Часть 6

      Ким Рок Су, ощутив, как воспоминания накатывают с новой силой, рванул к двери. Рука дрожала, ладонь схватила холодный металл ручки — он хотел выбежать в толпу, в шум, в людской гомон. Только это могло перебить заевшую пластинку в голове.       Это воспоминание отличалось от остальных. Обычно, когда на него накатывали воспоминания, он просто застывал, уставившись в пустоту, или шагал дальше, словно во сне. Но это... было иначе. Оно желало действие.

      — ...Вытри кровь...

      Ким начал искать глазами кого‑то, кто мог бы помочь заглушить запись. Он не хотел снова видеть, ощущать, как умирает его семья, как они отчаянно сражаются на поле.       Ким толкнул дверь в бар. Внутри ударил тёплый и грязный воздух: табак, пот, пряный запах выдержанного алкоголя. Музыка глухо дребезжала из угла, смех и грубые разговоры смешались в плотный фон — всё, что нужно. Люди повернули головы, но быстро вернулись к своим делам. Барный свет резал лицо, отбрасывая резкие тени.       Он сел на табурет у стойки, опустил голову в ладони и глубоко вдохнул. Пальцы подергивались. Кожа на запястьях была влажной от пота; он чувствовал запах крови — и высохшей, и свежей. Запись будто создана, чтобы напоминать ему об этой бойне.       Он погружался в нее — не глазами, а всем существованием: он помнил лицо товарища, прячущегося в дыму, и грязную шею, прикоснувшись к которой можно было понять, что человек мёртв. Эта запись — и дар, и пытка. Она не давала забыть, лишь надавливала на больной шрам.       — Мне сегодня что-нибудь по крепче, — заказал он алкоголь.       Бармен, заметив его состояние, кивнул и принялся готовить заказ. Ким закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на шуме вокруг. Топот ног, смех, разговоры — всё это медленно отодвигало мрачные образы. Но голос ушедшего близкого продолжал звучать в его голове, как заевшая пластинка.

— ... Как обычно...

      — Рок Су, я смотрю, ты сегодня совсем не в порядке. — раздался сверху голос бармена.       Он поднял глаза, когда услышал в голосе бармена не только осторожность, но и что-то, что он не мог разобрать.       — Нет, — ответил он, сделав глоток из бокала. — Просто день выдался насыщенным.       Бармен кивнул. Он знал Ким Рок Су и понимал: если тот не хочет разговаривать или делать что‑то, его не заставишь.       — Профессор Ким? — раздался удивленный молодой голос справа.       «Кэйл Хенитьюз», — узнал его Ким. Осознав, что его увидел этот панк, он вздохнул и опустил голову обратно на руки.       — С Вами всё в порядке? — снова заговорил Хенитьюз.       — Со мной всё в порядке, — вздохнул он, не поднимая головы. — Лучше скажите, что Вы делаете здесь в такое время?       Кэйл пожал плечами и подсел ближе.       — Праздную поступление в академию, — Ким хотел вздохнуть, когда услышал веселый тон Кэйла.       — Хорошо. Мне, пожалуй, того же, — сказал он и привлёк внимание бармена, подняв руку.       Кэйл, заметив, что его, похоже, игнорируют, подсел еще ближе. Рыжие волосы юноши блестели даже в тусклом свете.       — Вы даже не пытаетесь, как днем, утащить меня обратно в академию или вывести отсюда? — усмехнулся он. В его голосе сквозил и вызов, и явное любопытство.       Ким медленно опустошил второй стакан, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он глянул на Кэйла, и усталость мерцнула в его глазах.       — Молодой мастер Кэйл, делайте что хотите, — вздохнул он, слова давались с трудом. — Если празднуете поступление, найдите себе лучшее общество, чем подсаживаться к пьяным и взрослым мужчинам. Я Вас не трону, но другой может.       Ким постучал по барной стойке, подзывая бармена. Еще пару глотков, и он окончательно опьянеет.       Бармен вернулся с бутылкой крепкого алкоголя. Ким виновато посмотрел ему в глаза.       — Я вижу, что с тобой не всё так хорошо, — понимающе улыбнулся бармен.       — Со мной всё нормально, — он пожал плечами. — Просто выбежал сегодня... сам видишь. Деньги завтра занесу. Благодарю.       Он схватил бутылку и скромно улыбнулся, затем обернулся к Кейлу, который всё это время смотрел на него с нескрываемым изумлением.       Кэйл взглянул на профессора с каким-то странным выражением. Да, пальто ему не шло: оно было ему мало. Но больше всего привлекали внимание ноги. Кэйл приподнял бровь и всмотрелся: ноги покрыты шрамами — старыми и свежими, сеткой и полосами, хорошо видимыми. А самое удивительное — профессор был босиком. В это время года, в таком виде, босиком. Это казалось странным.       — Профессор, Вы босиком, — проговорил Кэйл.       Ким сначала удивленно посмотрел на ученика, затем опустил взгляд на ноги, словно заметил их только сейчас. Он действительно стоял без обуви. Шрамы, которые он привык прятать, чтобы не шокировать людей, теперь открыто выдавали его прошлое; хоть и было видно лишь часть шрамов, от этого всё равно было неудобно перед другими.       Коротко кивнув Кэйлу, Ким больше не медля вышел из бара. Ночной воздух был прохладен и бодрил. Странным утешением для него стало то, что Кэйл не отшатнулся — это снова убедило его, что ученик лишь притворяется отбросом.       Подойдя к дому, он заметил, что дверь не заперта: в замочной скважине всё еще торчал ключ. Это и неудивительно, он забыл закрыть дверь, выбегая в спешке. Взяв ключ, он осторожно открыл и вошел. Включив свет, он увидел привычную пустоту дома; ничего не изменилось, но сейчас эта пустота давила меньше, чем обычно.       Тщательно заперев дверь, он снял пальто и бросил его на стул, раздумывая, чем заняться дальше. Мысли метались между продолжить размышлять над романом или отложить всё на потом. Вторая мысль была соблазнителей, особенно сейчас, когда казалось, что он может вот-вот потерять над собой контроль.       Устроившись на диване, он сделал глоток из бутылки и положил её на пол; надеявшись, что скоро отключится. Но внезапно в дверь послышался стук. Он вздрогнул. Он никого не ждал; мысль, что запись вновь вышла из строя заставила его схватиться за бутылку и сделать еще глоток, но стук не прекращался.       — Профессор Ким! Откройте, — донесся знакомый голос с улицы.       Ким вздохнул с облегчением, это был Кэйл.       — Этому юнцу совсем нечего делать? — бормотал он, подходя к двери. — Мало того, что он каким-то образом узнал, где я проживаю, так ещё и ломится на ночь глядя.       Надев пальто, он приоткрыл дверь, высунув лишь голову.       — Молодой мастер Кэйл, Вы поступаете откровенно неприлично. Ночью в чужие дома не стучат, — устало произнёс он. — Что Вам нужно?       Кэйл фыркнул и, несмотря на выговор, решил сообщить причину прихода:       — Я оплатил Ваш счёт в баре. Можете не благодарить.       — Молодой мастер Кэйл, — в который раз за вечер вздохнул он. — Вы снова поступили неправильно. Прежде чем совершать подобные поступки, нужно было спросить разрешения.       Услышав очередное фырканье, Ким махнул рукой и впустил ученика. Несмотря на своё плохое состояние, он не мог не вернуть долг ученику.       — Проходите, — сказал он, — дверь можно просто прикрыть за собой.       Кэйл на мгновение помялся, затем вошёл. На кухне, где было темно, Кэйлу было уютно.       — Садитесь, я скоро вернусь. — Не дожидаясь возражений, Ким отправился в свою комнату за монетами.       Взяв небольшой пространственный мешочек, он вернулся к ученику.       — Молодой мастер Кэйл, — заговорил он, — сколько Вы заплатили?       Кэйлу казалось странным, что профессор поверил ему, но ответил как есть.       — Одну золотую монету, — ответил он с лёгкой улыбкой.       Ким кивнул и положил рядом золотую монету. Его сейчас не волновало, какого чёрта он оплатил именно золотой. Сейчас ему нужно выставить этого панка на улицу.       — Спасибо, что расплатились. А теперь, прошу, возвращайтесь. Завтра у Вас занятия, не забывайте.       Кэйл вновь фыркнул, но покорно вышел на улицу.       Ким про себя просил всё и вся, лишь бы Кэйл скорее ушёл — он уже чувствовал, как контроль снова ускользает. Алкоголь не помогал, хоть он и опустошил немалую дозу крепкого напитка.       Как только Кэйл вышел, он без лишних церемоний закрыл дверь. Волна эмоций обрушилась на него, он не был в состоянии разобрать их. Тело свело судорогой, Ким, рухнув на пол, пытался выровнять дыхание. Каждый раз, когда он вспоминал, как гибла его семья, каждое напоминание о их несправедливой и жестокой смерти разрывали его изнутри.       Ему хотелось рвать волосы, ломать всё вокруг. Он не мог просто так вспоминать о смерти дорогих ему людей. Внутри него бушевала буря эмоций — злость на себя, на мир, на обстоятельства, которые лишили его тех, кто был ему дорог. Он пытался сосредоточиться, но образы прошлого накатывали, как волны: сначала он видел, как его хёны умирают, потом — их счастливую жизнь.       Ким Рок Су с шатеном и пепельноволосым мужчиной празднуют что-то; потом они с пистолетами в руках штурмуют базу гильдии... Эти моменты — радостные, странные и другие, которые он не разобрал — снова и снова всплывали в его сознании.       Сейчас это всё звучало как обвинение, в его голове снова проигрывались воспоминания.       «Обвинение?...» — Ким рассмеялся своим нелепым мыслям. Способность не способна мыслить, он шестнадцать лет изучал разные силы и знал: ни одна из них не могла быть виновной в том, что произошло.       Но смех быстро перешел в истерический хохот. Иногда ему к действительно казалось, что собственная способность стала его врагом. Он не мог избавиться от чувства вины, терзавшего его изнутри. Каждый раз, когда он вспоминал своих хёнов в этом мире, он чувствовал лишь ненависть к себе за то, что не смог их защитить. С каждым заигранным воспоминанием о их смерти, ненависть сильнее разъедала его сердце.       Он отчетливо помнил тот день, когда они погибли. Они собирались прогуляться вместе после очередной успешной зачистки, как раньше. Но на месте, где должны были очистить территорию от обычных мелких монстров, появился безранговый ублюдок.       Ким не знает, сколько блуждал в воспоминаниях. Он чувствовал холодную, влажную древесину пола под собой. Смех смешивался с всхлипами; медленно поднявшись, он пытался успокоить дыхание, но ровным оно стало не сразу. Закрыв лицо руками, он сделал несколько глубоких, болезненных вдохов.       Он ненавидел себя за то, что всегда выживал. Иногда ему казалось, что на нем лежит проклятье: он обречён на страдания, обязан привязываться к людям и затем жестоко терять их.       Собираясь встать и привести себя в порядок, он убрал руки с лица. Он заметил, что в приступе неким образом уронил несколько вещей из прихожей. Потянувшись к ближайшему предмету, чтобы положить его обратно на место, он вновь упал на пол.       — Черт, — хрипло буркнул он в пол. — Не полностью контроль вернулся... Хаа...       Сейчас у него была возможность немного поразмыслить над записью. Против неё он ничего не имел; ему было приятно, что кто-то напоминает о его жизни. Но было горько сознавать, что он живёт и общается с людьми, пока дорогие ему люди лежат в гробах.       «Те, у кого осталось хоть что-то, после сражения с монстрами», — исправил свои мысли Ким.       Отряхнувшись и собрав остатки сил, Ким направился в ванную умыться. Он проигнорировал измождённый и уставший вид мелькнувший в зеркале. Ему не требовалось смотреть в зеркало. Он знал, какое у него сейчас выражение лица.       Он выглядел как мертвец внешне, и был им внутри.

***

      Как только дверь захлопнулась, Кэйл, услышав глухой удар с внутренней стороны, вновь начал стучать в неё с непривычной настойчивостью и тревогой. Ответа не было. Примерно через десять минут раздался новый резкий звук: что-то упало и с грохотом отозвалось в комнате, вторя первоначальному шуму.       Не то чтобы Кэйл дорожил Кимом, его больше пугали сила и возможности профессора. И тем не менее тот ничего не предпринял — ни тогда, когда сидел в баре, ни позже в доме, хотя у профессора явно были и шанс, и возможности.       Было странно, что после недавней угрозы он чувствовал к нему равнодушие.       Оперевшись о дверь, Кэйл начал думать, что профессор мог просто упасть пьяным, но недавний шум оставался непонятным. Решив подождать ещё немного, он прикрыл глаза, прислушиваясь к шуму из коридора.       Смех из квартиры заставил его вздрогнуть. Подумав, что профессор, вероятно, смеется в прихожей, он пришел к выводу, что тот более-менее пришел в себя. Тщательно всё обдумав, он постучал в дверь, но ответа не последовало. Нахмурившись, он начал сильнее стучать и звать, но по‑прежнему не получал ответа.       Не зная, к кому обратиться и получит ли он помощь, Кэйл, не в силах ждать, решился на рискованный шаг. Вынув отмычки из пространственного мешка, он вскрыл замок и вошел. Внутри было темно, и слышен был только тихий шум воды. Он осторожно прошёл через беспорядок к источнику звука.       У входа в предполагаемую ванную он застыл.       Ким наклонялся над раковиной с мокрой головой.       На нем была мокрая футболка; хорошо были видны мускулы и шрамы — на шее, руках и ногах.       На фоне маленькой раковины профессор выглядел внушительно. Можно было даже сказать величественно.       Увидев это зрелище, Кэйл хотел присвистнуть. Он никогда не видел ничего подобного.       Ким, приходя в себя под холодной водой, почувствовал чужой взгляд. Он помнил: кинжалов при себе нет. В шортах он их не носил, да и в таком состоянии мог бы случайно порезать себя; к тому же сражаться он сейчас явно не в состоянии. Повернувшись, он увидел Кэйла.       — Хааа, — выключив кран, Ким вздохнул и лёг на пол. — Слушай, парень, чего ты от меня хочешь? — устало спросил он.       Пол приободрил его, лёжа он меньше тратил сил. Кэйл стоя в дверях, не отрывал взгляда; в нём смешались раздражение и восхищение.       — Профессор Ким, Вы в порядке?       — Ответь на мой вопрос — и будет легче, — сказал Ким, смотря в глаза Кэйла.       — У Вас хватает сил на вопросы? — с ноткой ехидства спросил Кэйл и сел на корточки. — Похоже, с Вами всё в порядке.       Кэйл испытывал непреодолимое желание прикоснуться к крепким мускулам профессора, но даже для него это было бы неправильно. Он никогда не встречал человека с таким впечатляющим телосложением. Шрамы, которые покрывали его тело, говорили о том, что Ким пережил множество трудностей или сражений. Это вызывало у Кэйла одновременно восхищение и страх.       — Конечно, со мной всё нормально, — снова вздохнул Ким.       Он даже не получил ранений, что не могло не радовать.       — Скажи лучше, как ты пробрался сюда?       — Профессор, Вам не кажется, что вы нарушаете этикет? — улыбнулся Кэйл, пытаясь сменить тему. — Почему Вы на «ты»? Простолюдину не подобает так обращаться к графскому сыну. Хоть я и известен как отброс — это всё равно же невежливо с Вашей стороны.       Брови Ким Рок Су неконтролируемо взлетели вверх.       — Простите, молодой мастер Кэйл, — виновато начал брюнет. — Я не ожидал, что Вы знаете правила этикета. Но раз уж Вы в курсе, будьте любезны объяснить, почему Вы врываетесь в чужой дом посреди ночи?       Кэйл медленно поднял руки в знак капитуляции.       — Я не понимаю, почему Вы решили, что я вломился к Вам, — с улыбкой произнёс Кэйл. — Дверь просто была открыта.       Ким тихо вздохнул и прикрыл глаза. Типичный книжный образ персонажа был ему знаком и даже симпатичен, но человек напротив казался загадкой.       — Ты, насколько я понимаю, завтра — ну или уже сегодня — на занятия в академию не идёшь?       — Да, не пойду.       — Тогда будьте любезны помочь мне прибраться, — сказал Ким, открывая глаза.       — Вы всерьез думаете, что сын графа станет убираться? — язвительно спросил молодой человек.       — Станет, — ответил он. — Тем более после того, как он что-то учинил с моей дверью.       Он встал и вышел, оставив Кэйла в ванной.

***

      Раздался стук в дверь. Мужчина, сидевший в кабинете, испытывал сильное раздражение. Неделя прошла с начала реализации одного из их планов, и его уже успели достать.       — Говори, — крикнул он, приказывая говорить человеку за дверью, но при этом не пуская его.       — Да, господин! — раздался практически писклявый мужской голос. — Архимаг прислал новость.       Это заинтересовало мужчину. Отодвинув документы, он некоторое время смотрел на дверь. Бекрок ещё ни разу не нарушал его приказов. Это значит, или Редика учинил что-то, или появился кто-то, мешающий его планам. Третьего варианта не существовало.       — Входи.       Дверь медленно отворилась, и в тёмное помещение вошёл невысокий человек. Он преклонил одно колено, и, когда собирался полностью встать на колени, человек сидящей за столом сделал знак рукой. Остановив поклон, он подозвал его к себе.       — Давай отчёт и проваливай.       Дождавшись, пока выйдет подопечный, мужчина открыл письмо.       Здравствуйте, Господин.       Хочу доложить, что Редика, как было велено, вливается в коллектив.       Переходя к важному, я хочу напомнить: как Вы знаете, к нам в этом году на работу поступило множество новых сотрудников. Среди них был — Ким Рок Су. Суть в том, милорд, что он внешне похож на Вас. Внешность идентична Вашей, но цвет волос и телосложение отличаются. Угрозы он не несет, но я думал, что Вам стоит знать об этом.

Ваш верный слуга, Бекрок.

      Мужчина усмехнулся. Внешность индетична его?       — Ким Рок Су, — по комнате раздался тихий мужской голос. — Дело ли это рук божьих? — усмехнувшись, мужчина откинулся на спинку стула, напоминавший трон.