Часть 22

      Карета остановилась возле ворот в город. Он аккуратно взял Он и Хонг, и вышел из транспорта.       Ким встал в очередь простого народа, который заезжает в город.       — Цель визита?       — Возвращение по месту работы и жительства, — ответил Ким.       Он вытащил из кармана брюк свои документы, которые переложил туда, как только вышел из кареты. Он протянул их стражнику.       Стражник сверил, покивал, и вернул их Киму.       — Проходите.       Он и Хонг, которые перебрались на его плечи, начали изучать город.       Их внимание привлекло большое здание. Оно было таким же высоким как королевский дворец, однако цвет здания совсем не гармонировал с остальным городом.       Здание было красного цвета, а окна были видны редко. Казалось, окна совершенно чёрные, которые не пропускают и не отражают никакого света.       От здания веяло холодом, несмотря на его теплый цвет. У Он и Хонг шерсть стала дыбом, и они не могли понять почему.       Здание выглядело красивым и изящным, но по какой-то причине им не хотелось заходить внутрь. И Хонг, и Он чувствовали, что если войдут туда, то больше никогда уже не выйдут.       Ким, почувствовав, что ноше на плечах некомфортно, ускорил шаг.       Оказавшись на своей улице, он ощутил на себе внимательный взгляд. И Ким знал — это не Дракон. Чёрный Дракон парил над его головой, а взгляд он ощущал совсем с другой стороны.       Он достал ключи и отварил дверь. Как только Ким закрыл дверь, Он и Хонг приняли обличье людей.       Ким махнул в сторону дивана рядом с кухней и направился проверять комнаты. У него было мало вещей и многое он забрал с собой. Но он чувствовал, что что-то изменилось.       Из-за его длительного отсутствия собралась пыль, и это было логично. Но ему что-то не давало покоя. Он прошёл весь дом, но ничего не изменилось. Всё как прежде. Нет новых предметов или других изменений.       Ким вздохнул и вернулся к Он и Хонг.       ***       Ким выделил им свою комнату, в которой могли бы удобно расположиться Он и Хонг. В комнате также были шкафы и другие предметы интерьера. Правда, вещей у них было немного, а точнее — всего несколько. Однако Ким решил, что на днях сошьет детям одежду.       Чёрный Дракон их покинул, он не мог на протяжении долгого времени сидеть в пустом доме. Ему хотелось изучать, ощущать. Ему хотелось жить.       Он и Хонг не покидали дом. Чувство опасности их не покинуло, и они из тех, кто доверяют своим ощущениям.       Ким выходил — к Барбаре — помочь с выпечкой, в бар — за алкоголем и потренироваться мечом. Его всегда кто-то провожал взглядом и следовал за ним в тени. Его это напрягало, но несмотря на слежку, он не прекращал заниматься делами.       Ким видел, что Он и Хонг здесь неуютно. Они пытались казаться сильными и взрослыми, но он видел их насквозь.       — Вы уверены, что хотите здесь и дальше оставаться? — спросил Ким, когда Он и Хонг зашли на кухню.       На улице уже светало, но людей было совсем немного. Кто-то спешил на работу, кто-то просто прогуливался. Ким раньше любил гулять в это время суток. В такие моменты он чувствовал себя особенно легко и мог лучше сосредоточиться, особенно когда дул прохладный ветер.       Он и Хонг переглянулись. Они стояли в дверях кухни. Раньше они редко ходили в человеческих обличьях, но за время с Кимом, им этот образ стал нравится.       — Мы не хотим уходить, — твёрдо произнесла Он. Ким в последнее время часто задавал этот вопрос и Он понимала: он хочет помочь. — Ты не был против, чтобы мы жили здесь.       — Не был против. Однако раньше не было ощущения надвигающей грозы. И сейчас вы всё больше остаётесь одни. Раньше вас мог защитить Дракон, но он пустился познавать мир, — он поставил чашки на стол и навис над едой, которая должна была вот вот приготовиться. — И брать вас в кошачьем обличии я могу всё реже и реже. Я могу оставлять вас у Барбары на несколько часов, пока занят, но не думаю, что вам будет весело прыгать за ниткой.       Ким и сам понимал, что его слова звучат странно и неправильно. Не приюти он их собственноручно, возможно, ситуация выглядела бы иначе. Но сейчас всё выглядит так, будто он советует им жить на улице.       Ким положил яйца и мясо в тарелки и посмотрел на молчаливых Он и Хонг. Они не спешили отвечать. Ким вздохнул и сел за стол, оборотни, задержавшись на мгновение, сели завтракать.       В целом, если не считать проблему с оборотнями, то время проходило нормально. Ким собственноручно создал детям несколько повседневной одежды. Но носить они могли её лишь дома.       Он также, как и планировал ранее, начал заниматься созданием карандашей. Разумеется, изначально появились проблемы, приходилось договариваться и обсуждать создание карандашей с другими, но, кто сказал, что будет легко?       Ким жаловался, но не сильно. Дополнительному доходу он был рад. Карандаши не имеют большого спроса, однако сбывать их всё же получалось. Дни тянулись медленно, недели тоже.       Наконец наступил день, когда первые каникулы пришли к концу. Ни разу за время каникул никто не пожаловал Киму из академии. Он взял в руки кейс и посмотрел на молчавших Он и Хонг.       — У меня сегодня два занятия. Будьте начеку. Вернусь вечером.       Коротко и ясно. Оборотни кивнули и прошли в спальню. Ким покачал головой, ему не нравилось, что дети, которые столкнулись с жестокой и несправедливой судьбой вынуждены сидеть в четырех стенах.       Он вышел на улицу, закрывая дверь на ключ. Ким привычно ощутил на себе взгляд. Это начинало раздражать.       Его смотритель прошел с ним до самой академии, он пропал лишь тогда, когда Ким скрылся в красном здании, которое внутри было белым.       Он посмотрел на свои часы. Девять утра. Первый урок будет у младшего класса.       Он вошёл в свой класс. Было пусто — ученики на уроках. В кабинете также было пусто. Помещение было в чистоте и порядке. Он устроился в кресле, открыл кейс и откинулся на спинку.       «Можно отдохнуть», — подумал он. Невольный смешок сорвался с его губ. — «Тц. Вначале, поступая в академию я думал об отдыхе и возможной жизни бездельника. Однако тот отдых, который я себе представлял, сильно отличается от того, что происходит сейчас».       Ким прикрыл глаза. Как бы ни было, у него есть два свободных часа.       ***       Несколько учеников младших курсов торопились на урок по этикету&самообороне. У них только закончился урок, но задерживаться в кабинетах или в коридорах они не желали. Профессор Ким, или Ким Рок Су, был тем, кого ученики одновременно и боялись, и понимали, и кем восхищались.       Кэйл Хенитьюз, староста, резко вытянул руку в нескольких шагах от класса, в котором проходили уроки Ким Рок Су. Ученики, которые бежали были вынуждены резко затормозить. Несколько минут ученики приводили себя в порядок — поправляли волосы, одежду, затем, выстроившись в ряд направились к классу.       Первым вошел Кэйл Хенитьюз, и он был первым, в кого полетел дротик.       — Здравствуйте профессор Ким! — помахал Кэйл Хенитьюз, рефлекторно ударив по дротику.       — Садитесь. Следующий.       Ученики напряжено входили в класс один за другим. Уворачиваться или ловить дротики было одновременно сложно и легко. Ким Рок Су сегодня был милостив — целился в руки и плечи. Несколько учеников, которые не привели себя в порядок были вынуждены отворачиваться или ловить несколько дротиков за раз. Ким стоическим лицом наблюдал за их попытками увернуться от дротика.       «Должен ли я создать аналог травмата?» — мелькнула мысль, которую он к сожелению был вынужден развеять. Следующим в кого должен был отправить дротик — Чхве Хан.       Чхве Хан, как Пасетон и несколько учеников, поймал дротик. Кэйл Хэнитьюз, Роберт Кроссман и несколько учеников, били по дротику.       Розалин Брек и Гленн Поэфф сожгли дротики. Эндрю Кроссман и несколько аристократов остановили дротик с помощью артефактов.       Было несколько учеников, которые не успели увернуться или поймать дротик. Они, опустив голову, столпились у входа. Ким обвел взглядом учеников и вздохнув, сел обратно в кресло. Ученики, которые сидели, тихо шептались. Стоящие ученики наоборот, помалкивали.       И, наконец прозвучал звонок, оповещающий о начале нового урока. Ким встал.       — Присаживайтесь. Здравствуйте. Я рад, что все отдохнули после каникул, но меня расстраивает, что многие из вас расслабились.       Ким закрыл кейс и переместил его в кресло. Он обошел стол и встал так, чтобы его видели все ученики.       — В начале вы показывали рвение в желании защитить себя. Но, по неизвестной мне причине, некоторые решили, что можно доверить свою жизнь кому-то. Снова. — он покачал головой. — Сегодня не будет занятий в тренировочной арене академии.       Ученики едва слышно выдохнули. Ким начал собирать дротики, которые никто не поймал или, которые отскочили. Он выпрямился и сложил руки за спиной, окидывая каждого ученика взглядом.       — Сегодня мы будем размышлять. Однако, прежде чем я представлю ситуацию, мне потребуется помощь одного из вас. Не желает кто-нибудь? От вас требуется стоять рядом, и демонстрировать то, что будет обсуждаться.       В аудитории было тихо, но после слов Кима повисла более почти осязаемая тишина. Ученики начали слабо переглядываться. Никто не желал участвовать в этом.       Кэйл тихо застонал. Он тоже не хочет, но понимает, что произойдёт, если никто не выдвинет свою кандидатуру.       — Нет? Тогда прошу Вас, молодой мастер Кэйл, встать и подойти ко мне.       Кэйл выглядел как мученик. Он встал плечом к плечу с Кимом. Розалин сжала кулак в знак поддержки. Это его слегка успокаивало. Слегка. Потому что обеспокоенный взгляд Эрика его волновал.       Ким показал ученикам пустые руки.       — В руках у меня нет ничего. Однако отсутствие предметов не означает отсутствие опасности. Итак, ситуация. Вас хватают за воротник, — Ким посмотрел на Кэйла, тот слегка поколебался, но наклонил голову. Ким держал его воротник. — Вы не можете драться — это вульгарно. Ваши действия? Молодой мастер Кэйл будет показывать вам, как это выглядело бы со стороны.       Кэйл едва слышно вздохнул, хватка на его воротнике была свободной, но не менее неприятной. Кэйл предположил, что когда ученики начнут высказывать свои действия, хватка окрепнет.       Эндрю Кроссман был слегка раздражен. Он ни разу не попал бы в ситуацию, где будет без охраны. Некоторые ученики разделяли его мнение. Трудно было представить ситуацию, где ты — человек с постоянной защитой, попадаешь в эту ситуацию.       — Забыл добавить, — произнес Ким прежде, чем кто-то из учеников успел высказать свой вариант. — Я — агрессор. Вы меня когда-то оскорбили или учудили что-то такое, что заставило меня желать мести. Месть свершилась. Я держу вас за воротник и хочу избить. В голове крутится лишь одна мысль: «он должен извиниться».       Ким посмотрел на Чхве Хана. На самом деле, он хотел провести первое занятие после каникул здесь, не на арене. Однако, сейчас добавив детали, ему эта ситуация напомнила Чхве Хана, который похожим образом, в новелле, наступал на Кэйла Хенитьюза.       Ким прервал взгляд и вступил с другими учениками в зрительный контакт.       Первым поднял руку Кердик Уистан. Ким припомнил информацию.

Кердик Уистан.

Светло-серые волосы.

18 лет, второй сын обедневшего баронского рода.

Увлекается кулинарией и боевыми навыками. Предпочитает копья или гвизармы.

      — Попрошу извинения, — предположил он без особой уверенности.       — Извинения... — Ким слегка повернулся, отчего Кэйл вынужден был чуть качнуться следом. — Прекрасное слово. Слово, которое агрессор ждет, но... Сейчас я сжимаю вашу одежду, моя кровь кипит от негодования, я хочу увидеть унижение. Простое «извините», которое будет брошено с целью выйти из неприятной для Вас ситуации, разозлит меня сильнее. Оно будет казаться мне насмешкой, и, в порыве злости я нанесу удар. Молодой мастер Кэйл, будьте любезны, продемонстрируйте как можно извиниться, не признавая свою вину, а стремясь как можно скорее разрешить этот конфликт.       Кэйл мысленно застонал, но заставил себя скосить глаза в сторону и максимально сухим, скучающим тоном бросить:       — Извини.       Ким тут же чуть сильнее сжал ткань, намеренно создавая дискомфорт, и посмотрел на учеников.       — В его голосе только досада от того, что его потревожили. И я чувствую это, я зол. Теперь я хочу не просто извинений, а крови. Ваши действия дальше?       Розалин прикусила губу. Она хотела что-то сказать, но её опередил Эрик.       — Если слова не работают... Нужно сменить тактику. К примеру, показать страх, — предположил Эрик, его взгляд был прикован к тому, как Ким удерживает Кэйла. — Возможно, агрессор опомнится, если жертва... перестанет быть наглой?       — Хороший ход мысли, молодой мастер Эрик, — Ким кивнул. — Страх... тут нужно быть осторожным. Сильный страх может вызвать у агрессора чувство власти и возбудить еще больше. А вот слабость, признание боли и, что важнее, обращение к личности агрессора...       Ким снова посмотрел на Кэйла. Тот устало прикрыл глаза на секунду, а затем сделал то, что у него получалось лучше всего — сыграл роль.       Кэйл опустил плечи, он расфокусировал взгляд и смотрел в пустоту, но видел это лишь стоящий рядом Ким.       — Мне жаль, что я заставил тебя так злиться. Я погорячился. Пожалуйста... отпусти.       В помещении воцарилась тишина. Эрик, расширенными глазами наблюдал, как Кэйл изображает легкие судороги. Он считал, что знает Кэйла лучше многих, — если не всех. Однако он даже не предполагал, что когда-нибудь услышит из его уст что-то настолько искреннее. Осознание, что это — фальш, вызвало боль.       «Был ли искренен Кэйл со мной хоть раз? Или это была игра? Если так, то какая причина? Он не хотел ранить мои чувства?»       Кэйл сосредоточившись, посмотрел на молчавшего Кима, который до сих пор держал его воротник. Кэйл поднял бровь, на устах появилась улыбка.       — Профессор Ким? Я сыграл слишком хорошо?       — Ты... — тихо выдохнул Ким. Он едва заметно сжал его воротник, но через мгновение отпустил одежду. — Отлично, молодой мастер Кэйл.       Он поправил складку на одежде, и посмотрел на учеников. Ким заметил, что они смотрят с недоверием на Кэйла. Не каждый день узнаешь, что известный отброс способен просить прощения.       — Все видели разницу. Запомните, признание своей вины — это не унижение. В реальности никто не может унизить вас, признав вашу ошибку, если вы сами не решите играть роль жертвы.       — Но если противника это не успокоит? — спросил громко Эндрю Кроссман, взметнув руку вверх.       Ким кивнул, принимая вопрос. Он поднял бровь, безмолвно спрашивая, есть ли у кого ответ.       Розалин Брек подняла руку и получив кивок, встала.       — Я считаю, что в таком случае имею право ударить в ответ. Если человек не принимает извинения, кои продемонстрировал молодой мастер Кэйл, значит ему на это плевать. Он пришел, чтобы причинить мне боль или насладиться моим страхом.       — Верно, мисс Брек. Садитесь. Молодой мастер Кэйл тоже, присаживайтесь.       Ким посмотрел на растерянного Эрика.       — В момент, когда противник отвергает вашу капитуляцию, он перестает быть просто агрессором. Он становится угрозой, которую необходимо нейтрализовать. И в таком случае вы можете действовать, не беспокоясь о своей репутации. Тем не менее важно не переусердствовать. Не стоит поддаваться эмоциям. Вы можете сломать ему колено или руку. Можете поджечь волосы. Сделайте что-то, что надолго останется в его памяти, но уже в другом свете: страх и понимание того, что даже без людей за спиной, вы сможете дать достойный отпор.       Ким обвел взглядом каждого ученика. Он посмотрел на нахмурившегося Чхве Хана, которому, возможно, его слова казались слишком грубыми. И Хан будет прав.       Потому что Ким Рок Су знал: людям можно давать шанс, они не монстры, которые вставали на пути у него или у Чхве Хана.       Но также Ким знал, что люди, которые жаждут мести, могут стать в разы хуже и опаснее монстров.       Он сел в свое кресло.       — Страх... Я не собираюсь создавать из вас монстров или бесчувственных убийц. Но вы должны понимать: страх может как сломать жизнь, так и спасти её. В некоторых случаях страх может быть более эффективным инструментом, чем самое искреннее прощение. В следующий раз, когда этот противник увидит вас, ноющий сустав начнет подавать сигнал раньше, чем мозг успеет составить план нападения.       Ким окинул взглядом удивленных учеников.       — Да, и такое может быть. То же самое бывает и со шрамами, но реже и... иначе. Я думаю, вы можете более подробно узнать это сами. Я клоню к тому, что такие вещи, как шрамы или переломы, заживают не сразу, и иногда, могут реагировать на погоду.       Он постучал пальцем по столу. У него это было частым явлением, и каждый шрам реагировал по разному, но в одном они были едины: зуд. Шрамы часто вызывали зуд.       — Возможно, вы скажете: «но здесь есть зелья, целители!» Но ни зелья, ни целители не способны восстановить глубокие шрамы или ранения. Они могут ослабить боль. Убрать её на время. Но она не пропадет.       Он помолчав секунду добавил:       — По крайней мере, у людей. Некоторым расам подобное может помочь. Но не всем и не всегда.       Ким прикрыл глаза.       — Свободны. У вас есть десять минут до окончания урока, проведите его с пользой и не шумите.