Глава 21. Из под контроля

(Глазами Виолы) Что бы ни говорил панк-эльф, последние события показали: магия имеет логику. Просто пока Виоле не посчастливилось разобраться в ней как следует. Все из-за этого глупого квеста, который нужно успеть пройти до пяти утра. Будильник в сумочке Виолы твердил, что настал уже четвертый час. Хватит ли им времени, чтобы пройти оставшиеся испытания, неясно, но как бы там ни было, следует поспешить. Виола, не отличающаяся особыми достижениями в спорте, мчалась к зданию с игровыми автоматами быстрее всех. Сил ей придавали блаженные фантазии о том, как она сидит дома и изучает кусок рукомаха. Или как допрашивает Главу Семейства о природе призраков. Та ей отвечает, а Виола записывает все в свой исследовательский дневник, который обязательно заведет, как только выберется из квеста. Да, в библиоманте она и без того услышала о призраках достаточно, но ей этого было мало. Виолино любопытство жаждало большего. Оно хотело открыть целую науку, посвященную изучению мистики. Виола обязательно сделает это, и в мире не останется ничего необъяснимого. Ничего. Девушка ухватилась за дверь и медленно-медленно ее отворила. Осторожный шаг в темноту – никто не выпрыгнул из нее, не напал. Виола вздохнула с облегчением, но электрошокер, что по дороге вынула из сумочки, не разжала. Друзья, задыхаясь, примчались и тоже вошли в темноту, когда свет неожиданно зажегся. — Сюрприз! Единорог, панк-эльф, гигантский паук, даже сам Кошмарус в облике воздушного шарика с лицом – никто из этой разношерстной компании в данный момент не смахивал на сумасшедших убийц. Конфетти на полу, большой плакат «С днем рождения!», праздничные колпаки на каждом из них должны были создавать атмосферу праздника и дружелюбия, но на деле лишь вызвали у Виолы дрожь. Она-то знала, чем занималась эта злодейская команда, так старательно пытающаяся изобразить из себя ангелочков. Виола крепче сжала электрошокер. Пятью пять – двадцать пять. Шестью восемь… Дурацкая таблица умножения! — Поздравлять! Поздравлять вас! — заголосил Кошмарус, правда, не очень весело. Его голос скрипел, стараясь удерживать дружелюбную интонацию, а подобие улыбки тряслось, будто гитарная струна, которую натянули и отпустили. — Вы уже дойти до последний испытание. А до него мало кто доходить. Тут Кошмарус затрясся целиком, подобно водному отражению. На шарике появилась борода и несколько пар ушей – человеческих и слоновых. Зрелище было не из приятных. Виола задумчиво покивала. У нее имелась теория на счет этого существа. Что если оно не меняет облик, а лишь создает вокруг себя голограмму? Возможно, даже с помощью того артефакта, что дал ему в древности шаман. Если так, можно ли использовать этот артефакт для создания телевизоров без экранов? Или телефонов? Или… Виола протерла друг об друга взмокшие ладони. До чего много магия открывает возможностей! И как глупо человечество их упускает, отрицая ее существование. — Кошмарусу столько усилий потребовалось, чтобы создать для вас праздничную атмосферу, — сообщил единорог. — Он и плакат нарисовал. Надпись, конечно, случаю не соответствует, но главное ведь, что он старался? Правда, ребяточки? Даже несмотря на свою депрессию! А то знаете, как он расстраивается, когда кто-то доходит до последних испытаний? В один миг Кошмарус превратился в грозовую тучу – украшения повисли в воздухе вокруг нее. Вспышка – и единорог покрылся сажей, а его грива на глазах у ошалевших от такого номера друзей сгорела дотла. — Ха-ха-ха-ха! — панк-эльф, позабыв о том, что пообещал своему боссу изображать перед врагами сплоченность, залился торжествующим хохотом. — Так тебе и надо! Вспышка – и следующей загорелась прическа эльфа. Панк схватился за обугленную лысую голову. — Не-е-ет! — завопил он. — Я так долго их отращивал! Мой стиль! — Мы переходить к следующий испытание! — Кошмарус вновь затрясся. На туче в некоторых местах выросли руки с явным переизбытком пальцев. — Прямо сейчас! В ту же секунду все игровые автоматы замерцали и загудели. Включались и выключались экраны, переливались всеми цветами лампочки. Казалось, зал ожил. Виола для собственного спокойствия сжала в руке еще и перцовый баллончик. Она не сомневалась: это событие лишь предвестник чего-то ужасного. Не зря ведь Кошмарус в плохом настроении. Как и всегда, девушка принялась перебирать в голове возможные исходы событий, чтобы, в случае чего, быть готовой. Все они были неожиданными и фантастическими. Начиная от подводной гонки на русалках, которые живут в подвале здания, заканчивая битвой с ожившим автоматом. Исход, который произошел, был настолько невероятным, что Виола не смогла бы его предвидеть, даже будучи ясновидящей. Очертания комнаты потемнели, стали теряться. Беатрис и Эдвард вдруг распались на сотню мелких кубиков, будто пройдя через мясорубку. Они становились меньше и меньше, пока не исчезли совсем. Виола в панике взглянула на свои руки, но вместо них увидела черноту. А затем глаза ослепил свет. Виола хотела прищуриться, и вдруг поняла: она не может сделать это. Тело теперь ощущалось совсем иначе, словно бы плоский и плотный лист бумаги. Руки постоянно были согнуты в локтях, пальцы – сжатые в кулаки. Как бы Виола ни пыталась пошевелить ими, те не подчинялись. С ногами была иная проблема. Они, напротив, сгибались и разгибались в коленях без конца, и Виола так же не могла их контролировать. Наконец зрение прояснилось, и девушка увидела перед собой существо с синим лицом. Оно было похоже на человека, но полностью состояло из пикселей. Впрочем, как и трава, деревья и кусты вокруг него. Виола попыталась шагнуть к существу, но у нее не получилось, а оно в то же время отошло вправо. Шаг назад – существо развернулось влево. Тут девушка с ужасом поняла, что пиксельное создание – это она сама. — Что?! — квадратный рот пиксельной Виолы широко раззявился, а вокруг ее головы замерцали знаки вопроса. — Мы в видеоигре! Да я же об этом с пяти лет мечтала! — невдалеке запрыгало нечто – жираф, тигр, коала и ворона одновременно. Это была Беатрис. —Ну надо же! Может, ты еще мечтала умереть в плоском измерении?! — завопила Виола и хотела возмущенно замахать руками, но получилось только два высоченных прыжка. Видеть себя со стороны было странно и жутко, будто глаза отделились от всего остального тела. Виола, подобно истеричной героине ужастика, могла бы завопить «о, нет! Да мне все снится!», однако настолько дурных снов у нее еще не было никогда. Слова панка-эльфа больше не казались глупым убеждением необразованного крестьянина, потому что найти объяснения происходящему было невозможно. Ограниченные движения напугали Виолу, но исчезновение сумочки с вещами на все случаи жизни – еще больше. Девушка запаниковала. Дыхание и сердцебиение у нее исчезли, соответственно и участиться было нечему. Поэтому паника проявилась только в беготне справа налево, слева направо и прыжках. Чуть успокоившись, Виола замерла. Лучше в этой реальности лишний раз не дергаться – мало ли. — Расслабься! — Беатрис ухмыльнулась. — У нас у каждого по несколько жизней! Виола, хмурясь, взглянула в правый верхний угол и увидела там три ряда сердец. — Ребят, — протянул пиксельный эльф в розовой одежде и с несчастной рожицей. — Что-то я не понимаю, как этой штукой управлять. Он зашагал влево, врезался в острый край пиксельного дерева и ойкнул. Вокруг его головы закружились звезды, а один ряд сердец поредел сразу на половину. Беатрис весело захохотала. Она уже разобралась с управлением и во всю выписывала сальто, молотила кулаками воздух, скакала и прыгала по пиксельной поляне, чудом не натыкаясь на острые углы. — Немедленно прекратите! — на лице Виолы вновь возник квадратный рот, а брови сошлись на переносице. — Мы должны беречь жизни! Что будет, если они закончатся? Лоб Эдварда посинел (в некоторых стилях анимации испуг изображают так), и парень тут же застыл. — Закончатся – ну и ладно. Не будь занудой! — пиксельные глаза Беатрис закатились. — А ты, Эдвард, почему как слива? Тоже занудничаешь? Парень растерянно посмотрел на Виолу, затем на Беатрис. — Сама ты зануда! — обиженно выкрикнул он. — Я бегу! И взмыл в воздух. Приземлился на острый треугольный камешек… — Ай-ай-ай-ай!.. — Эдвард прыгал на нем, в невозможности соскочить. Его тело мерцало, а жизни таяли на глазах. Виола мысленно ударила себя по лбу. И как эта безответственная парочка умудрилась дожить до своего возраста? Когда Эдвард, оставшись всего с одной жизнью, приземлился на гладкую поляну, в небе появилась зловещая улыбка и не менее зловещие глаза. — Уже освоиться? — спросила первая. Вторые невинно заморгали. — Как?! — в панике вопросила Виола. — О-о-о, я и не такое мочь творить. Однажды мне прийтись превратиться в ракета, чтобы запустить одного астрофоба в космос. А потом в скафандр, чтобы он не задохнуться. Но в итоге этот астрофоб умереть. Представляете! Прямо когда я обтекать его тело! И это произошло вовсе не потому, что я забыть наколдовать баллоны с воздухом, ведь человек жить без него две минуты, а астрофоб умереть на первой. Вот, что я иметь в виду под фраза «страх сильнее человек». Теперь вы понимать, какой я мудрый? Это Виола понимала, а вот все остальное – не очень. Каким образом Кошмарус переместил их сюда? Почему с таким могуществом он до сих пор не захватил мир? Как все-таки работают его способности? Питаться страхом – это его личное предпочтение или необходимость? Почему, в конце концов, будучи древним существом, он не использует в своем лексиконе устаревшие слова? У Виолы было просто уйма вопросов, но задать их созданию, способному в любой момент расплющить ее на пиксели, было страшно. Это тебе не Глава Семейства, запертая на кладбище. — Правила наш увлекательный игра быть просты, — продолжил Кошмарус, вдоволь насладившись широко раззявленым квадратным ртом Виолы, синим лбом Эдварда и ничего не выражающей Беатрис. — Ваша команда и моя сразиться друг с друг. Но не все вместе, не-не. По одному. Пары будет выбирать вот этот прелестный робот. При этих словах в паре метров от Виолы возникло прямоугольное существо с милой и одновременно с этим жуткой улыбкой. — Привет, — поздоровалось оно веселым мультяшным голосом. — Я быть прелестный робот, и я выбрать пары, чтобы они друг с друг сразиться. Надеюсь, вы не успеть потратить жизни до боя. Эдвард вновь посинел, а Виола нахмурилась. — Этим роботом управляешь ты, правильно? — вопросила она, подпрыгивая к зависшим в воздухе глазам. — У вас одинаковый акцент. — Английский учи, нечисть! — крикнула Беатрис. — Виноват, — смущенно сказал рот. — Всего быть год в ваша страна. А девочка в синей маске говорить правда. Благодаря свои чудесные способности, я управлять робот, как и всем в этот мир. Как и всем в наш обычный мир. Даже ваши тела я по желание управлять. Но вы не бояться, у меня нет желание. Последняя фраза должна была успокоить, однако подействовала в точности наоборот. Что если это желание появится? Дабы отвлечься от дурных мыслей, Виола принялась проклинать математику, и этот способ расслабления впервые за долгое время не сработал. Единственное, что Виола могла сейчас контролировать – мысли – вышло из-под контроля, будто вырвавшийся из клетки дикий зверь. У девушки закружилась голова, готовая разорваться от гигантского множества вариантов будущего. Очень-очень неблагоприятного будущего. — Видеть, вы удивлены, — сказал Кошмарус. — Возможно, вы даже мне не верить. Хотеть продемонстрировать? И Виола против своей воли зашагала влево, а после запела не своим голосом с немецким акцентом. Тут-то она и не выдержала. Когда тело снова стало ей подчиняться, девушка закричала. Друзья разом попятились от нее. Рот довольно захохотал. В следующий миг на поляне возникли панк-эльф и единорог, черные, будто тени, что, впрочем, неудивительно. С последней встречи оба были перемазаны в саже. Об этом также напоминали их лица. Злое – у эльфа, и грустное – у единорога. — У моя команда уже есть способности, а у вас нет, — сказал Кошмарус. — Поэтому, чтобы все быть честно, я разрешить вам выбрать оружие. Можно сразу два. Над поляной возникло несколько квадратов. В одном из них, окруженный всполохами молний, мерцал меч с золотой рукоятью. Во втором – перчатка, из которой сыпались маленькие тыковки. В третьем – обруч с единорожьим рогом. В четвертом – мантия. В пятом – щит. Эдвард и Беатрис с интересом шагнули к оружию. Виола перегородила им путь. — Не трогайте его, — сказала она, — Каждое испытание было с подвохом. Что если мы возьмем оружие, и оно тут же всех испепелит? — Или будет работать против нас? — подхватила Беатрис. — Да! — Виола подпрыгнула. — Или запустит конец света? — Взорвет галактику! — Начнет экономический кризис! — Расколет планету на две части! — На три! — На восемь! — На квадриллион! — И нам всем крышка! — Точно! Виола удивилась. Она никогда бы не подумала, что в такой ситуации первой поддержит ее беспечная Беатрис. И та не поддержала. Подруга залилась хохотом. — То есть предлагаешь сразиться с этими ребятами голыми руками? — спросила она, приглядываясь к оружию. — Ты права, — протянул Эдвард героическим тоном, какой использовал, когда играл пожилого эльфа-воина. — У нас нет выбора. Единственное, что нам остается, — он схватил меч и театральным жестом вскинул его вверх, — это надеяться на лучшее! Виола хотела скептически пожевать губами, но снова получился прыжок. — Если надеяться на лучшее, то все получится наоборот, — сказала она. — Чтобы обмануть эту систему, надо надеяться на худшее. Долгая пауза. — Че? — выразил всеобщее изумление панк-эльф. Он и его приятель единорог внимательно вслушивались в разговор. Виола смущенно прокашлялась. — Это магическое мышление, не берите в голову, — объяснила она и, пока Беатрис не успела в очередной раз ее подколоть, добавила: — Эдвард, ты уверен, что хочешь взять этот меч? Внизу, под квадратом написано, что у него слабый урон. С твоим количеством жизней тебе было бы лучше выбрать щит. Он отражает любой нанесенный удар. Ответ парня хоть и был ожидаемым, все равно поразил Виолу до глубины души. — Щит – это не круто! Ну да, ну да. Круто, наверное, помереть. — А я выберу вот эту фигню! — Беатрис подбежала к единорожьему рогу, и тот, вспыхнув ярким светом, переместился ей на голову. У этого оружия характеристика была что надо. Хоть кто-то здесь думает головой, прежде чем принимать решение. — Зацени, Эдвард! — Беатрис запрыгала по поляне. — Теперь я не четыре в одном, а пять! Теперь ясно, почему она его выбрала. Виола нахмурилась. Подобная беспечность всегда выводила ее из себя. Девушка покачала головой и повернулась к оружию. Итак, перчатка, стреляющая тыковками-бомбами. Урон сильный, но защита никакая. С ней неплохо бы взять еще что-то. Мантия-невидимка. Звучит хорошо, но что если Виола, надев ее, исчезнет и больше не появится? Нет уж, к ней лучше вообще не прикасаться. Щит, отзеркаливающий любой удар. Вот это – что надо! Виола несмело взяла оружие, убедилась, что оно ее не испепелило, и взяла еще и перчатку. — Быть готовы? — спросил Кошмарус. Беатрис поспешно схватила мантию-невидимку, после ответила: — Да! Можете прощаться с жизнью. Игры – моя стихия. В этот момент все загудело и затряслось, будто от землетрясения. — Зачем ты это сказала?! — завопила Виола, стараясь перекричать гул. — Нам нужно было сначала разработать стратегию! — Не беспокойся, она у меня уже есть, — Беатрис подпрыгнула. — Да ну? У тебя? Внимательно слушаю. — Импровизация. — Это называется «нет стратегии». Нам придется вступить в бой с могущественными существами без плана! — Ну и ладно. — Ненавижу, когда ты так говоришь! Все, в том числе злодейская команда, распались на пиксели снова, а секунду спустя собрались в ряд голов в нижнем правом углу. Теперь все, что могла Виола – это говорить. Ну а еще паниковать, чем она в данный момент и занималась. — Первый раунд, — прошамкал прелестный робот. — Беатрис против единорога. Оба появились на поляне в ту же секунду. Беатрис зловеще ухмылялась, единорог неуверенно топтался на месте. «В бой!» — провозгласила возникшая в небе надпись. Рог Беатрис выпустил световую сферу и ударил по противнику. Затем еще раз, и еще раз, и еще… — Ай-ай-ай-ай! — тоненьким голоском вопил соперник. — Не надо! Но Беатрис не знала пощады. «Класс! Вот это удар! Супер-мега-мощь!» — поддерживали ее то и дело возникающие в небе надписи. Поначалу Виола внимательно следила за боем и давала Беатрис различные советы, но затем поняла, что подруга и без них справляется на ура. Еще минуту назад девушка только взяла рог в руки, а сейчас уже управляла им так, будто делала это всю жизнь. Мантией Беатрис пользовалась реже, в основном ради того, чтобы исчезнуть и появиться за спиной противника, напугав того до смерти. У единорога, как нетрудно догадаться, дела обстояли намного хуже. Иногда ему удавалось отскочить от летящей в него сферы, но в основном те попадали четко в цель, и его шкала здоровья таяла на глазах. Сам единорог еще ни одного удара не нанес, Виола даже засомневалась: есть ли у него в самом деле какие-либо способности? — Хватит бегать, тупица! — выкрикнула черная лысая голова панка-эльфа, когда на шкале единорога осталось всего одно сердце. — Пора использовать свою силу! — Н-но… — неуверенно пробормотал единорог, уворачиваясь от очередного удара. — Я ее стесняюсь. Она же такая… Не злодейская. Ай! Да больно же! — Все можно использовать для злодействование, — заверил его Кошмарус. Его голова представляла из себя красное пятно и находилась рядом с Виолиной, от чего девушке было не по себе. — Например бантик. Если он есть достаточно большой, его можно развязать и натянуть низко над полом, когда кто-то идти мимо. Бах! И злодейство быть совершено. — Ну, если вы настаиваете, — с сомнением протянул единорог и замер. Закрыл глаза. Открыл. В его увеличившихся зрачках сиял и завораживал своей красотой космос. Тысяча звезд, миллиарды переливающихся крупинок – целая вселенная. И все это в двух обрамленных выразительными ресницами глазах. «Доброта-а-а, — эхом доносилось откуда-то. — Доброта-а-а». Беатрис, летящая на противника, вдруг замерла. — Ой, а почему мы все деремся? — пропела она, оглядываясь. — Давайте жить дружно! Виола ахнула. Да это же гипноз! — Жутко! — голова Эдварда посинела. Единорог моргнул – космос из его глаз исчез. Он разбежался и ударил задними копытами Беатрис. Ее шкала здоровья разом укоротилась наполовину. — Почему ты бьешься? — обиженно пропищала Беатрис. — Давай лучше обнимемся! Второй удар – и девушка распалась на пиксели. В правом углу ее голова не появилась. Эдвард завопил от ужаса, а Виола проворчала: — Знала, что все так закончится. — Второй раунд, — как ни в чем не бывало прошамкал прелестный робот. — Эдвард против Трандуила. — Кто это? — не понял первый, появившись на поляне. — Типо я, — ответил ему панк-эльф и тоже возник из воздуха. — Тогда тебе не повезло, — Эдвард вскинул меч, — потому что я того, э-э-э… Уничтожу тебя! Это месть! Получай! Взмах – в эльфа полетел всполох молнии и… — Бам! — ослепительная вспышка заполнила собой поляну. Когда Виола смогла видеть, перед ее глазами предстала неприятная картина: шкала здоровья панка уменьшилась всего на одно сердце, а сам панк держал в руках здоровенную флейту. — Ты оглушишь меня волшебным ультразвуком? — испугался Эдвард. — Оглушу, — кивнул эльф, — но не звуком. Я типа просто кину ее в тебя, и ты помрешь. У тебя последняя жизнь, так что одного удара хватит. — Не-е-ет! Ну почему я выбрал такое дурацкое оружие?! — А я тебе говорила, — произнесла Виола. Панк запустил флейту. Эдвард помчался от нее прочь, но наступил на треугольный камешек и рассыпался на пиксели. Флейта врезалась в дерево, и голова эльфа появилась рядом с остальными. С кем из злодейской троицы Виоле придется сразиться, девушка поняла уже давно, однако до сих пор не разработала против него стратегию. Да и как это сделаешь, если противник и меняет форму, и искривляет пространство, и перемещается в иные миры, и даже управляет чужими телами. Миллионы возможных исходов сводились к одному результату – проигрышу Виолы. — Третий раунд, — объявил прелестный робот. — Виола против Кошмаруса. — Учесть, я ранимый. Даже не знать, что могу сделать с тем, кто не поддаваться мне в игре, — сказал последний, появляясь на поляне в облике ниндзя, увешанного украшениями. Интересно, какое из них – подарок шамана? Возможно, если Виола поймет это, то сможет победить. Она ухватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку. «В бой!» — возникла в воздухе надпись. На удивление, Кошмарус не использовал свою силу, а принялся наносить удары исключительно традиционными методами: ногами да руками. Виола, чувствуя из-за этого еще большую тревогу, все время закрывалась щитом и то и дело убирала его, чтобы выстрелить тыковкой. Пару раз ей даже удалось попасть в противника. Когда сердец на шкале здоровья Кошмаруса уменьшилось больше, чем на половину, Виола стала целиться мимо. Однако Кошмарус будто нарочно ловил снаряды и досадно охал, наблюдая, как его жизни тают на глазах. В голове на повторе звучали слова: «учесть, я ранимый». Что будет с Виолой, когда она выиграет? Может, лучше сдаться по-хорошему и не рисковать? Девушка тут же отогнала эти мысли прочь. Ее друзья уже проиграли, если она присоединится к ним, то всю их компанию навсегда заключат в предметы! Единственный вариант выжить – это забрать подарок шамана. Надо подумать, как он может выглядеть. Кошмарус получил украшение около тысячи лет назад, значит, оно наверняка кривое. Виола оглядела противника и поняла, что обречена на погибель: из-за достаточно крупных пикселей каждое украшение выглядело, как квадрат. — Ты же помнить, что я ранимый? — напомнил Кошмарус, когда на его шкале осталось всего два сердца. — Один раз я играть с друг в карты, а тот победить. Я так расстроиться, что сам не заметить, как сделать из него шарфик. Виола ахнула от страха и возмущения. Да эта нечисть в открытую ей угрожает! Пытается загнать в тупик: либо Виола выигрывает и становится шарфиком, либо проигрывает и – лупой. — А вот те, кто меня не обижать, я уважать и тоже не обижать. Даже дружить, — заверил Кошмарус, вяло ударяя кулаками по щиту. — Что вы пытаетесь мне сказать? — несмело прошептала Виола. Намеки ей надоели. — Ты прекрасно все слышать и понимать. Сдаться – получить свободу, драться – мало не показаться. Все же я могущественное мистическое существо. — Почему нельзя было нормально сразиться, как все? К чему такие сложности? Кошмарус пожал плечами. Пораженная внезапной догадкой, Виола убрала щит и замерла. Соперник не стал нападать и тоже замер. — Стоп, погоди, — произнесла девушка. — Там, на площади, ты сказал, нас ждет столкновение с глубинный страхом. Эдвард уже с ним встретился. Если учесть, что Беатрис выбыла раньше всех, это испытание мое. И пройдем мы его или нет, зависит от того, осмелюсь ли я напасть на тебя, ведь мой страх – это ты, — Кошмарус молчал, и Виола продолжила. — Выходит, если я сдамся, ты превратишь меня в лупу или шарфик. Но если одержу над тобой победу, ты не тронешь меня. И пока соперник не успел напасть раньше, сделала два последних выстрела. Кошмарус исчез. Мир стал распадаться на пиксели, пока не превратился в ничто. Виола, не имея тела – только разум – испугалась: вдруг она совершила ошибку? Когда девушка открыла глаза, она обнаружила, что приклеена к стене зала с игровыми автоматами липкой паутиной. Рядом висели друзья. — Да, мы тоже в шоке, — сказала Беатрис.