Глава 24. Побег в приятное будущее

(Глазами Беатрис) Я достала из-под мышки ружье, развернулась и, не прекращая крутить педали, выстрелила. Пластиковый шарик попал четко по одному из пауков, раздавил его так же легко, как если бы тот был обычной конфетой. —Так вот как оказывается ощущают себя герои моих любимых видеоигр, — ухмыльнулась я. — Скверно, но интересно. —Бам-бам-бам! — это уже стрелял Эдвард. —Ха-ха-ха! — парень выглядел счастливее некуда. — Сама судьба подсказала тебе взять ружья, Виола. А почему ты не стреляешь? —Я сосредоточена на дороге! Еще пытаюсь придумать план нашего спасения. С тремя делами одновременно я не справлюсь! —Да что тут думать? — возмутилась я. — Стреляй, пока эти твари не сдохнут! Виола послушалась и достала ружье. Дальнейшие десять минут раздавались выстрелы, за которыми то и дело следовало «хрясть», означавшее, что один из армии пауков отправился в мир иной. Внезапно «снаряды» закончились. Я яростно нажала несколько раз на курок, но мячик не вылетел. Тогда я бросила оружие, убив им разом пятерых пауков. То же проделал Эдвард, а затем и Виола. —Вот сейчас стратегия бы не помешала, — сказала я, глядя на оставшееся полчище насекомых. Виола пальцем указала вперед. Там дорога разветвлялась на три равные части. —Попробуем разделиться, — воскликнула девушка. — Как тогда с рукомахом! Мы ускорились. Я поехала вперед, а Эдвард и Виола – в стороны. Обернувшись, я поняла, что конфетные пауки куда более разумные создания, чем может показаться на первый взгляд. У перекрестка они замерли, рассредоточились на три равные группы и помчались за каждым из нас. —Блеск, — зло бросила я, крутя педали быстрее. Спереди в ярком свете уличных фонарей стала вырисовываться неширокая река. Она пересекала мне путь, отрезала дорогу к спасению. Я выругалась, но в ту же секунду меня пронзила просто таки безумная идея. Велосипед сразу поехал быстрее, в пальцах, в груди будораживающе закололо. У самой реки я не остановила ход, а напротив, ускорила его. Колесо ударилось о лежащий на земле камешек. Велосипед подскочил и взмыл ввысь. С высоты я смогла наблюдать, как пауки прыгают за мной, но из-за коротеньких лапок падают в воду. Мелькнула мысль, что я отправлюсь следом за ними, когда велосипед, зависший ненадолго в воздухе, стал снижаться. —Бам! — колеса грузно приземлились на асфальт. Меня здорово качнуло. Показалось, будто все кости вмиг сломались, но, несмотря на это , я продолжила крутить педали. Подумала: «Ну нифига себе». И, дабы убедиться, что я действительно совершила сей невообразимо крутой трюк, обернулась. Река была на месте, значит, я в самом деле ее перепрыгнула. «Жаль, никто не поверит», — это была следующая и последняя мысль перед неизбежностью. Я посмотрела вперед и увидела у самого своего носа фонарный столб. Сворачивать руль было поздно. Бам! (Глазами Эдварда) Дома, фонари, редкие прохожие смешались для Эдварда, ехавшего на полной скорости, в единый узор. Впереди его поджидало светлое, будто солнечный луч , будущее, а позади преследовала смерть. Нет, лучше «гибель». Да-да, «гибель» звучит гораздо угнетающе. Парень балансировал между светом и тенью, между мечтой и кошмаром, между неизвестностью приятной и неприятной. Он чувствовал себя стоящим на тоненькой паутине, протянутой от одной травинки к другой. От черной – к белой. От красивой – до уродливой. —А-а-а-а-а! — не зная , как еще выразить свои сложные поэтические чувства, Эдвард кричал. Его крик был полон смысла. Полон печали, сомнений, но в то же время решимости. Полон противоречий. —А-а-а-а-а! Слышите?Слышите все это? Нет? Тогда послушайте еще раз! —А-а-а-а-а! Что,все еще не слышите? Да ну вас! Эдвард вдруг обнаружил, что снова представляет себя бедным-несчастным героем фильма. Похоже, просто осознать свою ошибку недостаточно, нужно еще и не повторять ее в будущем. Эдвард зажмурился, напрягая мозг. Как бы поступила на его месте Беатрис? Она бы точно совершила нечто решительно-крутое, но что именно? Ответ нашелся почти сразу. Эдвард резко крутанул руль. Велосипед развернулся в противоположную сторону, но… Парень не смог удержать равновесие и грохнулся на асфальт. «Ну почему?— подумал он, когда на него стали заползать пауки. — Почему тогда, в девять лет , я психанул и ушел из кружка юных велосипедистов? Почему?» Поняв, что он снова ноет, Эдвард вскочил на ноги и начал действовать. Запрыгал, пытаясь стряхнуть с себя пауков. Те – заразы! – прилипли к нему мармеладными лапками. Когда насекомые начали кусаться, Эдвард совершил еще один решительный поступок. Разбежался и на полной скорости влетел всем телом в каменную стену здания. Некоторые пауки под его одеждой тут же превратились в лепешку. Эдвард повторил это действие еще раз, затем еще. Но когда он случайно ударился головой, понял, что стоит сменить стратегию. Впереди затуманенным от боли взглядом Эдвард увидел реку и, ни минуты не колеблясь, зато целых пять приходя в себя (с этим ему, к счастью, помогли острозубые пауки), помчался к ней. Прыжок – и брызги разлетелись во все стороны. (Глазами Виолы) Виола ехала вдоль трассы на полной скорости, ни на секунду не прекращая думать о плане. Как? Как можно победить целую армию конфетных пауков?! Внезапно ее мозг родил очень разумную мысль. Виола нажала на тормоза. —Это нелогично! — воскликнула она, и пауки замерли, прислушиваясь. — Вы намного меньше меня и состоите из конфет. Конфет, которые едят люди, — тут девушка встала, угрожающе нависнув над насекомыми огромной тенью. Те попятились. — Обычно я против большого количества сахара, но сегодня будет разумно сделать исключение. И она закрутила педалями. Пауки помчались от нее с неожиданной для таких коротколапых существ скоростью. (Глазами Рональдо) Рональдо меланхолично водил метлой по тротуару, усыпанному сухими листьями, банками, фантиками и прочим мусором. Река, тихо журчащая в двух шагах от него, усиливала печально-спокойную атмосферу, чего нельзя было сказать о его помощнике Джордже. Тот со счастливой миной так энергично орудовал метлой, что любой прохожий, поглядев на него, мог нечаянно решить, будто быть дворником очень весело и интересно. Рональдо поморщился. Чужая радость всегда выводила его из себя. —Ты веришь в мистику? — вопросил вдруг Джордж, зловеще шевеля пальцами. — Говорят, в Хэллоуин грань между нашим миром и потусторонним становится настолько тонкой, что всякие твари могут пробраться сюда. —Я верю только в то, — ответил ему Рональдо, — что на Хэллоуин люди действительно мусорят в два раза больше, чем обычно. Смотри, даже в реку конфет насыпали! Дворники подошли к воде. —И вправду, — почесал затылок Джордж. — Мне кажется, или они шевелятся? —Не говори глупостей, — посоветовал ему Рональдо. И в тот же миг, будто по заклинанию, из реки поднялось нечто. Тощую фигуру существа облепила мокрая мешковатая одежда, а лицо скрылось за длинной, по самый локоть, челкой. —А-а-а-а-а! — побросав орудия труда, дворники разбежались в разные стороны. Фигура, хрипя, выползла на четвереньках на сушу и закашлялась, выплевывая воду. (Глазами Эдварда) Эдвард сбросил с лица парик и встал на ноги. Легкое дуновение ветра заставило его сгорбиться, зябко обнять себя за плечи. Как же все-таки трудно быть крутым в реальности! И совершенно иное дело в голове. Прыгнул с двойным сальто в реку, выплыл из нее, будто профессиональный плавец. Затем тряхнул головой и тут же высох. Вуаля – все тобой восхищаются и аплодируют! Эдвард нахмурился. Он что, опять ноет? Нет-нет, так не пойдет. Парень с героическим видом помчался по тротуару. Времени до пяти утра оставалось немного – он чувствовал это своим нутром. Вот бы сейчас найти еще один велосипед! Эдвард замер. Впереди него, опираясь на клюку, шагала старуха. Рядом с ней мальчик лет пяти в костюме тыквы ехал на самокате. То, что произошло далее, Эдвард никогда бы не позволил себе совершить в прошлом. Но сейчас он был абсолютно другим человеком, готовым на решительные поступки. —Отдай! — заплаканный мальчик старался перетянуть на себя самокат. Эдвард занимался тем же, но с куда большим успехом. —Мне нужнее! — сказал он. —Отстань от моего внука! — старуха размахнулась и с неожиданной силой ударила Эдварда клюкой по голове. —Ай! Неужели вы не понимаете?! Я в вашей жизни просто декорация! Уже через минуту вы забудете и про меня, и про то, как я украл у вас самокат! Ай! Старуха снова замахнулась на него клюкой. Наконец мальчик разжал ладони, и Эдвард, торжествующе хохоча, поехал на своем трофее вдоль тротуара. Из-за слишком короткого руля, ему пришлось сгорбиться в три погибели, но разве такая мелочь способна помешать на пути к цели? Спустя пару минут Эдвард уже оказался на улице Веселой. Там в нескольких метрах от супермаркета сидела на асфальте Беатрис. Увидев друга, девушка вскочила на ноги. Ее взгляд тут же забегал. —Ты что, встретил по пути волшебника, и он превратил твой велосипед в самокат? — натянуто улыбнулась Беатрис. Шутка вышла что называется «так себе». Похоже, девушка и сама это поняла. Она вся сжалась, уставившись на свои ботинки. Раньше Эдвард бы засмеялся, чтобы смутить подругу еще больше, но теперь он не видел в этом смысла. «Черт, а она ведь призналась мне в любви», — вспомнил парень и заозирался по сторонам. Он надеялся увидеть Виолу – тогда не придется завязывать на эту тему разговор. А то Эдвард не знал, как его завязывать от слова совсем. В мыслях он, конечно, не раз флиртовал с девушками, но тут ведь вопрос не в «обаять», а в «тактично намекнуть, что она не в моем вкусе». Эдвард задумался. Действительно ли Беатрис не в его вкусе? Они посмотрели друг на друга и тут же отвернулись. К счастью, подъехала Виола. Девушка расстегнула сумку и вынула из нее банку. В ней ползал по стенкам конфетный паук. —Еле поймала, — похвасталась девушка. — Я ему кричу «ты послужишь науке», а он убегает. Зато теперь я точно знаю, что эти ребята не слишком разумные. Возможно, где-то на уровне обычного животного. Сегодня попробую закрыть его в террариуме и посмотрю , сможет ли он выбраться. Думаю, этот эксперимент все прояснит. А вы как считаете? —Своими садистскими рассуждениями поделишься потом, — гаркнула Беатрис. — Идем. Друзья повернулись к супермаркету.