Замешательство

Войда мутило. Он медленно перебирал ногами, не запоминая дорогу. Винс лишь усмехнулся. Забавно было теперь смотреть на того самого грозного "Инспектора", что тыкался в знакомые стены как цыпленок. А он, должно быть, много метров тут исходил в прошлом. — Але! Меня слышно? Вот так грубить самому Войду доставляло Кавински несоизмеримое удовольствие. Хотелось в своей обыденной манере побесить старшего, вызвать у него парочку гневных взглядов, может быть даже получить строгий выговор. Но "инспектор" молчал всю дорогу. Молчал даже тогда, когда Винс наклонился что-то гаркнуть ему прямо в лицо. Кажется, в глазах того отразился легкий испуг от громкого выкрика. Но ничего более. — Пришли. Садись тут, сча подгоню врачей. Он оставил его одного сидеть на небольшой кушетке. Сидячее положение немного облегчило... В принципе всё. Он неловко вытер запачканный рот рукой. На перчатке осталось мерзкое потемневшее от слюны и крови пятно. Он с отвращением стянул её с себя. Под аккуратно сшитой тканью показались сложные механические сочленения. Перчатка ошарашенно выпала из руки. Имплант. Ладно, это было реально странно. Он, конечно, помнил как потерял руку на одном задании, и помнил что там действительно была установлена замена. Но то была левая рука. А смотрел он сейчас на правую. В голову закралась нехорошая мысль. Подтвердить ее было не у кого. Войд тем временем стянул вторую перчатку. Руки были абсолютно одинаковые. На каждом запястье была приклеена наклейка о безопасности ярко желтого цвета. Он слегка сковырнул пальцем уголок, как бы проверяя ее на подлинность. Ничего не почувствовал. Ну, это было очевидно, не правда ли? Металл не кожа, и никакие силиконовые выкладки не могли заменить настоящую плоть. — Извини за ожидание, принцесса! Войд вздрогнул, резко опустил руки по швам и повернул голову в сторону звука. — Напугал тебя, да? Я старался, поверь. Кавински вальяжно прошелся внутрь, по-собствиннически сел на стул в углу. За ним вошли несколько человек. — Здравствуйте... Эээ... Войд, да? Молодой врач очень посредственно справлялся с имитацией того, что впервые слышит это имя. Тот лишь настороженно уставился ему в глаза. — Давайте, кхм, начнем с проверки общего состояния. Как себя чувствуете? — Плохо. — О, заговорил! А пораньше нельзя было? Врачи недовольно оглянулись на явно лишнего в комнате наблюдателя. — Вот как...? Что-то конкретное? — У меня голова болит, и во рту кровавая каша. Как будто все изнутри разорвано в клочья. Голос его был удивительно хриплый. Хотя он почти не кричал. Или кричал? Теперь Войд был уже не уверен. Он с трудом сглотнул густую слюну в горле. Словно вторя его словам, из носа снова капнула капелька крови. Она упала на пол, и брызги попали на белоснежные докторские ботинки. Он хорошо знал, о чем сигнализирует его состояние. Хотя все еще не мог связно мыслить. — Судя по симптомам, скоро могут отказать некоторые органы. — О, поверь, это тебе не грозит! Гоготнул белобрысый, удивительно быстро оказавшийся у Войда перед носом. Рыжие очки выжидающе маячили перед лицом. Их хозяин любезно наклонился прямо к нему, грубо нарушая все личные границы. Плевать он хотел на протоколы защиты информации после стирания. — Представишься для меня? — Что за вопрос такой? — О, это всего лишь для протокола! Да и мне может быть любопытно? Но чем дольше тянешь, тем дальше твоя больничная койка. Тебе же хочется отдохнуть, да? Раз голова кружится, то и сидеть тут, наверное, тяжело? Тогда не тяни, отвечай. Иначе могут быть последствия не столь лестные для Вас. В одно движение Винс вынул из кобуры свой пистолет. Дуло направилось прямиком в лоб пострадавшему. И плевать, что тот даже не сопротивлялся. Войд замер. Кажется, перестал даже дышать. Только очнулся, а уже будет пристрелен. Просто замечательно. Он медленно опустил руки по швам. — Старший секретарь. Доверенное лицо Инспектора. — Забавно. Кавински почти сразу убрал пистолет. Кажется, просто придуривался. Может, очень хотелось пригрозить Инспектору? Он отошел на пару шагов и что-то шустро застрочил в своем коммуникаторе. —Значица так, Он оглядел всех собравшихся в помещении. — Заканчивайте с ним побыстрее. Мне нет никакого дела до того, застрелите вы его со злости или просто дадите яд, но пока что я за него отвечаю. Будет весьма прискорбно получать нудный выговор от консервной банки за его труп. Перебинтуйте чем-нибудь и отцепитесь. Пистолет виртуозно крутанулся у него на пальце, прежде чем его убрали обратно в кобуру. Намек был предельно ясен. Войда вообще решили не осматривать. Дали пару препаратов, чтобы его перестало тошнить. Оставалось только надеяться, что это не есть тот самый «яд». Затем Винс в быстром темпе отволок его до палаты. Дорогу Войд опять не запомнил. Как ни силился, память работала крайне плохо. — Давай, располагайся. Кавински нехотя прошелся с ним весь маршрут до пустой палаты. Каждую секунду мысленно причитая обо всём. Он точно спихнет это на Калеба. Все равно с папкой у него отношения были получше. Да и общий язык они найдут быстро. Ну, Винс так думал по крайней мере. Внутри кроме кровати и тумбочки почти ничего не было. А Кавински почти сразу же хлопнул дверью и ушел. Прозвучал тихий щелчок замка. Заперли снаружи. Не то чтобы Войд собирался куда-то идти в таком состоянии. Но такое поведение все равно напрягало. К чему такая настороженность по отношению к нему? Он же не преступник. По крайней мере, таковым себя не считал. А окружающие считали. Что такого ужасного мог сделать главный секретарь? Его работа, напротив, была нацелена на безопасность общества, а не на нарушение статей из книги Света. На стене висят простенькие часы. 14:48. Хотя бы он сможет отсчитывать сколько прошло времени. Окон совсем нету. От этого воздух кажется спертым и душным. А проходящие минуты он буквально отсчитывает по секунде в голове. Тяжелый плащ он снял, тот неуютно стеснял движения и сдавливал горло. Ни одного зеркала. Интересно, почему? Может, просто забыли. Или в этой комнате никогда их и не было. Или было что от него скрывать? Он все равно рано или поздно всё узнает. Его глаза снова опустились себе на руки. В одной из них он зажимал небольшой бинт, сложенный четыре раза пополам. Врачи дали ему его на случай, если сосуды в носу опять лопнут. И на нем уже были отпечатаны пара красных капель, которые он подтирал пока шел сюда. Бинт Войд аккуратно отложил на тумбу. Кровь вроде бы приостановилась. Но во рту оставался железистый привкус. Он откинулся на кровать, принимая положение полулежа. Конечности все еще слабо работали. Не то чтобы в механических руках и ногах могла возникать слабость. Но сигнал из мозга как будто доходил медленней обычного. Его глаза забегали по комнате. Белые стены, такой же белый потолок, его ноги, безвольно лежащие на краю кровати, и низ его живота. Он ухватился за край своего свитера, рывком поднимая ткань до груди. Странные заостренные пластины сразу заблестели под холодными лампами. Серые и холодные. Они слегка двигались вверх и вниз в такт его дыханию, как бы имитируя диафрагму. Войд аккуратно прошелся пальцами по всей их длине. Странно. Или он хотел сказать стрёмно? Пока не определился. От его прикосновений вглубь тела ушла легкая вибрация, от которой он немного поежился. Стальные сочленения уходили куда-то выше, где дальше обзор ему загораживала одежда. Высокое горло кофты мешало заглянуть с другой стороны. А раздеваться в незнакомом месте ему пока не сильно хотелось. По крайней мере, пока его прямо не попросят это сделать. На часах 19:58. — Войд? В дверь его палаты тихонько постучали. Человек за ней явно долго мялся, прежде чем сказать это вслух. Дверь открылась, и внутрь зашел подтянутый парень с высоко завязанным хвостиком. Калеб приехал почти сразу после сообщения от Кавински. Настолько красочно тот описал свои эмоции и услышанную от Войда информацию. Хотя по правде, тот просто написал, что бросил инспектора в палате и не собирается с ним больше возиться ни секунды. У Винса были свои эмоции на этот счет. Войда тот знал даже дольше, чем Калеб за всю жизнь. Поэтому было и больше авторитета чтобы бросить эту задачу в шатена. Видеть отца не хотелось совсем. Еголицо напоминало Калебу только самое плохое. И особенно напоминало то, что он увидел сегодня на стирании. Пятая настройка действительно была запрещена к использованию. Зачем тогда она вообще существовала? Наверное, именно для таких пыток. Стоя там, в тесной комнатушке со всеми, и глядя на мучения Войда... Вопреки всему, в голове не возникло мысли "так ему и надо!","пусть помучается!". Войд хотя бы безболезненно убивал осужденных. Просто пуля в голову и все. Либо абсолютно незаметное стирание на первой или второй настройке. После него человек как будто просто выходил из кабинета с похмельем. В этот же раз Калеб всеми фибрами души ощутил вибрации, издаваемые машиной. Казалось, еще немного и они доберутся и до их голов тоже. Сожрут все мысли из мозга и оставят лишь пустую бесцветную оболочку. Войд почти что снова смотрел ему в глаза. За исключением, взгляд этот был направлен в пустоту, от того что владелец его был сосредоточен на переживании сильнейших мук. Послышался хриплый кашель. Калеб моргнул пару раз и вернулся в реальность. Войд снова зашелся в приступе, отхаркивая кровавые пятна в свой бинт. Его глаза выжидающе уставились прямо на Калеба. — Мне передали, что вы не очень сговорчивый. Калеб улыбнулся краешком губ, вспоминая сообщение Кавински с его "бля! Он меня тупо игнорил почти все время! Пришлось даже пушку наставить чтоб заговорил!" — Не буду спрашивать про ваше самочувствие. И так вижу, что за несколько часов ремиссия явно не начнется. Вы сильно пострадали из-за процедуры. И ваш глаз... Вы... Большой молодец. Душа кривится от таких слов. Глубоко в душе Калеб считал, что Войд их не заслуживает. Ни тогда, ни сейчас. — Глаз? Что с ним? Калеб вздрогнул. Резкий голос совсем не изменился. Такой же приказной и строгий. А стирание точно сработало? Вдруг он просто притворяется? Может, засунуть его под стиратель снова? Чтоб наверняка. Секретарь тряхнул головой. Боже, о чем он только думает? — Врачи не вынесли какой-то окончательный вариант, но, хм. Калеб что-то потыкал в своем коммуникаторе, открыл на нём фронтальную камеру и протянул войду в качестве "зеркала". — Ваш коммуникатор пока в обработке. Я доставлю вам его чуть позже. Войд недоверчиво взял устройство из чужих рук и глянул на экран. Зрение все еще плыло и смазывалось, от чего все время казалось, что на глазу застряла какая-то пыль. Но правый имплантированный глаз все так же исправно транслировал картинку в мозг. Зрачок его левого глаза был сильно расширен. Даже чересчур сильно. На самых краях прослеживался грязно желтый оттенок радужки. Войд прошелся пальцами по своим вискам, где местами проклевывались седые волоски. Затем огладил небольшие морщинки на уголках глаз. На душе было... Странно. — И что...Вы от меня хотите? — Пока – ничего. Я пришел провести вам небольшой экскурс по нынешней ситуации в Империи. Войд навострил уши. Пожалуй, этот вопрос его и волновал больше всего. Ничего не интересовало так сильно, как дело всей его жизни. — Начнем с.. Калеб прочистил горло, собираясь с духом. Он собирался быстро высыпать на Войда всю необходимую информацию и ретироваться обратно домой. А дальше пусть уж сам додумывает что хочет. — Начнем с того, что месяц назад Империя как государство потерпела внутренний переворот. Правящая верхушка была... Свергнута, система управления пересмотрена, а многие статьи из книги света отправлены на пересмотр. Мы постарались улучшить качество жизни и обернуть новое законодательство в более милосердное и человечное русло. Он выпалил это все практически на одном дыхании. Но в ответ ему только насмешливо фыркнули. — Империя никогда не может быть свергнута. Ваши слова – государственная измена. Если бы я мог, я бы немедленно донёс на вас в инспекцию. Войд скрестил руки на груди, стараясь выглядеть серьёзнее. Нарастающее жжение в горле этому не слишком способствовало. Поэтому поза вышла более жалкой, чем внушающей. — Не волнуйтесь. Я заблаговременно принес с собой необходимые документации. Все заполнено по формуляру и подписано… Новыми лицами. Он поспешно сунул в чужие руки немногосмятый файл с бумагами. Калеб крутил его в руках, пока пытался решиться зайти в палату. — Если хотите, можете посмотреть последние сообщения в моем коммуникаторе. Он кивнул в сторону устройства, которое Войд все еще держал в руке. Ничего страшного от этого не грозило: Калеб заблаговременно удалил свой диалог с Войдом из истории. По большей части ему просто не хотелось оставлять какие-либо воспоминания об этом эпизоде из его жизни. Он слегка приподнялся на носках, пока мужчина нахмурено вчитывался в тексты с обоих рук. Попутно Калеб продолжил свой рассказ, делая вид что смотрит в бумаги, лишь бы не сталкиваться с Войдом глазами. — Собственно, главный секретарь- …Забавно встретить схожую должность, в такое-то время... В зависимости от вашего самочувствия, зависит то, готовы ли вы пройти "повышение квалификации" В быстром режиме или нет, так как в основном для этого меня к вам и приставили. А Войд, видимо, времени не терял, раз уже тогда был уже на подобной должности. Калеб, конечно, чувствовал себя крайне не в своей тарелке объясняя и рассказывая всё этому "незнакомцу". Это вызывало больше диссонанс, нежели раздражение. Обычно он подобным даже по указке свыше не занялся, а переназначил кого-нибудь на подобную работёнку. А тут всё сыграло напротив. — Вы что, издеваетесь? Слегка подхриповатый от продолжительного кашля голос сопровождается приподнятой бровью. Войд чувствует нарастающий писк в ушах. — Насколько тупым нужно быть, чтобы поверить в бумаги, которые вы просто заполнили по шаблону? И подпись поставил человек, о котором я впервые слышу. Таким образом можно прикрыть что угодно. А ведь вы еще и секретарь, да? Вы в первую очередь должны знать, что стирание – часть Имперского правоохранительного процесса. Неужели условия жизни настолько улучшились, что пришлось прибегнуть к такой мере? Войда до чертиков раздражала эта расслабленная манера чужой речи. Как будто тот даже не собирался ничего разъяснять. Словно видел перед собой кого-то другого вместо него. Прикрывать свою растерянность и в принципе любые уязвимые эмоции злостью было для него обыденно. Странно, но он не мог вспомнить ни одного такого случая из жизни. Хотя полностью был уверен, что было их немало. Уголки губ Калеба моментально опустились. Кулаки сжались на листе бумаги. Войд зацепил его за живое. Да и сам смог догадаться о конкретной процедуре, которую прошел. Было даже немного любопытно, что еще «знает» эта версия Войда. — Не вам судить о том, как Я делаю свою работу. Ваше стирание – высшее благо, которое мы могли совершить ради покинувшей нас Империи. Я бы настоятельно советовал вам как можно меньше заглядывать в ваше прошлое. Хорошего там до удивительного мало. Он «любезно» отобрал свой коммуникатор обратно, когда на него пришло уведомление о сообщении. В городе открылись новые пункты раздачи одежды и еды нуждающимся. — Фальсификация подобного рода рассылок была бы довольно проблематичной, не думаете? Особенно если вы считаете, что за вами все еще следят из каждого угла и записывают всё в личное досье. Верить или нет – дело ваше. Вы никуда не сможете деться от происходящего перестроя. Уйти отсюда хотелось как никогда раньше. Калеб давно ни с кем так холодно и строго не разговаривал. После вступления в сияния он как будто… размяк? Стал более лояльным и снисходительным? Но он был даже рад. Не жить в таком напряжении всю свою жизнь, не пригибаться к земле под холодным взглядом Инспектора… — Если надумаете и у вас очень кстати не окажется «важных дел», Калеб не забыл ядовито намекнуть на безработную ситуацию Войда. — Приходите в офис. Полагаю, вы должны знать где находится кабинет главного секретаря. После этих слов он раздраженно ретировался восвояси. Боже. Ни за кем во всей Алотерре не нужно было так приглядывать как за ним! И с чего вдруг? Войд теперь обычный человек, никого не помнит, ничего не знает. Отправить его на работу в стоки и забыть, как смертный сон.