимыми и неосязаемыми. Он устало вздохнул, вытирая рукой с лица выступивший пот. На кровати зашелестели слегка помятые документы. Ах, да. Войд бы ни за что не поверил в эту бредятину. Ведь наказанием за предательство Империи была смерть. И вовсе не фигуральная, как порой говорили о стирании. Настоящая казнь любым доступным способом. Весьма неплохой пункт, хотя Войд считал, что из предателей вполне могли получиться неплохие работники на какой-нибудь ферме. От такого наказания не хотелось даже допускать в свою голову никаких запрещенных мыслей. Войд запустил руку в волосы, словно это помогло бы отогнать все лишнее. Когда на коммуникатор пришло то странное уведомление… Все же Калеб был прав. Подделать рассылки было довольно проблематично. Большая часть линий связи отслеживалась целым отдельным отрядом в полицейском участке. Пара сбивчивых часов сна помогли немного успокоиться. Или это наконец подействовали успокоительные, которые ему чуть ли не в глотку запихнули на осмотре медработники? Да и горло уже не саднило так сильно. Он не был уверен, насколько сильно все еще хрипел у него голос. Но проверять это одному в пустом помещении не хотелось. Калеб очень хорошо подметил, что заняться Войду особо то было и нечем. Его не зачислили ни на какой алгоритм. А даже если и зачислили – говорить не собирались. Еще одно грубое протокольное нарушение. Может, он действительно слишком сильно разнервничался по этому поводу? Стоило поразмыслить над этим чуть больше, когда он лично убедится в некоторых вещах. Он находился в эмпориуме, так? Его внутреннее устройство много что могло сказать Войду о ситуации в Империи. И если Калеб не врал, то «культурный центр Альт-сити» должен выглядеть и ощущаться изнутри совсем по-другому. Три коротких стука в дверь. Ответа не последовало. Но Войд все равно дернул за ручку и зашел внутрь. Кабинет секретаря. Его кабинет. Он выглядит совершенно иначе. Другая мебель, другие полки. И совершенно все документы рассортированы не по своим местам. Войд безразлично оглядывает помещение в течении пары секунд. Наконец, натыкается глазами на владельца, который ответно смеривает его недовольным взглядом. Он глубоко втягивает носом воздух, перебирая в голове парочку вариантов своей предстоящей фразы. — Я… Прошу прощения. За свою вспыльчивость. И грубость. Извиняться было в какой-то степени легко. Войд не особо задумывался за что извинялся. Скорее хотелось направить чужое настроение в более доброжелательное русло. Все-таки никто кроме Калеба, похоже, не собирался таскаться с ним. И первостепенной задачей стояло затушить появившиеся между ними молнии.  — Моя голова… Все еще не очень хорошо работает. Из-за шока я перегнул палку. Стук в дверь пришёлся будто бы на голову самому секретарю. Заморенный взгляд с потолка скатился на фигуру, стоявшую в дверях. Бровь озадаченно поднялась сквозь молчанку с обоих сторон которое прервало... извинение? От такого Калеб будто бы проснулся, как будто бы он слышал подобное... Никогда? На его памяти извинения выглядели как бутылка коньяка, с грохотом ставящаяся на стол или же как холодное молчание, что и извинением то в толк нельзя было взять. Удивленный взгляд сполз обратно на документы на столе и Калеб тяжело вздохнул. — Принято. Садись. Как раз поможешь мне разобрать весь этот хаос. Калеб как можно снисходительнее принял извинения, чтобы Войд ничего не заподозрил о его душевных терзаниях, которые резко обострились после этих смазанных извинений. Он встал из-за стола и пододвинул к нему один из стульев. Пододвинул к войду небольшую коробку, в которой как раз были свалены множество формуляров, отчетов, квитанций, счетов и всего прочего. — Можешь начать с этих. Посмотрим, что ты умеешь. С Войдом на его стороне работа действительно пошла в гору. Инспектор… Нет, теперь уже секретарь работал с куда бОльшей скоростью, нежели сам Калеб. Несмотря на это, все документы выходили заполненными с дотошной аккуратностью и точностью. Поначалу Калеб лично перепроверял их все, но потом понял, что в этом не было необходимости. Они погрузились в занятую тишину почти на полтора часа. — Кстати… Думаю, мне тоже стоит извиниться перед вами, Войд. Я тоже в последнее время на взводе. Прекрасно понимаю вашу реакцию на всё. Мне не стоило так сильно давить на вас новой информацией. В качестве искупления вины за мое халатное поведения, не хотели бы сходить сегодня со мной на ужин? Он поднял глаза на своего подопечного, исподлобья встречаясь сего задумчивым взглядом. Видимо, на ответ нужно было время. — Я вас не тороплю с ответом, конечно же. Можете подумать, я пока отойду ненадолго. Нужно принести сводки из соседнего кабинета. Встав из-за стола, он направился к выходу. Важным, но быстрым шагом тот направился в инспекторский кабинет. Его кабинет. Внутри царила тишина. Казалось, владелец отлучился на пару часов и сейчас вернется. Даже пыль не успела осесть на мебель внутри. В воздухе все еще ощущался тяжелый запах чужих духов. Он, к счастью, уже выветривался. Глухой стук обуви эхом разносится по кабинету, пока Калеб рыскает в ящиках в поисках нужных бумажек. — Где же, где же…Надо-ж тебе было засунуть их так глубоко, придурок… Он подошел к столу, резво открывая каждый ящик. В одном из них на самом верху кипы бумаг лежала фоторамка стеклом вниз. С любопытством подняв ее и поднеся к окну, дабы получше разглядеть фото. В руках у него оказалась, наверное, единственная в мире «семейная» фотография его с Инспектором. Сердце Калеба пропустило удар, а тело словно прошибло током. — Да неужели? Он злостно сжал руки на деревянной оправе. Калеб никогда в жизни бы не поверил, что Войд мог хранить что-то настолько сентиментальное. Может, тот просто ждал момента, чтобы с помощью неё поиздеваться над Секретарём? Скорее всего, так и было. Но оставлять это тут было нельзя. Он аккуратно вынул фото из рамки и спрятал во внутренний карман плаща. Пока полежит у него. Не хотелось бы, чтобы кто-то посторонний обнаружил данный «артефакт» прошлого. Удивительно, но прямиком под рамкой лежали в аккурат нужные ему документы! Он и так довольно сильно задержался тут, переворачивая все в поисках. Поэтому, схватив все нужное в охапку Калеб направился назад. — Ну как? Удалось надумать что-нибудь? Калеб первым же делом поинтересовался об этом, как только вернулся в стены своего кабинета. Все это время Войд сидел, задумчиво откинувшись назад на своем стуле. Доверять не шибко знакомому человеку все еще не хотелось. Но что он вообще терял? У Войда и так ничего не было. Он даже не знал, можно ли ему вернуться в свою квартиру. Хотя это, вроде, не запрещалось после стирания? Не придётся же ему жить в этом участке. В любом случае это можно было уточнить позже. Он снова оглянул кабинет. В этот раз куда более внимательней, чем в первый. Обставленный в темных тонах, он так и располагал к какой-то серьёзной документации. Но несмотря на это, в нем всё еще присутствовали вещи, которые говорили о личности владельца. Размышляя о будущем, Войд всегда полагал, что его кабинет не будет иметь в себе никаких сентиментальных или отклоненных от работы вещей. Все это лишь отвлекало. А интеллектуальный перерыв можно было сделать и в комнате отдыха этажом ниже. Он поднял глаза на вошедшего с несколькими папками Калеба. — Что-ж… За все это время я так и не нашел ни единой причины отказать. — О, весьма польщён! Извиняюсь за то, что оставил вас так надолго. Калеб подошел чуть ближе, затем и вовсе зашел Войду за спину. Он слегка выглянул из-за чужого плеча, чтобы глянуть на состояние работы, с которой оставлял того. — Как погляжу, для вас это оказалось плёвым делом? Великолепно! Отойдя назад к своему месту, он разложил принесенные сводки по столу. — В таком случае, до вечера этот ад на столе точно ликвидируется! И Калеб даже не наврал. Вдвоем им удалось чуть ли не втрое ускорить темп работы. Отчеты и бумаги мало того, что были заполнены, но еще и аккуратно рассортированы. Калеб заметил, что Войд практически не просил о помощи в заполнении документаций. Лишь изредка приходилось пояснять. Тот работал так, словно знал все данные наизусть. Это несколько настораживало. Не мог же Войд помнить абсолютно ВСЕ новые бланки, законы и ведомости, что писались все то время до его стирания? — Этот последний. А неплохо, я даже рад, что ты пришел! Я бы разгребал это все до завтрашнего вечера. Собственно, слово свое я держу, поэтому как закончим, пойдем ужинать. Кстати об этом, Он развернулся к своему подопечному и оперся рукой на стол. — Извиняться одной лишь едой было бы довольно скупо. Что насчет взять немного выпить? Чтобы выразить мою благодарность за сегодняшнюю помощь. Вопрос был больше риторическим. Калеб не стал дожидаться ответа и кивнул тому в сторону выхода. … На улице было прохладно. В такое позднее время наружу нередко выползал Кавински со своей шайкой. Тот действительно наслаждался сменившимся руководством. В особенности отмененным комендантским часом. Теперь можно было тусоваться хоть всю ночь! Хотелось бы Калебу иметь столько же свободного времени в запасе. Для него в жизни, кажется, совсем ничего не изменилось. За исключением пренеприятнейшего спутника. Ну, по крайней мере Калеб старался! Хотелось только надеяться, что тот не заподозрит ничего странного в этой напускной доброжелательности, с которой к нему обращался Калеб. Да, ему не нравился Войд, да, хотелось как следует высказать все, что копилось все эти годы. Ткнуть тому в лицо пальцем, сказать какая же он тварь и как сильно Калеб его ненавидит. Он слегка покачнулся на носках, пока они вместе молча ехали в лифте. Но в голове раз за разом повторялись извинения, так непривычно сказанные голосом. Этим самым голосом. Который всю жизнь Калеб слышал только в виде приказов или строгих унижений. Как будто за душу брал стыд в желании причинить боль этому растерянному незнакомцу. Секретарь покосился в сторону Войда: тот немного грустным взглядом буравил закрытые двери кабины. Его и так ненавидят абсолютно все. Инспекторский образ долго ассоциировался со стиранием и жестокими законами. А еще с приговорами и их немедленным их исполнением. Калеб был уверен – Войду еще не раз припомнят об этом. Если уже не припомнили, пока они пробирались от офисов к выходу.   Этажей было не то чтобы много, но лифт все равно ехал медленно. Калеб старался не смотреть лишний раз на своего спутника. Но Войд все равно иногда подмечал то, какие косые взгляды тот на него кидал. Он бы соврал, если бы сказал, что это его не раздражало. Как будто он белая ворона. Или все вокруг знают что-то, чего не знает он. И из-за этого он автоматически становится самым нежеланным гостем в любом помещении. Как будто окружающие предпочли бы стиранию его немедленную смерть. Сколько прошло с процедуры? Кажется, половина дня или около того. Войд прекрасно понимал, что людям нужно время на адаптацию. Сам же множество раз провожал тех счастливчиков, которым Империя подарила шанс на искупление. Об окончании поездки сигнализировал негромкий звонок лифта. Приехали. На последнем этаже Эмпориума находился ресторан. Среднего качества, по мнению самого Войда. Он бывал тут пару раз, кажется. Хотя, в прошлый раз они просто пытались угодить главному секретарю, что мог легко донести на них за малейшие поблажки. В Альт-сити было множество прекрасных заведений, времени зайти в который все никак не находилось. Может, теперь появится такая возможность? Их проводили за столик, практически в самый дальний угол. Тем лучше, подальше от всей суматохи и тем более дальше от непрошенных зевак, которые напрягали бы бывшего инспектора. Хотя сидящие вдалеке гости все равно поглядывали на них и странным образом перешептывались. — Заказывай что хочешь. В бюджете не ограничиваю. Но не уверен, конечно, что у меня хватит часов чтобы купить все позиции в меню. Калеб неловко улыбнулся, кидая испепеляющий взгляд на сплетников вдалеке, от чего те сразу же отвернулись в свои тарелки. Войд коротко кивнул, сохраняя молчание. Он был благодарен Калебу за подобную «защиту» их приватности. — Добрый вечер! К ним довольно быстро подскочил официант – средних лет мужчина, один из немногих, кто по-обычному смотрел Войду в глаза. — Вы давно к нам не заходили. Желате как обычно? — Как обычно? Войд вопросительно приподнял брови. Калеб же явно занервничал. Официантов что, не предупредили? Черт его знает, что мог обычно заказывать сам Инспектор в эмпориуме. Слава богу, работнику не пришла мысль обратиться к Войду по должности. — Знаете, мы наверное еще немного подумае- — Давайте как обычно, я не против. Калеб подавился своими словами, когда Войд перебил его. Он что, помнил что-то? Или Инспектор годами не менял своих предпочтений, поэтому каждый раз заказывал тут одно и то же? Господи, какой же бред. Калебу просто нужно расслабиться. А то покажется странным, что он так весело разговаривал с Войдом в своём офисе, а сейчас резко переключился на испуг и напряжение. Потому он снова натянул на себя добродушное выражение лица. Парень не мог вспомнить ни единого момента за последние годы, когда он так долго вился вокруг инспектора. Этот совместный ужин не был столь необычным, ведь до падения Империи Войд мог самолично приглашать секретаря в подобные заведения пока обучал самого Калеба, но, это было так давно… Сидеть напротив самого Войда сейчас было довольно… Необычно? То ли из-за отсутствия плаща, придававшего инспекторской фигуре ту самую привычную угрожающую строгость, то ли из-за мыслей о стирании и том – что перед ним теперь абсолютно другой человек. Сказать, что это его не интриговало – было сродни тому, чтобы врать самому себе. Калеба будто так и скребло изнутри на любопытные расспросы о своём подопечном, которые настрого запрещались в присутствии Инспектора. Но эта кость запрета в горле все еще раздирала горло. Всякий раз, когда Калеб пытался задавать подобные вопросы – инспектор либо попросту игнорировал его, либо заваливал неадекватным количеством работы. Иными словами – ясно давал понять, что это не его ума дело. Его любопытный ход мыслей резко зацепился за одну нить, что помогла бы ему развязать язык. Сияние. Они же настояли на стирании Войда, а не на казни. Хотя подавляющее большинство голосовало за обратное. Им что-то от него было нужно. То, что тот не мог унести в своей голове. Может, его связи? Хотя, чтобы ими пользоваться, тоже нужны были характерные воспоминания… — Собственно, Войд. Он феерично выдержал паузу, словно пытаясь вспомнить чужое имя. Как будто оно не было выжжено на подкорке его сознания. — Надеюсь, будет не слишком грубо, если я вот так в лоб поинтересуюсь вами? Знаете, мне представили очень мало информации для того, чтобы нормально работать. Скажем, можем начать наше знакомство с чистого листа. С вашей стороны очень смело довериться незнакомцу, который к тому же взвалил на вас такие тяжелые новости. — Давайте начнем с того, что я вам не доверяю. Не стоит путать смелость с вынужденной мерой. Заявление Калеба было слишком смелым и дерзким. Войд даже не до конца верил в ту бредятину, которую тот ему наплел утром. Да, вокруг царила радикально отличающаяся от Империи атмосфера. Еще и эти режущие глаз голубые элементы в одежде каждого. Думать о прошедшем времени все еще было дурно. Войд вообще не знал, что думать на этот счет. — Я никому здесь не доверяю. Пока что. Перспектива оказаться вышвырнутым куда-то на улицу без жизни и работы не звучит особо привлекательно, не находите? Он слегка откидывается назад в кресле, крутя в руке пустую вилку. — И какого рода информацию вы хотите от меня услышать? Я понятия не имею, что вам предоставили. — Ну, знаете, — Калеб неловко разводит руками. — Вы никогда разве ни с кем не знакомились? Чужой взгляд явно дает понять что нет, таким заниматься Войду не доводилось. Калеб издает неловкий смешок. — Давайте так, начните с самых базовых фактов. Все, что придет первым в голову – говорите. Где вы выросли? Чем занимались? Может, у вас есть хобби? Калеб точно знал – хобби у Войда быть не могло. Но, может, тот что-то от него все это время скрывал? — Неужели вам на стол положили абсолютно пустое досье? — Ах, нет, что вы. Просто есть некоторая информация, которой я с вами пока что поделиться не могу. Я надеюсь, вы и сами понимаете важность информированной сепарации после стирания. Войд многозначительно кивает. Обычно стертых людей переводили в далекие от их родного дома районы, чтобы они не дай боже не наткнулись на своих старых знакомых или членов семьи. — В моей биографии ничего примечательного. Такая же, как и у любого сотрудника моей отрасли. — Он пожал плечами. — Только академию я закончил на «отлично», в отличие от этих олухов с одного выпуска со мной. — Полицейская академия! — Калеб отобразил на лице искреннее удивление. — Но разве обучение там не стоит огромных часов? Конечно, есть бюджетные места, но отбор туда не хлеще чем в наблюдатели- Он быстренько затыкает свою удивленную речь, когда изо рта вырывается лишняя информация. Какое счастье, в этот момент принесли еду! Оставалось только надеяться, что Войд не принял во внимание эту маленькую деталь в их разговоре. — У вас были влиятельные родители со средствами, или вы сами смогли пробиться наверх? Интерес к детству и семейной жизни Войда интересовал Калеба как в детстве, так и по сей день. Он не понимал, чем руководствовался брюнет, вытягивая ребёнка из уже имеющейся семьи. Даже решил собственноручно выискать эту информацию в архивных файлах и… Он не нашел ни-че-го. Абсолютно. Полностью вычищенный файл личного дела Инспектора. Он, может, где-то и лежал, но даже Калебу не хватало секретарского доступа чтобы открыть его. Все было тщательно подчищено и выглажено, как будто Инспектор и вовсе не существовал на свете до вступления в свою должность. Столь загадочная персона у многих вызывала любопытство. И Калеб не был исключением. С возрастом этот интерес, конечно, упразднялся самим объектом интереса. Но сегодня, благодаря этой возможности позадавать Войду вопросы, Калеб как будто снова стал тем же маленьким ребенком, что тайком следил за самим Инспекто- — У меня нет родителей. Даже если были – мне о них не заявляли. Мое обучение было бесплатным, поскольку члены академии любезно согласились приютить меня еще в детстве. Империя, конечно, тоже способствовала. А использование связей для личной выгоды тяжело карается по книге света. Он немного замялся. —То есть каралось, конечно же. Да… Меня никогда не интересовала ситуация с моей семьей. Я мог бы обеспечить их содержание за счет своих часов. Но то, что о них ничего не известно – уже говорит, что это не мое дело. Он вновь откинулся назад, теперь крутя уже вилку нанизанным на нее кусочком чего-то мясного. — Но я даже благодарен им за их отсутствие. — Его рот изогнулся в кривой ухмылке. Калеб нахмурился. Войду… Приятно думать о том, что у него нет родителей? Да уж, он реально тронутый… — Знаете, у меня ведь нет ни одного уязвимого места. Ни одного рычага давления. Мной двигало лишь искреннее желание забраться наверх по головам. Это глубокое чувство справедливости, которое застилает сердце, когда смотришь на качество работы некоторых полицейских участков. Меня это действительно вдохновляло. — У вас действительно непростое прошлое…Секретарь. — Калеб добродушно улыбается, глядя тому в глаза. Его взгляд трогает какая-то отдаленная тоска. Было ужасно непривычно обращаться к собеседнику на собственную же должность. Она ведь уже успела стать вторым именем для Калеба. — В наше время нечасто встречаются люди, готовые на столько пойти ради поднятия по карьерной лестнице. Он задумчиво подковырнул еду на своей тарелке. — Жаль, что мой опекун так и не оценил по достоинству те же достижения. Вам очень повезло, что вас поддерживала… Империя. У этого предложения выходит странно ядовитый тон. Калеб быстро глушит его за глотком из бокала вина. Он почти уже допил его. Нервы немного начинали подводить от противоречивых ощущений внутри. Он же всю жизнь думал, что находится на попечении у тирана, которого от машины-то не отличить. Холодный, строгий, непреклонный, а местами даже и жестокий. Лишь иногда Инспектор закрывал глаза на проступки Калеба. И все равно потом ему дома как следует прилетало за них. А сейчас Калеб просто сидит и как ни в чем не бывало ужинает с одним из многих жителей Альт-Сити. Конечно, с не самым красочным и светлым прошлым, но все же обычным жителем Альт-сити. Но глядя на Войда сейчас – Калеб никак не мог сопоставить двух этих «Войдов» в одного цельного человека. Как будто тот, что сидел сейчас перед ним ежеминутно раздваивался и размалывался один в другого. — Чтобы кого-то впечатлить, недостаточно слепо следовать его указке. Да и карьера – это не повод для гордости. Любой умный человек способен добраться до этих должностей. Любой, обладающий должным желанием. Но немногим это действительно нужно. И почти никто из оставшихся не желает стараться ради этого. Так ли берет гордость, если это было нужно вам и только вам? Любой, кто вас за это похвалит, будет выражать таким образом свою зависть. Он допивает свой бокал и отставляет его в сторону. — Поэтому подобные похвалы никогда не льстят. Констатация факта мне ничего не даст. Но что бы от вас не требовали – явно желали чего-то иного, чем слепое следование задачам. Поддержка получилась самая что ни на есть отвратительная. Он пытался поддержать, или унизить Калеба еще больше? Но Войд и не славился своей большой эмпатией. Скорее даже наоборот. Тем не менее, в нем сохранилась способность понимать, что именно собеседник желает услышать, чтобы не испортить между ними отношения. Калеб усмехнулся. — Вы не представляете, насколько сильно правы сейчас. — Алкоголь уже немного ударил ему в голову. А вот Войд, наоборот, сидел как стеклышко. Черт бы побрал его импланты, вино как сок хлещет. Калеб на секунду даже задумался, какое количество выпивки понадобится, чтобы это было на толику заметно на Инспекторе? В голову пришла неадекватно огромная цифра. От этого ненароком вырвался тихий смешок. — Что вам кажется тут смешным? — Войд слегка прищурено глянул на собеседника. — Ах, нет, ничего! Просто вы мне кое-кого напомнили. Или, наверное, подали идею на будущее. Он таинственно ухмыльнулся, на что получил лишь еще один напряженный взгляд. Пустая болтовня крайне сильно утомляла Войда. Не давала ему ничего, только забирала силы, и без того мелкие обрывки его воспоминаний. Он уже затруднялся с тем, чтобы вспомнить саму процедуру. Кажется, было больно? Или больно не было, лишь неуютно? А что было до того, как он оказался на том стуле? Войд устало вздохнул. Калеб совсем не помогал. Так умело обходил все интересующие его темы, что тот аж сыпался руганью глубоко внутри. … — О, совсем забыл спросить, В лицо обоим дунул прохладный ветер. — Был такой… человек, — Калеб немного задумался, как бы получше описать Кавински. — Блондин, весь такой разодетый…, немного зазнавшийся. Хотя, наверное, много. Его ни с кем другим не спутать. — Да, был такой. — Войд многозначительно покивал, хотя образ этот весьма слабо всплывал в голове. — Я ему поручил пару задач по вашему делу. Он вам ключи от квартиры отдал? В глазах брюнета читалось искреннее удивление. Калеб сразу понял – Винс все же положил огромный болт на бывшего начальника. — Вам есть где переночевать? — А... Неловко встав посреди улицы, Войд перебрал в голове парочку вариантов ночлега. А ведь больница, скорее всего, уже закрыта. Да и он не знал, остались ли у него рабочие часы на какой-то мотель. И даже те были бы заблокированы пока Калеб не вернет ему коммуникатор. Когда, в конце концов, варианты свелись к ночевке под открытым небом, тот слегка тряхнул головой. — Нет, ничего. Он отрицательно помотал головой. — Даже придумать не могу. — Можем пойти ко мне. Здесь недалеко. Переночуете, а на утро после работы заберем ключи. — Не хочется портить атмосферу чужой квартиры своим присутствием. — Чепуха! Хочешь спать на лавочке в такую холодрыгу? Или, может, провести вас к ближайшему мосту? Калеб укоризненно глянул в чужие глаза. К чему эти препирания? Как будто у Войда был другой выбор. С другой стороны, изображать доброжелательность рядом с Войдом стало чуть легче. Вечер действительно пошел на пользу. Как минимум для Калеба. — Смотрите сами, — Он безразлично развел руками. — Моё дело предложить, я же не настаиваю. Калеб развернулся на пятках и пошел прочь. Через некоторое врем позади него послышались догоняющие шаги.