Дорога / 1 часть

      Иногда, чтобы понять кого-то и чьи-то поступки, как говорится, нужно обуть чужую обувь и попробовать пройти тот же путь. Даже если ты раз за разом падаешь, спотыкаешься, разбиваешь колени и сдираешь ладони в кровь.       Серафима думала: – «Чем заслужила пройти этот путь? Какого чёрта лысого её понесло сюда? Да ещё и с Михаилом».       — МИШКА!! ТЫ КАК? — крикнула она всеми лёгкими, метель завывала всё сильнее. Снегоходы ехали медленно, но упорно. Девушка, что была закутана по самые «не хочу», обернулась и посмотрела на Михаила. Серая шапка-ушанка, натянутая по самое горло и завязанная на узел, такая же серая шинель с поднятым воротником, что закрывала половину лица, и ярко-оранжевый шарф, на конце которого был бережно вышит маленький жирафик, что потрепался спустя долгие девять лет.       Молодой парниша показал рукой «класс». Чёрные варежки не давали его рукам уж совсем обледенеть. Он снова повернул голову в сторону дороги, что каждый раз с новой силой заметало. А они и не против — так хоть не принесут мародёров на хвосте. Радует.       Девушка поёжилась. Изношенная шинель была спасательной шлюпкой, да в некоторых местах подклад уж совсем прохудился, но главное — задница и спина в тепле, остальное переживём. На ногах — утеплённые штаны и два слоя толстых зимних носков из овечьей шерсти. Варежки, конечно же, тоже были из неё. Берцы, плотно зашнурованные, не давали снегу проникнуть внутрь, не давали противно таять внутри, а потом подхватить какую-нибудь дрянь по типу цистита. Подумав про это, девушка встрепенулась.       — «Мерзко и холодно… рук уж совсем не чувствую… надо на остановку».       — МИШКА!! — громогласно крикнула девушка. Парень снова перевёл на неё взгляд, в нём читался немой вопрос.       — ДАВАЙ НА ОСТАНОВКУ? РУК НЕ ЧУВСТВУЮ! — прокричав это, девушка закашлялась, затряслась как сумасшедшая, было трудно держать свою тряску в узде. Миша молча посмотрел на свою старшую — не только по званию, но и по родству.       Крикнул: — ХОРОШО! ПОЕЗЖАЙ ЗА МНОЙ, ОСТАНОВИМСЯ ВОЗЛЕ ТЕХ ЕЛЕЙ! — и, выжав руль газа, он пошёл на обгон. Иногда посматривал назад: едет ли сестра за ним? Она не отставала ни на метр. Добравшись до высоких елей, они заглушили снегоходы и стали прислушиваться: минута, две, три…       — Вроде тихо, — просипела девушка. — Думаю, можно расслабиться.       Сказав это, девушка чуть сгорбилась. Только сейчас она поняла, насколько была напряжена. Слезя со снегохода, она чуть опустила воротник шинели и вдохнула колючий морозный воздух. Почти белая кожа была красной, как помидор, нос и щёки — в особенности. На ресницах осел иней, сделав их белыми. Михаил тоже долго не сидел: он снял варежки, опустил воротник и стянул ушанку, которая чуть хрустнула.       — Блядское… Кажись, нитки разъехались… — грустно и с некой злостью пробормотал парень.       — Как разъехались?! Мишка, я говорила же, не завязывай так туго! — прошипела Серафима, пока разминала тело. — Сам будешь зашивать, понял меня? Я уже устала. — Она демонстративно отвернулась и продолжила двигаться на месте, разминая то ногу, то руку.       — Да понял я, понял… — глухо сказал парень, опустив голову в пол, рассматривая свои измятые и немного мокрые ботинки.       — Разминаться не планируешь? — тихо сказала девушка. Она прекрасно знала, что он слышит её, что ему неловко и стыдно за ещё одну порванную шапку.       Услышав, как снег аккуратно хрустит под ногами, шатенка отошла в сторону на пару шагов и продолжила разминаться. Младший брат встал рядом и тоже начал повторять те же упражнения, что делала сестра пару минут назад. Так прошло около 15 минут.       Стало жарко. Тело согревалось от физических нагрузок, кровоток начал работать, и теперь оставалось лишь только выпить горячего чая из бабушкиного термоса. Серафима отошла к снегоходу и раскрыла рюкзак, до этого времени висевший на ремне близ прицепа. Она достала оттуда два пластиковых стакана.       Попытавшись открутить крышку термоса, тот неприятно заскользил в руках. Быстро стянув варежки зубами, она повторила попытку, и на этот раз удачно. Термос немного обжигал руки, но это было приятное жжение, дающее ощущение, что ты жив, что всё это не навсегда, что нужно просто пережить.       Девушка обернулась на своего брата. Тот стоял и вдыхал морозный запах, что после выходил из лёгких лишь маленьким облачком. Словно почувствовав взгляд, он обернулся, за три шага оказался рядом и принял термос из уже нагретых родных рук. Разливая чай по чашкам, он хмыкнул:       — Это что, тот самый термос баб Нины??? — захлопывая крышку, он взялся за ручку чашечки и поднёс ту к губам. Отпив немного, снова продолжил: — Неужели та история правда? — хихикнул он.       Спрятав взгляд куда-то в сторону, девушка стала даже немного красней. Наверное, стыдно. А может и показалось.       — Блин, Мишка, столько лет прошло, ты всё ещё припоминаешь об этом?       — Конечно! Как не припоминать! Ты же когда тянулась за этим термосом, попутно слямзила весь чайный сервиз и старинные вазы, что она хранила с особой бережностью, так ещё и брякнулась на дедовскую гитару, и своей задницей гриф ему переломала в двух местах!! — после этого он зашёлся в кашле и смехе одновременно, скрючившись он так и гоготал бы, если бы сестра не дала ему волшебную пилюлю.       — Пиздюлин бы тебе прописать!!       — Ай! Без рецепта его вообще-то нельзя! — скрючившись, но уже от боли, он снова гоготал.       Смотря на своего брата, она не сдержалась и тоже начала хихикать.       — Не вспоминай об этом, иначе я припомню, как ты устроил гонки на стульях с дедушкой и почти победил!       — ЭЙ!! Ты же обещала!!!       — А чего ты начинаешь?       — Ничего не начинаю, блин, всё, поехали.       Михаил прошёл до своего снегохода. Сев на него, он начал развязывать узел на ушанке, хмуро глядя вниз.       — Ну ладно тебе, Миш, ты же знаешь, я не хотела тебя обидеть.       Подойдя к парню, девушка положила руку ему на голову и слегка потрепала его волосы, мягко улыбаясь. Парень поднял глаза, и, увидев мягкую улыбку родного ему человека, тоже улыбнулся. Он знал, что она никогда его не обидит и не даст в обиду.       Заводя снегоходы и снова закутываясь, Серафима, не глядя, бросила:       — Дальше едем без остановок, по идее мы должны скоро прибыть в…       — Если только снегоходы не решат выйти в заслуженный отпуск.       — Миш, я тебе щас по башке как стукну, клянусь. Не каркай!       — Я понял, в Ротков, да, там вроде они остановились… какой чёрт их туда затянул?       — Не знаю, приедем и будем разбираться.       Закинув на ногу и поправив под собой шинель, девушка проверила прицеп и рюкзак на надёжность крепления и начала медленно выдвигаться. Михаил, сделав то же самое, поехал вслед за сестрой. Белизна ослепляла, от неё уже начинало мутить, но делать было нечего.       Заметив вдалеке высокий и величественный дом, они переглянулись, ехать оставалось немного. Тело ныло, усталость давала о себе знать. Наконец-то они заехали в величественные ворота и стали рассматривать дом… нет, дворец. Вот как он выглядел. Это было что-то настолько великолепное, насколько и пугающее, отталкивающее, противное и склизкое.       Спутники слезли со снегоходов и, отвязав рюкзаки, подошли к прицепам. Стянув брезенты, они начали вытаскивать необходимые вещи на первое время. Остальное они решили вытащить уже после того, как обживутся на новом месте.       Подойдя к лестнице, они переглянулись и начали взбираться наверх. Что-то мелькнуло на крыше. Что-то очень яркое, как малина… нет, не малина — что-то красное, как кровь. Мельком обронив туда взгляд, она увидела кудри, чёрные как сама ночь.       — «Стоп, кудри?» — девушка вернула взгляд обратно, но уже осмысленный. Но… никого нет. —«Может, показалось? Наверное».       — Чего застыла?! Пошли давай! — чуть громче крикнул Михаил и дёрнул ручку деревянной двери.