Часть 23

      В классе пахло пылью, чернилами и старой древесиной — запах, который Ким Рок Су успел запомнить за время работы. Он сидел в своём кресле, прикрыв глаза, и прислушивался к тишине. Прошло уже несколько часов с тех пор, как младший класс покинул кабинет.       Кейс стоял под столом. Документы он переложил в папки и мысленно проверил список учеников: Альберу Кроссман, Бад Иллис, Зион Атчесон, Кларисса Вейн, Дамиан Холт, Руфус Грант. Все — с разной степенью скрытности. Особенно Альберу. Под его идеальной осанкой Ким чувствовал ту же горечь, что и у Кэйла, но в другом исполнении.       Он открыл глаза и посмотрел на дверь. За ней слышались шаги — сначала лёгкие, быстрые, словно кто-то боялся опоздать. Затем более тяжёлые, уверенные. Чей-то голос, приглушённый стеной, что-то сказал, и в ответ раздался нервный смех. Ким выпрямился, поправил воротник водолазки и машинально провёл пальцами по запястью. Кожа под ними привычно зудела — к погоде, как всегда. Он сжал пальцы в кулак, разжимая их уже у стола.       Дверь открылась.       Первым вошёл Альберу. Идеальные волосы, идеальная осанка, руки за спиной — поза, за которой Ким уже научился видеть напряжение. Принц вошёл ровно в тот момент, когда колокол на башне начал отсчёт, и занял своё место. Его пальцы легли на стол с неестественной мягкостью — как у человека, привыкшего, что за ним наблюдают.       За ним — Бад Иллис. Сегодня его голубой хвост был собран особенно небрежно, словно он завязывал его на ходу. Он коротко кивнул Киму и сел на вторую парту слева, не глядя на Альберу. Ким заметил это, — Бад не любит принца. Но это не его дело.       Зион Атчесон прошёл в класс так тихо, что Ким услышал его только по скрипу половицы. Серые глаза, которые казались Киму безжизненными, коротко взглянули на вещи, которые лежали на столе преподавателя. Он сел в заднем ряду у стены, и сразу опустил взгляд, уставившись в свои ладони. Ким мельком глянул на него и перевёл внимание на дверь.       Кларисса Вейн вошла следом — с ровной спиной и высоко поднятой головой. Её темные волосы, — тоже собранные в небрежный хвост, красиво калыхались, когда она прошла мимо. Но Ким заметил, как она сжала пальцы в кулаки, прежде чем коснуться ручки. Она перевела дух, затем улыбнулась — Киму это напомнило людей, которые хотят скрыть страх. Она в этот раз заняла свободное место у окна. Она села, поправила платье и уставилась в пустоту.       Дамиан Холт почти вбежал, он тяжело дышал, его каштановые волосы были в ужасном состоянии и Ким удержался от желания отправить в него дротик. Тот увидев, что остальные уже на местах, замер на мгновение, словно хотел развернуться, но передумав, направился к своей парте. Он бормотал извинения, и, не поднимая глаз, рухнул на стул.       Руфус Грант был последним. Он влетел в класс с папкой под мышкой, и на его щеке красовалось чернильное пятно. Светлые волосы, которые достигали плеч, тоже были испачканы в черниле. Ким вздохнул и подавил желание отправить и в него несколько дротиков. Руфус что-то бормотал, — то ли извинения, то ли проклятия, — и юркнул на свободное место рядом с Дамианом.       Когда колокол затих, Ким поднялся и обвёл взглядом учеников.       — Здравствуйте, — произнес он. — Я надеюсь, что за время каникул вы не забыли, что такое дисциплина.       Никто не ответил.       Ким подошел к двери и, не оборачиваясь, запер её на ключ. Щелчок замка прозвучал в тишине очень громко. Бад приподнял бровь; Кларисса нахмурилась; Альберу чуть заметно напрягся. Ким всё это заметил.       Он медленно пошёл к своему столу, опёрся руками о поверхность и наклонился вперед.       — Вы знаете, что такое безопасность. Знаете, как вести себя на балу. Как отвечать на оскорбления. Как прятать кинжал в рукаве, — он сделал паузу. — Но что вы сделаете, если враг — не за стенами вашего дома? Что вы сделаете, если тот, кто хочет вашей смерти, уже внутри?       Он обошёл стол и остановился у окна. Свет падал на его лицо, делая черты резче. Он смотрел в пустоту перед собой, ощущая кожей взгляды учеников.       — Ситуация первая, — он повернулся. — Вы живете в своем замке. У вас есть стража, слуги, люди, которые готовят вам еду, чистят комнату, проверяют замки. Вы доверяете им. И один из них — человек, которого вы знаете много лет, которому платите, который никогда не давал повода для сомнений — решает, что ваша жизнь больше не нужна. Он входит в вашу спальню с ножом в руке. Как вы заметите его до того, как он нанесёт удар?       Бад хмыкнул.       — Звучит как заговор, — сказал он.       — Звучит как реальность, — поправил Ким. — Молодой мастер Бад, Вы бы заметили?       Бад задумавшись провел рукой по волосам, убирая выбившиеся пряди назад.       — Возможно. Моя дверь скрипит, если её открывать слишком быстро. Я бы услышал этот скрип. И, возможно, я бы оставил щепку между дверью и косяком. Если она упала — кто-то входил без меня.       — Хорошо, — Ким кивнул. — Но что, если враг знает о щепке? Что, если он уберёт её, войдёт и поставит обратно?       Бад нахмурился. Его взгляд потемнел.       — Тогда... — он замолчал, обдумывая. — Я бы спал с кинжалом или артефактом под подушкой. Но если он достаточно быстр — это меня, разумеется, не спасёт.       — Верно, — Ким перевел взгляд на Клариссу. — Мисс Вейн, ваши мысли?       Кларисса подняла голову. Её глаза блестели в свете магических ламп.       — Я бы обучила служанку, которая верна. Попросила бы её проверять мою дверь дважды в день — утром и вечером. Ей можно доверять больше, чем себе, потому что она не спит в моей комнате и не устаёт так, как я. Если она заметит что-то странное — я буду знать до того, как это случится.       — Неплохо, — кивнул Ким. — Но Вы говорите о доверии. А что, если эта служанка и есть убийца?       Кларисса побледнела. Её пальцы сжали край платья.       — Я бы проверила её. Несколько раз. Создала бы ситуацию, в которой она могла бы проявить себя. Оставила бы на столе поддельное письмо с важной информацией и посмотрела, дойдёт ли оно до того, кому не должно.       Ким кивнул. В его взгляде мелькнуло одобрение. Затем он перевел взгляд на Альберу. Тот сидел неподвижно — слишком правильная спина, слишком ровные плечи, слишком задумчивый взгляд.       — Ваше Высочество, — сказал Ким. — Что Вы думаете об этой ситуации?       Альберу поднял глаза. Его голос был мягким и ровным:       — Я думаю, что важнее не обнаружить врага, а не дать ему шанса стать врагом. Я бы обратил внимание на тех, кто слишком старается понравиться мне. На тех, кто слишком часто предлагает помощь. На тех, чья преданность кажется чрезмерной. Обычно именно они и есть те, кто ждут подходящего момента.       Ким прищурился. В ответе Альберу звучала горечь. Он не говорил о гипотетической ситуации. Он говорил о том, что знал лично. Ким не стал давить. Он уже видел такие глаза у Кэйла и Чхве Хана. У всех у них своя война, и лезть в неё без приглашения — глупо.       — Хорошо, — кивнул он. — Ситуация вторая. Вы садитесь за обеденный стол. Перед вами ваше любимое блюдо. Его приносит повар, который работает на вашу семью двадцать лет. Еда пахнет так же, как всегда. Вы голодны. Вы поднимаете вилку. И замечаете, что у повара дрожат руки. Почти незаметно, но вы видите. Что вы делаете?       Дамиан Холт поднял руку. Ким кивнул. Тот встал, чуть сгорбившись.       — Я бы сказал, что у меня болит живот. И попросил бы принести суп. В суп легче добавить яд, но если повар откажется — это будет подозрительно. Если он принесёт суп, я попрошу его попробовать первым.       — А если он откажется пробовать?       Дамиан замялся.       — Тогда я бы сказал, что не голоден и ушёл бы.       — Вы бы потеряли лицо, — сказал Ким. — Но остались бы живы. Не лучший план, но работает. Садитесь.       Дамиан сел с облегчением. Ким повернулся к Альберу.       — Ваше Высочество, если враг уже стоит перед вами с дрожащими руками и тарелкой еды — что Вы сделаете?       Альберу молчал.       — Если я узнаю его, — сказал он наконец.— я сделаю вид, что не заметил. Буду есть. Медленно. Буду отвлекать разговорами. Оставлю часть еды, чтобы показать, что не голоден. А когда он уйдёт — вызову тех, кому доверяю. Я не стану рисковать ради лица. Я сделаю вид, что ничего не заметил.       Ким кивнул. Альберу говорил как человек, который не раз сталкивался с этим.       — Ситуация третья, — Ким поднялся. — Вы возвращаетесь в свою комнату. Всё выглядит так же, как утром. Кровать заправлена. Книги на месте. Но вы чувствуете, что здесь кто-то был. Возможно, лёгкий запах, которого не было раньше. Или чуть сдвинутый ковёр. Может быть бумаги лежат не совсем так, как вы их оставили. Что вы делаете?       Зион Атчесон поднял руку. Ким приподнял бровь — тот говорил редко.       — Я бы сделал вид, что не заметил. Продолжил бы жить как обычно. Но я бы положил на бумаги артефакт, который показывает, кто их трогал. И, наверное, оставил бы на столе записку на языке, который знаю только я. Если кто-то её прочитает — я узнаю, что это был кто-то образованный.       Ким поднял брови от последнего предположения. Оставить записку? Узнает? Или мистер Атчесон имел в виду, что записка будет слаженной? Если нет, и записка будет просто открыта лежать... Он покачал головой, не собираясь так глубоко размышлять над возможными ситуациями. Может быть, у него просто аналоги камер есть в комнате. Кто этих аристократов знает.       — А если тот, кто рылся в Ваших вещах, тоже знает этот язык? — решил он уточнить.       — Тогда я пойму, что он следит за мной давно. И значит, я должен быть осторожнее, чем думал.       Ким посмотрел на него с легкой задумчивостью.       — Садитесь.       Ким медленно прошел вдоль рядов, остановившись у стола Альберу. Он посмотрел на него сверху вниз.       — Ваше Высочество. Ваш ответ.       Альберу сел ещё ровнее.       — Я бы ничего не сказал. Ничего не изменил. Я бы позволил им думать, что не заметил. И я бы подождал, когда они вернутся.       — Почему?       Альберу посмотрел ему прямо в глаза.       — Потому что если ты даёшь врагу понять, что знаешь о нём, он становится осторожнее. Если ты показываешь ему, что уязвим, он становится смелее. Я бы предпочёл, чтобы он был смелым и ошибся.       Ким смотрел на него долгую секунду. Затем медленно кивнул.       — Хорошо.       Ким вернулся к своему столу.       — Вы продолжаете мыслить рационально и искать выходы из сложных ситуаций. Но, что насчет ваших рефлексов?       Вопрос повис в воздухе. Они ждали этого. Они ждали, что профессор что-то скажет, чтобы закончить этот урок. Время текло медленно, и тема не требовала активной умственной деятельности. И всё же, их ожидание сбылось. Профессор Ким произнес то, что в какой-то степени, многие из них ждали.       — Я вижу, вы все в предвкушении, — он наблюдал, как лица учеников начали медленно меняться. — В таком случае, готовьтесь. На следующем занятии я проверю ваши рефлексы и способности вести сражения. Не подведите и в этом.       Он сел в кресло и прикрыл глаза, давая понять, что оставшееся время ученики могут провести как заблагорассудится.