Часть 3

Утром следующего дня Гермиона стоит перед дверью офиса, сжимая ремешок сумки так сильно, что белеют костяшки пальцев. Сердце колотится — не от двух стаканчиков кофе, а от воспоминаний о вчерашнем вечере и о роковой ошибке. Её щеки всё ещё предательски горят, словно все вокруг знают, что она сделала. Она глубоко вздыхает, поправляет пиджак и делает шаг вперёд… Но замирает перед ручкой двери. Что если Малфой будет насмехаться над ней? Он ведь найдёт способ превратить это в бесконечный повод для подколок! Гермиона мнётся на месте, прокручивая в голове десятки остроумных ответов, реплик и оправданий. Если он скажет хоть слово — она готова поставить его на место. Но если он промолчит… станет ли ей легче? Она делает ещё один глубокий вдох, выпрямляет спину и толкает дверь. Их кабинет встречает её привычной тишиной. Она идёт к своему столу, пытаясь не смотреть в сторону Малфоя, но чувствует его взгляд — холодный, изучающий, слишком внимательный. — Доброе утро, Грейнджер, — раздаётся его ленивый голос. Гермиона собирает всю силу воли, чтобы улыбнуться как можно спокойнее. — Доброе, — отвечает она, но голос звучит чуть резче, чем хотелось бы. Он слегка улыбается, как будто это именно та реакция, которую он хотел увидеть. Гермиона почти бросается к своему столу, стараясь не встречаться взглядом с Малфоем. Сумка падает на стул, пальцы лихорадочно перебирают папки — лишь бы не смотреть в его сторону. Сердце всё ещё колотится. — Ты так и не отправила отчёт вчера, — лениво замечает Малфой, не поднимая головы от экрана. Гермиона замирает, ощущая, как по щекам поднимается жар. Чёрт. Она действительно забыла. Из-за этой ситуации отчёт совершенно вылетел из головы. — Отправлю сейчас, — быстро отвечает она, открывая ноутбук и стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Только щелчки клавиш слышны в тишине, пока она торопливо набирает письмо. Но вдруг тишину пронзает тихая, почти довольная усмешка. — Только без фотографий, Грейнджер, — произносит Драко, поднимая взгляд и встречаясь с ней глазами. Мир будто замирает. Щёки полыхают ещё сильнее, но вместо того чтобы стушеваться, она выпрямляется, сжимая губы в линию. — Неужели эти фотографии так сильно впечатлили тебя, что ты не можешь успокоиться и забыть об этом? — парирует она, голос звучит удивительно уверенно, хотя сердце бешено стучит. Драко улыбается — медленно, почти лениво, с оттенком откровенного заигрывания. — Забыть? — протягивает он, откидываясь на спинку кресла. — О, Грейнджер, я не каждый день получаю интимные снимки от своих коллег. Она едва не роняет ручку, но собирается и поднимает подбородок. — Вряд ли ты вообще хоть раз получал такие фотографии, — холодно отвечает Гермиона и снова поворачивается к экрану, хотя по пылающим щекам ясно, что спокойствие — это всего лишь маска. В кабинете раздаётся тихий смешок, и через секунду его голос звучит уже тише. — А вот это уже удар ниже пояса, Грейнджер, — лениво тянет Малфой, облокачиваясь на свой стол. — Ты серьёзно думаешь, что я не получал ничего подобного? Она стискивает зубы, не глядя на него. — Серьёзно думаю, что ни одна из девушек не присылала тебе ничего, что могло бы сравниться с моей «ошибкой», — парирует она, сама удивляясь своей смелости. Малфой замолкает на пару секунд, затем ухмыляется ещё шире, наклоняясь чуть ниже, так что его голос звучит почти шёпотом: — Знаешь, Грейнджер, пожалуй, ты права. Ни одной не удавалось меня так… Отвлечь на весь вечер. Её дыхание сбивается, и она резко выпрямляется, не желая показать, что его слова задели её сильнее, чем должны были. — Прекрати, Малфой, — бросает она, глядя прямо ему в глаза. — Я не собираюсь больше обсуждать это с тобой. — Как скажешь, Грейнджер. Но знай — если захочешь повторить, я не буду жаловаться. Гермиона едва не рычит от возмущения, но решает не отвечать, потому что любое слово будет звучать как готовность продолжить развивать эту тему, чего она совершенно не хочет. Гермиона сосредотачивается на отчёте, но чувствует, как жар от лица не уходит ещё очень долго. Через полчаса Гермиона почти выбегает из кабинета, бросив Малфою что-то невнятное про «важный звонок». В женской комнате она наконец выдыхает и прислоняется спиной к холодной плитке. Сердце всё ещё колотится. Дрожащими пальцами она вытаскивает телефон и быстро печатает сообщение: Твой дурацкий совет превратил мою жизнь в кошмар. Фото ушли не Рону. А МАЛФОЮ. Ответ приходит почти мгновенно. СТОП. ЧТО? Ты серьёзно? Как он отреагировал??? Гермиона зажмуривает глаза и бешено печатает, не успевая даже думать: Как ты думаешь, КАК? Он теперь каждый раз смотрит на меня так, будто видит меня голой. И шутит. Сегодня сказал, чтобы я «не прикладывала фото к отчёту»! Секунда тишины — и на экране появляется новое сообщение: О Боже. Это даже лучше, чем я могла представить. И что, он выглядел впечатлённым? Гермиона закатывает глаза, но щёки снова краснеют. Пэнси! Это не смешно! Я хотела, чтобы Рон обратил на меня внимание, а не этот самодовольный идиот! Ну… он ведь тоже ничего. И теперь он знает, что у тебя под одеждой ;) Тебе надо гордиться этим, детка, а не смущаться! Гермиона фыркает, блокирует экран телефона и умывается холодной водой, пытаясь хоть немного успокоиться. Но воспоминание о том, как Малфой смотрел на неё с ухмылкой, не выходит из головы...