Часть 1

На улице постепенно светало: солнце только-только выныривало из-за горизонта объявляя о начале дня. Леонард Маккой откровенно засыпал. Вчера после пар он твёрдо поставил перед собой цель посветить весь вечер подготовке к сессии. Завтра - последний до неё день, так что ему нужно будет выспаться, а сегодня не завтра, так что можно и потерпеть за учебниками. Вечер плавно перерос в ночь, а ночь резко востурбила утро. Мысль о необходимости покурить настала его когда он допивал третью кружку кофе. Или четвёртую? Маккой пил прямо из кофейника, поэтому сказать точно ему было трудновато. Сигарет не было. Вот совсем-совсем не было. Скрипя зубами Леонарду пришлось закрывать голопад, одевать куртку с перчатками и выходить из своей съемной студенческой квартирки. Его стипендия могла позволить ему позволить себе её, если, конечно, зашлифовать эту радость подработкой недо-баристо в соседнем баре в пятницу вечером. Поежившись от вездесущего холода и поплотнее запахнувшись в мягкий воротник от куртки Леонард вышел из многоэтажки и свернул в арочный проход. Дальше, если пройтись по парку, он в скором времени свернет, через два дома, в переулок и выйдет прямо к круглосуточному магазину с глупым, не запоминающимся названием.  По дороге до киоска Маккой начал прокручивать в голове возможные последствия своего ненормального темпа жизни, выбора профессии и расписания в целом. И, честно говоря, сам не понимал, как этот бред вообще мог прийти ему в голову и зачем он об этом думает. Потом, он стал вспоминать материал, что, может, завтра, точнее уже сегодня пригодится ему на парах. Мелкой крошкой с неба посыпался снег. Под ногами скользило. Ветер трепетал темные волосы. Когда мимо него пробежал кот, он, в своих мыслях не воспринимая ничего к сведению тупо пошел за ним, свернув пару метров от магазина. Еще ребенком в Джорджии он нередко гонялся за четвероногими друзьями в попытках схватить такого и загладить до смерти. Черное нечто, мяукнув, при виде него сжалось так, что сквозь тонкую шерстку выступили кости позвонков, а в следующую секунду животное и вовсе исчезло. Леонард лишь, будто в трансе, мотнул головой и развернулся обратно, чтобы почувствовать как железка впивается ему под ребро. Какого? — Заглохни.— Выплюнул незнакомец, видя что Леонард в непонимание успел раскрыть рот, с бесформенной темной тряпкой на голове.— Жить хочешь? Все важные мысли как ветром сдуло. Маккой оторопело кивнул. — Молодец. Наличку доставай. Я тебя до костей обберу. Их тени плясали и подпрыгивали вместе с моргающим желтоватым освещением. На соседней кирпичной стене морду корчили пару граффити. Жутко. Страшно. — У меня нет. Кто в 23 веке с наличкой ходит, гений?— В горле пересохло. После переезда сюда Маккой совершал немало безумных поступков, но такое было впервые. Язык мой, враг мой - совсем, поди, без костей. Спровоцировал нападающего Леонард очень грамотно. Им можно гордиться. Маккой скорее почувствовал, чем увидел как лицо собеседника перекосило от ненависти. Железка под левым боком задрожала. А он, как будущий врач, знает, что последствия от такого вот удара могут быть разными. От повреждение почек, селезенки и других внутренних органов, что может привести от боли, шоку и инфекции, до смерти. И никто его тут не найдет. И он не сможет позвать на свидание сокурсницу Мириам, проявляющую к нему интерес и носившую юбки той же длины, что и лабораторный халат, а это был весьма короткий (возможно специально укороченный) лабораторный халат. Пару раз попрощавшись с жизнью Леонард прикрыл глаза. И резко открыл. Ну уж нет. Смерть он встретит гордо и лицом к лицу. Как тут, благодаря удару пустой бутылкой по голове, его неудавшийся убийца плашмя летит лицом в снег. Напротив него на полусогнутый ногах стоит подросток лет тринадцати и неровно, через силу, дышит. Лицо у героя разбито чуть ли не до мяса и вид совсем не испуганный - такой, который Леонард мог ожидать в сложившейся ситуации, а недовольный. Даже хмурый. И Маккой, опадая на землю прямиком вслед за нападающим, пытается не показать, что просто пиздец как удивлен, но он и впрямь просто пиздец как удивлен, так что это довольно сложно. Мальчонка нервно озираясь по сторонам подает ему руку. Леонард, качнувшись, встает. — Спасибо….— И снова падает. — Джеймс.— Ребенок выдавливает имя с такой неохотой, что даже имбицил бы понял: продолжать беседу он не желает, но все равно, хоть и с трудом, но опять падает ему руку. «Скованные движения» внутри Леонарда заметку на полях пишет будущий врач о будущем пациенте. — Спасибо, Джеймс.— мотает головой Маккой. — У тебя как будто по лицу машина проехалась, парень. Джеймс закатывает глаза и разворачиваясь прочь из переулка в след бросает ему. — Не валяйся на снегу. — Стой!— Окликает его Леонард, приподнимая повязку с лица преступника и вглядываясь в него.— А с ним что делать? Он кажется мне знакомым.. где бы я его видел? — На стенде их разыскивает полиция? Брось его и вали отсюдаво. Но Маккой не встает. Кажется, он и не может встать. Его всего трясет. Мальчишка видимо замечает это, поэтому, ругаясь себе под нос, подходит опять и в третий раз за последние пять минут подает ему руку. — Этот тебя что, задел?  Опираясь своим немалым весом на побитого ребёнка, он чувствует себя виноватым, но попытка распрямится не достигает цели. — Нет… я просто… — Испугался. Понимаю.— Кивает головой Джеймс так, как будто и вправду понимает.— Живешь ты где? Леонард окидывает его с ног до головы. Весь побитый и подранный будто только с драки. Перчаток нет, шарфа нет, шапки нет, куртка старая и, наверняка, продувающая. Его спаситель на вид усталый и голодный. — Недалеко тут. Через парк первое здание с аркой. И похоже, совсем его не боится. — Знаю такое.— Мальчишка кивает.— Пошлите. … Ноги у Леонарда подкашивались. Позор. Такой позор. Ему ведь даже раны никакой не нанесли. Так, синяк и порванная куртка. — Черт, — выдохнул он чуть отстраняясь. Они уже проволочились половину парка. И пора бы пойти самому и отряхнуть запавший под ворот снег. — Спасибо, еще раз. Серьезно. Джеймс в ответ пожал плечами, вновь озираясь по сторонам. Какая странная привычка для ребёнка его возраста. А в глазах ведь отнюдь не страх. Брезгливость. — С тобой то что? — Начал Леонард. Костяшки тоже сбиты, пацан сам прихрамывает, а его, двадцатитрехлетку, тащит. Да и мелкий он какой то слишком. Щуплый даже. — Рань такая. А ты гуляешь, да ещё и такой.— Маккой делает пару круговых движений у своего лица. — Зло не дремлет.— Щебечет пацаненок.— Лицо…ну это… Само оно заживет. — Само оно заживет, — передразнивает его Маккой. Потом почесал шею. С родней, может, он поругался?— Я - врач. Если быть точнее, студент-медик. Последний курс. Залатаю тебя и накормлю, в благодарность за помощь. Пойдём? Джеймс, неожидавший от него таких предложений, сначала смутился. А после посмотрел с вызовом. Взглядом взрослого. Брр. Захотелось поежится. Эти синие осуждающие глаза. — Мне, студент-медик, ниче не надо. — А я не спрашиваю, — злостно буркнул Леонард этим глазам. Нет. Он не мог оставить пацана здесь. Не после того, что тот для него сделал. Совесть не позволит. Да и вид у ребёнка слишком…. Покоцанный.— Я сам может и дойду, но по лестнице не поднимусь, ноги не держат. Маккой. Леонард Маккой. Он повернулся и сделал шаг. В далеке уже была видна арка. Шел он не оглядываясь, демонстративно. И ждал. Ждал, что услышит быстро удаляющиеся шаги, что наглый ребёнок не послушает, поведет себя как и любой другой ребенок, заставит за ним побегать. Но почему то не слышал ничего. Но не мог же тот остаться стоять на месте? Тогда Маккой все таки обернулся и увидел хмурый синий взгляд. И вправду идёт. Но только так тихо, что и не разберешь. Малец, поняв его остановку правильно, совсем по детски ухмыльнулся. И, не первые, но самые яркие лучи солнца мазнули его по лицу.— Я за тобой. Боунс. Боунс? … Боунс улыбнулся, но смолчал.