Глава 5

Мира ненавидела процедуры у Виктории. Несомненно, они помогали ей легче переносить трансформации и яснее помнить, что происходило, пока она была волком. Но сам процесс был унизительным. Виктория, впрочем, старалась вести исследования максимально деликатно, движимая в равной степени профессиональным интересом и своеобразной жалостью. Сама Виктория была обращена полвека назад — добровольно. О вампирах и оборотнях она узнала гораздо раньше, когда её семья платила дань одному из старейшин клана Камарильи. Девушку с юных лет манил запретный мир, и она умоляла позволить ей его изучать. Главой клана тогда был Иоанн — могущественный, но отталкивающий внешне вампир. Его тучная фигура, борода, спадавшая на грудь, и густые брови, почти скрывавшие глаза, не делали его привлекательным. Он был жаден и властолюбив. Но он был очарован любопытством юной Виктории и предложил ей брак. Ей было всего шестнадцать, и она мало что понимала. Родителей, похоже, не смущало, что на их дочь положил глаз многовековой монстр. Викторию пленила не личность Иоанна, а возможности, которые он открывал. И он сдержал слово. Став его женой и вампиршей, Виктория получила в распоряжение собственную лабораторию. Всё своё время, свободное от редких супружеских обязанностей, она посвящала науке. Оборотней она изучала чуть меньше тридцати лет — они были редки и практически не поддавались приручению. Поначалу над ней посмеивались, считая её увлечение детской забавой. Серьёзно её воспринимал лишь один человек — Владислав Дракула. Граф живо интересовался наукой, особенно всем, что могло усилить его власть. Именно он первым начал систематически пытаться подчинять оборотней силой воли, но на это уходили месяцы. Виктория предложила революционную теорию: ломать их волю постепенно, давая передышки, чтобы в перерывах между болью и страхом в них просыпалось признание хозяина. Метод сработал. Их совместная демонстрация на Совете Кланов произвела фурор, и вскоре их методику взяли на вооружение все. Сама Виктория продолжила исследования. На просьбу Амелии она отреагировала мгновенно. Получив описание ситуации, она велела немедленно седлать лошадей и выдвинулась в Будапешт. К счастью, она была неподалёку и смогла прибыть в замок уже через день. – Как ты определила, что она гибрид? – спросила Виктория, склонившись над Мирой с инструментом, похожим на тонкое шило. – По запаху крови. Оборотни пахнут псиной, даже в человеческом облике. Она пахнет человеком, – ответила Амелия. – Ну, ты и сама гибрид, – заметила Виктория, бросая на Амелию быстрый оценивающий взгляд. Амелия кивнула и отошла в сторону, стараясь не мешать. Мира же терпеливо молчала. Ей и самой было интересно, что из этого выйдет. Никто в её семьи никогда не пытался ей помочь — только боялись. Брат и сестра сторонились её, отец держал на расстоянии. Она была чужой, проклятой. Отец оборудовал для неё клетку, где она могла пережидать полнолуние, и на этом его участие заканчивалось. Состояние рода Валериусов было плачевным. Вся казна уходила на оружие, доспехи и наём охотников для войны с могущественным врагом — тем самым Дракулой. Мира мало что понимала в этой войне, её держали в неведении, редко выпускали из поместья и почти с ней не разговаривали. Своим «счастьем» она была обязана случайности. Русский аристократ Илья увидел её во время одной из редких прогулок у поместья. Что могло привлечь его в испуганной четырнадцатилетней девочке — было загадкой. Отец, узнав о его интересе, рассказал ему о её проклятии. Но Илья лишь укрепился в своём решении и пообещал «разобраться». Так Мира оказалась в России. Её превращения оставались тайной. В клетку её запирал лично муж, не допуская посторонних. Он оставлял её там на три дня, а затем возвращал в покои. Она могла бы смириться с жизнью без любви, но Илья переступил все границы. И когда ей исполнилось двадцать, она с ужасом осознала его истинные, извращённые наклонности люить маленьких девочек. Именно тогда она окончательно возненавидела его. День побега она помнила в мельчайших деталях. В их дом ворвались рыцари Святого Ордена Ватикана, потребовав выдать Миру и доставить её с собой. Пока Илья препирался с ними, Мира, сидевшая в своей комнате, поняла — это конец. Её либо убьют, либо превратят в подопытное животное. Не дожидаясь развязки, она напала на слугу, превратилась в тёмного волка и бежала. Её путь в Будапешт занял несколько месяцев. В полнолуния она пряталась в подземных катакомбах, приковывая себя цепями к стенам, чтобы никому не навредить. Она надеялась добраться до семьи, потребовать объяснений. Затем наткнулась на охотников, столкнулась с тем самым мужчиной... и очнулась уже у Амелии. Дампиру она поначалу не доверяла ни на секуду. Но постепенно привыкла. Амелия не была с ней груба, помогала и не сажала на цепь. Наоборот, с помощью Виктории она учила Миру контролировать зверя внутри. Виктория брала у неё образцы крови, изучая родословную и ища способ обуздать внутреннего зверя. Новость о том, что Амелия — дочь заклятого врага её семьи, Мира узнала позже. Но она не стала ненавидеть её или пытаться убить. Её собственная семья предала и отвергла её, а Амелия, всего лишь дочь, никогда не участвовала в делах отца. Они были всего лишь двумя пешками в большой игре. По крайней мере, Мира надеялась, что это так, и Амелия не использует её в своих целях. Для самой Амелии известие о том, что Мира — Валериус, стало шоком. Но история девушки говорила сама за себя: к своей семье та не имела никакой привязанности. Амелия, впрочем, допускала, что мать Миры была укушена оборотнем во время беременности не случайно, но решила пока умолчать об этом, чтобы сохранить хрупкое доверие. Зачем ей Мира? Амелия видела в гибриде ценный актив — сильного, потенциально преданного союзника. Да и тот факт, что её разыскивает Ватикан, делал Миру особенной. Виктория взяла очередной образец крови и сверила его с предыдущим в пробирке. – Есть прогресс, дамы, – провозгласила она торжественно. – Внимаем, – откликнулась Амелия. Виктория отложила пробирки, сняла перчатки и подошла к окну, всматриваясь в небо. До полнолуния оставались считанные часы. Если её сыворотка сработает, это будет победа над самой природой, вызов Богу и Смерти. – Твоя сила останется прежней. Но в это полнолуние, возможно, Амелии не придётся тебя контролировать. Сыворотка должна помочь тебе сохранять разум во время трансформации. Мира робко улыбнулась и взглянула на Амелию. Та ответила ободряющим кивком. – Значит, ты сможешь меня... вылечить? – в голосе Миры прозвучала надежда. – Всё не так просто, милая. Я могу помочь лишь контролировать силу, понимать, что ты делаешь. Когда-то я создала подобную сыворотку для Владислава. Она помогала исцелить обращённых. Но ты была рождена такой, кровь волка — часть тебя с самого начала. Её не вырезать. Мира тяжело вздохнула, смиряясь с тем, что полного избавления не будет. Но шанс обрести контроль над проклятием, отравившим её жизнь, уже был немалым. Она с благодарностью посмотрела на Викторию. – Всё равно спасибо. Ты — волшебница. – Нет, я учёный. Но приятно слышать. Ну что, готова? Мира решительно кивнула. Виктория быстрым точным движением ввела шприц ей в вену. Мира почувствовала, как по её жилам разливается странный холод, от кончиков пальцев до ключиц, а затем к сердцу. Мгновение спустя её тело сковала мучительная судорога. Боль заставила её корчиться и издавать истошные крики. Амелия тревожно взглянула в окно — в этот момент над горизонтом повисла полная луна. Она уже приготовилась применять гипноз, но Виктория остановила её, положив руку на плечо. – Подожди. Спустя несколько секунд перед ними стояла огромная волчица с чёрной шерстью, мощными лапами и острыми клыками. Но в её глазах, обычно полных слепой ярости, теперь читалось осознание. – Мира? Ты меня слышишь? – осторожно спросила Виктория. Глаза волчицы смягчились. Она опустила голову и издала тихое, почти смиренное поскуливание, усевшись на пол. Амелия, не веря своим глазам, сделала шаг вперёд. После столетий хаоса и насилия она видела невозможное — оборотня, сохранившего разум. – Подойди к ней, – прошептала Виктория. Амелия медленно приблизилась. Волчица наклонила голову, позволяя ей прикоснуться к своей щеке. Шерсть была грубой и колючей, но под ней билась жизнь, которой теперь управлял разум. – Действительно получилось, – прошептала Амелия, и на её губах появилась редкая, искренняя улыбка,– Виктория, ты превзошла саму себя. Учёная-вампирша радостно похлопала в ладоши, её глаза сияли торжеством. – У нас получилось! Разум подчинил зверя!