Часть 7

Гермиона смотрит на экран телефона, где горит сообщение Рона, но не отвечает. Внутри неё просыпается ощущение, что сегодня она хочет что-то другое — просто для себя. Чёрт с ним, — думает она. Она решает всё-таки пойти в тот ресторан и сначала приглашает Пэнси. Но у подруги оказываются другие планы. Гермиона недолго думает и принимает решение: она пойдёт одна. Плевать. Ей хочется вкусно поужинать, насладиться хорошим вином и просто провести вечер по-своему. Что в этом плохого? — размышляет она, чувствуя лёгкую свободу. Внутри появляется тихое, почти запретное чувство удовольствия: быть в одиночестве и позволять себе маленькие радости — разве это не прекрасно? Гермиона проводит остаток дня, посвящая время уборке и повседневной рутине. Она аккуратно раскладывает вещи, протирает полки, наводит порядок в квартире — всё это помогает ей очистить мысли и сосредоточиться на себе. К вечеру она принимает душ, смывает с себя усталость дня и напряжение последних событий. Выйдя из ванной, Гермиона подходит к шкафу и выбирает самое красивое платье, какое только у неё есть. Тонкая ткань струится по её фигуре, подчеркивая достоинства, а лёгкий блеск делает образ элегантным. На ноги она надевает туфли на каблуке, в руки берёт небольшую сумочку и наносит помаду, слегка подчёркивая цвет своих губ. Затем Гермиона ещё раз смотрит на себя в зеркало, изучая отражение. Отлично выглядишь, — думает она, чувствуя, как волнение и предвкушение вечера переплетаются с лёгкой гордостью за себя. На входе в её любимый итальянский ресторан Гермиону встречает приветливая администратор, которая мгновенно узнаёт её и, улыбаясь, провожает к столику. Сев за стол, Гермиона ощущает лёгкое расслабление — мягкий свет, тихая музыка и запах свежей выпечки создают атмосферу уюта. Она берёт меню в руки и внимательно его изучает. После недолгого раздумья делает выбор: паста с нежным соусом, хрустящие брускеты и, конечно же, бокал её любимого вина. Гермиона улыбается официанту, который приносит бокал вина, и делает небольшой глоток, наслаждаясь терпким, слегка фруктовым вкусом. Она закрывает глаза на мгновение, позволяя себе расслабиться и почувствовать уют этого вечера. Но вдруг её внимание отвлекает низкий голос: — Вот это встреча, Грейнджер. Гермиона мгновенно открывает глаза. Перед ней стоит Малфой, в элегантном костюме, с той самой ухмылкой, которая мгновенно заставляет её сердце биться быстрее. Она замирает, глотая вино, ощущая, как тепло от напитка смешивается с внезапным волнением. Сердце сжимается, а мысли будто смешиваются: Что он здесь делает? Почему именно здесь? Малфой делает шаг ближе, и её глаза непроизвольно следят за каждым его движением. Гермиона ощущает, как её губы непроизвольно растягиваются в улыбке, но она собирается с силами и отвечает спокойно, пытаясь скрыть внутреннее смятение: — Малфой… Что ты здесь делаешь? — Ужинаю, — спокойно отвечает Малфой, поправляя манжет своего идеально сидящего пиджака. — Это мой любимый ресторан. Гермиона вскидывает брови. Вот так совпадение, — проскальзывает у неё в мыслях, но вслух она ничего не говорит. Малфой между тем кидает оценивающий взгляд на стул напротив неё, затем снова на неё саму: — Ты одна или к тебе кто-то присоединится? Гермиона коротко вздыхает, опуская глаза в бокал. — Одна, — отвечает она, и неожиданно для себя ощущает лёгкий стыд. Будто это что-то постыдное — пойти в ресторан одной. Она сердится на собственную реакцию. Но Малфой, похоже, не видит в этом ничего необычного. Он чуть склоняет голову и, небрежно, но с интересом спрашивает: — Могу я составить тебе компанию? Гермиона колеблется, пальцы машинально сжимают ножку бокала. Она не может решить — оттолкнуть его сразу или позволить нарушить её тщательно выстроенный вечер. Малфой, конечно, замечает её заминку. Его губы трогает лёгкая ухмылка, но голос звучит неожиданно мягко: — Если ты хотела провести вечер в одиночестве, Грейнджер, то я не стану тебе мешать. Гермиона закрывает глаза на секунду, глубоко вздыхает и, к собственному удивлению, произносит: — Нет… Присаживайся. Драко довольно улыбается и без лишних слов отодвигает стул. Сев рядом, он жестом подзывает официанта, чтобы тот перенёс его тарелку и бокал вина к столу Гермионы. Официант сдержанно кивает, и через минуту на столе уже красуются две тарелки, словно изначально предназначенные для совместного ужина. Гермиона пытается сохранять равнодушие, но сердце предательски учащает ритм. Она бросает на Малфоя взгляд из-под ресниц, а он сидит напротив — совершенно спокойный, будто в этом не было ничего необычного. — Позволь узнать, — произносит Малфой, слегка склонив голову, — Почему красивая девушка ужинает одна в этом прекрасном ресторане? Гермиона фыркает, откладывая вилку и бросая на него взгляд с явным вызовом: — Но ты тоже здесь один, Малфой. Он поднимает бровь, и уголки губ слегка дрожат в знакомой ухмылке: — Я привык к одиночеству. А вот ты… — он делает паузу, будто нарочно растягивая момент. — Уверен, с тобой должен быть мужчина. Гермиона отмахивается, берёт бокал и снова делает глоток вина, словно ставя точку в разговоре: — Мне и одной неплохо. Малфой хмыкает, но в его взгляде мелькает что-то большее, чем простая насмешка. Гермиона решает сменить тему, чтобы сбить с себя его слишком внимательный взгляд. Она берёт вилку, легко ковыряет пасту и спрашивает, стараясь звучать непринуждённо: — Ты часто тут бываешь? — Каждую неделю, — кивает Малфой. — По воскресеньям. Я не большой фанат готовки, так что… Отдыхаю от неё в выходные. Гермиона чуть приподнимает брови и делает вид, что её удивляет его честность. — А где же тогда ужинаешь по субботам? Малфой пожимает плечами, словно вопрос его совсем не смущает. — Зависит от настроения. Иногда французская кухня, иногда японская. Если совсем не хочется никуда идти — заказываю китайскую еду на дом. Гермиона кивает, притворяясь, что занята исключительно ужином, хотя сердце невольно ускоряет ритм — слишком легко он говорит с ней о вещах, которые вроде бы не должны её волновать. Малфой вдруг прищуривается, внимательно разглядывая её лицо. Его взгляд становится цепким, почти изучающим. — С тобой что-то не так, — произносит он спокойно, но с оттенком любопытства. Гермиона удивляется: как ему так легко удаётся это заметить? Видимо, долгие месяцы совместной работы дали ему достаточно времени, чтобы научиться читать её по мельчайшим признакам. Она торопливо отмахивается, отводя глаза к бокалу: — Всё в порядке. Малфой поднимает уголок губ в своей привычной полуухмылке и качает головой: — Да ладно, Грейнджер. Я знаю тебя уже давно. Меня не обманешь. Выкладывай. Его голос звучит так уверенно, что Гермиона ощущает, как в груди рождается неприятное волнение. Она всегда гордилась своей способностью держать лицо… но Малфой, похоже, снова умудряется видеть её насквозь. Гермиона вначале упрямо сжимает губы, решая, что посвящать Малфоя в свои личные дела — последнее, чего она хочет. Но потом приходит простая мысль: она ведь сама уже понимает, что не желает начинать отношения с Роном. Так зачем скрывать? Она отставляет бокал в сторону и, глубоко вдохнув, выкладывает всё как на духу. Рассказывает, что вообще-то должна была сидеть в этом ресторане с Роном, но он назвал его слишком дорогим. Малфой слушает молча, чуть наклонив голову. В его глазах нет насмешки, лишь холодный интерес. Потом он коротко хмыкает: — Хочешь моё честное мнение? Гермиона колеблется, но всё же кивает. — Опустим тот факт, что он вообще не должен был говорить тебе о том, что неспособен закрыть счёт в этом ресторане. Он мог придумать что-то, предложить другое место на крайний случай, а не приглашать тебя на прогулку в такой дубак... А вообще, если мужчина настроен серьёзно, то он найдёт способ встретиться с тобой. А твой телефон, — он кивает на него, — Молчит весь вечер. Значит, не так ты ему и интересна. Слова бьют в точку. Малфой прав. Если бы Рон захотел, он бы предложил другой вариант... Но он не сделал этого. И к тому же быстро сдался, и теперь вовсе не пишет. Малфой неожиданно откидывается на спинку стула, его взгляд становится лениво-оценивающим. — Скажи, Грейнджер, а не ему ли ты хотела отослать те фотографии? Щёки Гермионы мгновенно окрашиваются алым. Она возмущённо фыркает, сжимая салфетку в руках, но после короткой паузы признаётся: — Ему. Малфой тихо цокает языком, будто подтверждая собственные догадки. Его губы трогает лёгкая насмешка, но Гермиона торопливо добавляет, наклоняясь чуть вперёд: — Он их не получил. Я… Не стала их отправлять. Её голос дрожит на последних словах, но в глазах вспыхивает решимость. Малфой изучает её молча, серые глаза блестят интересом, и от этого молчания становится только жарче. Малфой чуть наклоняется вперёд, его глаза блестят дерзким огоньком: — Так значит, эти фотографии видел только я? Гермиона возмущённо поджимает губы, чувствуя, как снова загораются щёки. Она подаётся вперёд и холодно парирует: — Не льсти себе, Малфой. Это была ошибка, а не привилегия. Её голос звучит твёрдо, но внутри всё ещё клокочет злость — и не только на него, но и на себя за то, что он снова выбивает её из равновесия. Ужин подходит к концу. Малфой делает лёгкий жест рукой, подзывая официанта, чтобы расплатиться. Он достаёт карту и расплачивается, а Гермиона, не желая оставаться в долгу, протягивает ему несколько купюр за себя. Малфой мгновенно поднимает брови и прерывает её: — Убери это, Грейнджер. — Это не свидание, — настаивает Гермиона, — Я хочу заплатить за себя. Он откидывается на спинку стула, слегка усмехаясь, но глаза блестят серьёзностью: — Я никогда бы не позволил девушке заплатить за себя. Ради бога, Грейнджер, это унизительно.

Гермиона чувствует, как напряжение между ними вновь усиливается. Её взгляд встречается с его серыми глазами, и она понимает, что спорить с ним бессмысленно — Малфой здесь просто не собирается уступать. Они выходят из ресторана, и холодный вечерний ветер тут же заставляет Гермиону слегка ёжиться. Она собирается поймать такси, закутываясь в пальто, когда вдруг слышит за спиной голос Малфоя: — Не хочешь зайти? Я живу тут неподалеку. Гермиона вскидывает брови, удивлённо оборачиваясь: — Что? Зовёшь меня к себе в гости? Малфой пожимает плечами, ухмыляясь так, что в его голосе слышен лёгкий вызов: — Я подумал, тебе бы интересно было увидеть, как живёт твой «ненавистный» коллега. И, возможно, выпить коллекционного вина. Гермиона приподнимает брови, сомневаясь, внутренне взвешивая все «за» и «против». Она глубоко вздыхает, ловя себя на мысли, что действительно ничего не теряет. — Ладно, — коротко говорит она, решительно кивая. — Пойдём, но… Никакого секса не будет, Малфой. Малфой слегка улыбается, и, подходя ближе, галантно предлагает ей свой локоть: — Приятно осознавать, что ты думаешь о сексе со мной, — говорит он с лёгкой насмешкой, почти шепотом. Гермиона фыркает, слегка отстраняясь, но в уголках губ не скрыть тёплую улыбку. Она сама себя выдала. По дороге до квартиры Малфоя Гермиона ловит себя на мысли, что он действительно привлекательный. Галантный, внимательный… что за черт? Она пытается вытряхнуть это ощущение из головы, но мысли упорно возвращаются. Это же Малфой, — напоминает она себе. — Заносчивый засранец, коллега, которого я ненавижу. Или… уже нет? Она тихо вздыхает, и внезапно в памяти всплывают фотографии его торса. Щёки мгновенно окрашиваются румянцем. Гермиона глубоко вздыхает и старается оттолкнуть эти мысли прочь, сосредотачиваясь на улице и на свете фонарей. — Мы пришли, — говорит Драко, слегка улыбаясь и открывая перед ней подъездную дверь. Назад дороги нет. Она всерьёз планирует провести вечер в компании Малфоя. В квартире Малфоя...