Часть 7

      — Профессор Ким... — понизил голос рыжий юноша. — Я убрал вещи, которые Вы... — намерено растянув слово, Кэйл посмотрел в глаза профессора, — уронили.       — Спасибо, молодой мастер Кэйл. Можете возвращаться к себе, — хмыкнул Ким. — Не переживайте, я починю дверь, которую Вы... — он протянул слово, повторяя за Кэйлом, — взломали мне.       Кэйл на это невозмутимо закатил глаза и покинул дом. Убедившись, что с «монстром» всё в порядке, он не видел смысла оставаться рядом.       Ким тяжело вздохнул, проведя рукой по растрёпанным волосам, он посмотрел на дверь, через которую вышел Хенитьюз — очевидно, тот умеет взламывать. Впрочем, удивляться нечему. Несмотря на юность, этот юноша, видимо, не чужд и другим, более грубым варварствам.       Присев на корточки и осмотрев следы взлома, он хмыкнул от разочарования.       Либо Кэйл — новичок, либо спешил. Но при этом даже профессиональные взломщики, с которыми он был знаком или которые взламывали его замки, оставляли гораздо меньше следов.       «Давно я не курил», — мелькнуло в мыслях Ким Рок Су. С момента попадания в этот мир он отказался от привычки, веря, что начнёт новую, нормальную жизнь.       Но надежды — это неприятные иллюзии. Он давно не надеялся, что его жизнь изменится. И когда он в прошлом мире позволил себе надеяться, это привело лишь к очередному разочарованию.       В комнате, взглянув в зеркало и убедившись, что одежда скрывает шрамы и он не босой, он взял деньги и направился в бар.       «К черту надежды, разберусь сам», — с этими мыслями он толкнул дверь бара.       — Рок Су, — тотчас подал голос бармен. — Если ты пришёл вернуть деньги за выпивку — не нужно. Один юноша уже оплатил за тебя.       «Даже несмотря на то, что Хенитьюз не из столицы, неужели слухи о нём не распространились и сюда?» — Ким в этом сомневался.       — Он рассказал мне об этом, — ответил Ким. — Мне нужен табак.       — Ну и дела, — удивился бармен. — Сигары, сигареты или трубка?       Трубки не вариант — не его это.       — Сигары и сигареты, — ответил он, усевшись на табурет.       Бармен ушёл за товаром и принес несколько пачек сигарет и пару сигар в коробке.       — Вот, держи. Спрашивай, если нужно.       Ким взял коробку, похожую на Gran Corona.       — Сколько там сигар? — тряся коробку, спросил он. С сигаретами он уже определился и взял несколько пачек одной марки.       — Двадцать, — ответил бармен.       Он оплатил и вышел. Засунув покупки в пространственный мешочек, он достал сигару и полез за зажигалкой, но тут вспомнил, что её у него нет.       — Тц, — цокнул он и вернулся в бар. — Есть у вас прибор, чтобы прикурить? Я магией не владею, — он показал сигару.       Бармен взглянул на артефакты и пожал плечами.       — Бери заки, — сказал он, подавая прибор. — Накачай пару раз, приложи коротко — огонь мягкий, табак не пересохнет.       Ким принял устройство. Он накачал, как показал бармен, поднёс фитиль — сигара загорелась неторопливо, давая в воздухе сухой, землистый аромат табака.       Он сделал глубокую затяжку и почувствовал, как знакомый табачный дым наполняет лёгкие. Это было непривычно для нового мира, но вместе с тем приносило умиротворение. В этом странном месте простая привычка давала какую‑никакую опору.       Отложив раздумия о романе, Ким сел у своей двери — той самой, которую взломал ему Кэйл.       Замок снят, но скоба осталась наполовину, её придётся выровнять. Ким продолжал наблюдать за делами мелкого вандала.       «Похоже, всё», — закурил он, отмечая, что этот хулиган не сильно усложнил ему жизнь.       Отряхнувшись, он зашёл за инструментами. У него найдётся занятие до пробуждения старушки Барбары.

***

      — Я смотрю, у тебя сегодня свободный день, — улыбнулась Барбара и пригласила его внутрь. — Сначала выпечём, потом будем продавать.       Ким кивнул и прошёл на кухню. Надев фартук и перчатки он убрал волосы и приступил к тесту.

***

      Разглядывая наряд в зеркале, Ким вздохнул. Он уже устал считать, сколько раз за утро ему пришлось вздохнуть.       Вчерашний день с Барбарой был приятен, а предстоящая работа с подростками раздражала его, несмотря на то, что он ещё не приступил к делу.       «Сойдет», — подумал он, убедившись, что шрамы скрыты и одежда в порядке.       Смотря на кейс, он задумался: для чего его купил? В прошлом мире он часто носил кейсы, но сейчас у него есть пространственный мешок. Небольшой, но пару документов вместит легко.       Не понимая, зачем потратил деньги на эту вещицу, Ким вновь вздохнул начиная складывать документы в кейс. Выбрасывать покупку жалко, а оставлять её без дела ему не хотелось.

***

      — Добрый день, — кивнул Ким ученикам. — Вы выбрали старосту? — сев в свое кресло, он стал ждать ответа.       Сегодня урок этикета. Он с удивлением заметил Хенитьюза в классе: тот не дремал и не шумел.       Другие ученики тоже сидели смирно. Его взгляд метался между Эндрю, Чхве Ханом и остальными, пока не заметил поднятую руку.       — Слушаю Вас, мисс Брек.       Кронпринцесса улыбнулась; если бы Кэйл вчера не заговорил с ней, она бы и не заметила это обращение.       Розалин было приятно осознавать, что кто-то понимает и принимает ее желания.       — Мы ещё не выбрали старосту, но к следующему уроку постараемся решить.       Ким кивнул и встал.       — Тогда начнём, — обойдя стол, он опёрся на него и продолжил: — Можете ли Вы, Ваше Высочество Эндрю, или Вы, Ваше Высочество Роберт, помочь мне провести занятие?       Увидев, что третий принц дернулся, он обратил внимание на Роберта.       — Я помогу, — встал второй принц.       — Отлично. Прошу остальных не держать обиды на меня или принцев Роана — академия в королевстве Роан, так что по этикету чаще буду обращаться к ним, — пояснил Ким.       Ученики кивнули, Розалин решила, что обсудит кандидатуру второго принца на роль старосты. Если всё пройдёт нормально, конечно.       — Итак, начнём. Ваше Высочество, расскажите, пожалуйста, как правильно приветствовать короля и императора? — обратился Ким к Роберту.       Роберт кивнул.       — С чего начать... — пробормотал он. Вопрос был обычный, но непонятно, сколько деталей стоит упомянуть и нужно ли касаться обращения к вышестоящим персонам. — Приветствовать короля и императора следует строго и с должным уважением, учитывая их ранг и официальность случая.       Ким кивнул. Короткий, верный ответ пришёлся по душе.       — Хорошо, а как именно к ним обращаться?       Многие в классе удивлённо посмотрели на преподавателя. Им казалось странным, что он спрашивает то, что знают даже дети.       — При прямом обращении: к королю — «Ваше Величество», к императору — «Ваше Имперское величество».       — Ваше Высочество, спасибо за помощь, можете возвращаться.       Ким повернулся к ученикам.       — Запомните слова Его Высочества. Возможно, многие из вас уже в курсе, но всё же спрошу: как обращаются к принцам и принцессам?       Рук поднялось много; Ким остановил взгляд на коротко стриженной шатенке, Ребекке Холом.       — Мисс Холом, пожалуйста, встаньте и ответьте.       — Точно так же, как к королю: «Ваше Высочество».       — Мисс Холом, — услышав тихое фырканье, Ким посмотрел в сторону Кэйла. — садитесь. Молодой мастер Кэйл, если знаете правильный ответ, встаньте и произнесите.       Ему было интересно услышать мнение человека, знающего нормы, но часто их нарушавшего.       — Конечно, — вновь усмехнувшись произнёс Кэйл. — Мисс Холом дала верный ответ. Дети монархов обычно получают обращение «Ваше высочество», в то время как королей называют «Ваше величество». Различия не всегда видны, но есть нюансы. В отдельных королевствах принцов и принцесс могут величать «Ваше Величество», если они являются прямыми наследниками. В большинстве же случаев используется «Ваше Высочество», чтобы показать их более низкий статус перед королём или императором. Так что, Ребекка, если Вы к королю обратитесь «Ваше Высочество», это будет непростительно фамильярно и за это последует наказание.       — Именно так, как сказал молодой мастер Кэйл, — кивнул Ким. — Запомните даже кажущиеся незначительными детали. Ошибка может обернуться для вас серьёзно — вплоть до заключения или казни. Можете сесть, — обратился он к Кейлу.       Он обвел взглядом класс и заметил, что слушают его удивительно внимательно. Даже Хенитьюз сидел спокойно.       — Теперь вопрос посложнее. Вы в гостях — у дворянина или у короля — и начинается трапеза. Что, следуя этикету, не стоит делать? — Ким посмотрел на Чхве Хана. — Встаньте и ответьте.             Хан угрюмо глянул на Кэйла, затем на профессора.       «Если уж это быдло смогло правильно ответить, то мне тем более проблем не доставит», — подумал он и, глубоко вздохнув, встал для ответа.       — Не ставить локти на стол, не чавкать, не вытирать рот одеждой и не обсуждать личные темы или государственные дела за столом.       — В целом Ваши ответы верны, — сказал профессор, кивая, — однако есть несколько тонких моментов, которые нужно помнить, если Вы не желаете преждевременно распрощаться с жизнью.       Чхве Хан нахмурился. Он был уверен, что ответил правильно, неужели всё же ошибся?       — Первое: никогда не начинайте есть раньше хозяина, если вы у него в гостях. Хозяин подаёт знак к началу трапезы — поднимает прибор или делает небольшой жест; только после этого можно прикасаться к еде. При присутствии монарха дождитесь чёткого жеста короля: иногда достаточно, что он откусил или коснулся бокала. И не глотайте с открытым ртом и не рассматривайте рот собеседника — это тотчас привлечёт внимание стражи.       Чхве Хану оставался стоять и растерянно осматривая класс. Ему казалось необычным требовать разрешения на еду, но другие, судя по всему, не были удивлены.       — Второе: как уже сказано, не вытирайтесь одеждой. Салфетка не для украшения — держите её на коленях, не стоит класть её на стол или завязывайте вокруг шеи. Если вам нужно уйти раньше, положите салфетку аккуратно слева от тарелки; оставить её на стуле — невежливо.       Кэйл фыркнул, глядя на темноволосого юношу. Он тоже в детстве не понимал обязательность этих правил, когда просто хотел поесть.       Теперь он начал понимать старого учителя этикета, который улыбался, замечая его недовольство. Было смешно видеть, как кто‑то морщится из‑за правил, которые он, благодаря статусу отброса, может не соблюдать.       — Третье: передавая блюда, следуйте правилам. Обычно питание идёт по кругу — направо. Не перебрасывайте через стол. Не тянитесь через чужую тарелку, не насаживайте еду вилкой на её край, не опирайтесь локтями на стол и не пользуйтесь руками, если есть приборы. Небрежность в этом — оскорбление хозяина.       Чхве Хан кивнул. Это уже было понятнее и логичнее.       — Четвёртое: обсуждение политики, религии и брачных интриг за столом табу. Это может поссорить людей, а влиятельный собеседник может расценить ваши слова как угрозу. Помните: молчание в нужный момент — ваше лучшее оружие... — Ким замолчал на секунду, — об остальном будем говорить на следующих занятиях.       Розалин смотрела на профессора с восхищением. Пасетон — задумчиво.       Принцу китового племени поначалу казалось, что учитель некомпетентен в вопросах безопасности; это ощущение сохранялось. Несмотря на мощное телосложение, поведение на первом уроке не вселяло доверия. Однако краткое упоминание о безопасности заставило его надеяться, что всё не так плохо.       Розалин понравилось, что профессор подробно объяснял не только тем, кто не знал, но и подробно описывал. Её придворный учитель по этикету лишь заваливал её книгами.       Она задумалась: будь у неё такой учитель, возможно, она бы меньше ненавидела мысль о правлении... Хотя, скорее всего, нет — она всё равно не станет любить это. Она не та, кто способна долго беседовать с алчными и мерзкими аристократами.       — Мистер Чхве, можете сесть. А вы, — обратился Ким к ученикам, — если не знали сказанного, постарайтесь запомнить; не запомнили — загляните в библиотеку, там достаточно пособий по этикету.       Устав стоять, Ким решил перейти к урокам самообороны. Сначала он собирался удостовериться в знании этикета, но это оказалось не таким уж долгим. Учеников, не знакомых с правилами, оказалось немного, поэтому он вздохнул и решил провести немного и другого урока.       — Сегодня я всё-таки проведу с вами урок самообороны. Я заметил, что многие уже знают основы этикета, посему, чтобы урок был полезен для всех, прошу Вас, Ваше Высочество Пасетон, встать и помочь мне.       В классе раздались шёпоты: оказалось, что этот красивый молодой человек имеет королевскую кровь.       Пасетон неловко улыбнулся: он скрывал свой титул, и никто не догадывался, но, по-видимому, его труд был проигнорирован. Встав и подойдя к профессору, он стал ждать дальнейших указаний.       — Встаньте позади моего кресла, — сказал Ким. Дождавшись, пока тот выполнит просьбу, он обратился к остальным: — сейчас я продемонстрирую, как с той же грацией, с которой поднесён столовый прибор ко рту, можно обезвредить нападающего.       Розалин, всё ещё поражённая принадлежностью Пасетона к короне, внимательно следила за уроком.       Ким сел в кресло, взяв перо и карандаш.       — Допустим, это вилка, а это, — поднял он перо, — нож. Запомнили?       Ученики кивнули. Затем Ким посмотрел через плечо на Пасетона.       — Ваше Высочество, попробуйте напасть на меня.       Он опустил глаза, затем, сохраняя прямую осанку, подошёл к креслу. Давно не испытывая положительного внимания, он оттеснил в сторону обиды и стал ожидать команды.       — Действуйте быстро, словно Ваша единственная цель — убить меня. Но контролируйте силы, — усмехнулся профессор. — Иначе я могу умереть всерьёз.       Пасетон глубоко вдохнул, отринул прошлые видения и поднял глаза; его взгляд стал холодным и сосредоточенным.       Он шагнул вперёд бесшумно. Движение было плавным, похожим на танец хищника; рука — ребром ладони — рванула к шее профессора, намереваясь быстрым ударом лишить его сознания.       Ким и не шелохнулся. Когда рука принца оказалась почти у цели, профессор лениво повернулся и коротко тыкнул карандашом во внутреннюю сторону запястья Пасетона.       Пальцы рефлекторно разжались, по руке пробежало онемение. В тот же миг опахало коснулось шеи над ключицей, и юноша застыл. Всё произошло молниеносно — многие ученики даже не успели моргнуть.       Класс погрузился в тишину.       — Элегантность — это экономия движений, — спокойно произнёс Ким, убирая перо. — Не размахивайте конечностями, как на мельнице. Один точный удар в уязвимую точку важнее десятка бесполезных махов. Ваша скорость похвальна, Ваше Высочество, но Вы слишком раскрываете себя. Садитесь. Теперь прошу всех желающих встать и попробовать атаковать меня.