Кардан

Зеркала. Я ненавижу зеркала. Всякий раз, когда начинает багроветь закат, и приходит время пробуждения, меньше всего мне хочется разглядывать своё отражение, пытаясь привести его в соответствие с тем, что я хочу показывать своим подданным. Не то что бы прямо в полное соответствие, это невозможно. Невозможно исправить безвольный рот, отказывающиеся лежать, как нужно, волосы. Нельзя исправить глупость, отпечатавшуюся на моем лице. Ладно, это не беда. Краски, что я накладываю на себя, золото короны и блеск бархата всё спрячут. Люди зачастую более заинтересованы собой, нежели кем-то другим. Даже если этот кто-то – король. Так вот, зеркала. Я стою как раз перед таким в своих покоях. Из отражения на меня смотрит почти другой фейри. Поперек лица у этого притворщика полоса черного грима, такая плотная и широкая, что покрывает все от бровей и до кончика носа. Тонкие золотые линии, идущие от внутренних уголков глаз и заканчивающиеся на висках, подчеркивают его, притворщика, темные глаза. Эти золотые линии даже делают всю эту мазню похожей на искусство, а не на нелепую попытку спрятать фиолетовые от недосыпа веки. Смываю краски с лица. Не хочу смотреться в зеркало. Там не будет притворщика. Там буду я. В моих руках сама собой появляется бутылка вина. Треть я уже опустошил. Когда я это сделал? Не важно. Лениво обращаю взгляд в сторону чаши с золотыми яблоками. Взять? Нет, не сегодня. Может, когда я буду чувствовать себя не настолько паршиво. Хотя, слабо представляю себе, как это может случиться без Джуд. Живой совет выжал из меня все соки. Стратегия, политика, договора, клятвы. Шутки Фалы. Как она разбиралась со всем этим? Выглядело так, будто ей это нравится. Если бы от неё можно было услышать хотя бы один совет или намек, если бы можно было получить хоть один её строгий взгляд, может, у меня получилось бы собраться. Дурман, яблоки, вино - ничто из этого не помогло. Будто она закрепила свой отказ быть тут какими-то чарами, хоть колдовство людям и неподвластно. Ноги сами несут меня в покои Джуд по темным коридорам Двора Теней. Всё здесь осталось на своих местах: камзол, брошенный на спинку кресла, записки, начертанные её рукой, стакан с уже высохшим чаем. Пыль, повсюду пыль. Сначала я думал распорядиться убрать здесь, но в итоге решил этого не делать. Джуд могла прятать здесь что угодно. Если её коллекция ядов просто привела бы прислугу в ужас, то спрятанные письма и донесения в неверных руках могли бы причинить немало вреда. Вот в углу лежат арбалет и меч. Вот карты Эльфхейма, всё так же валяются на рабочем столе. Вот книги о ядовитых и целебных растениях. Когда она успевала всё это? Тренироваться, строить коварные планы, спешно доучивать то, что недополучила от занятий из-за моих выходок. Как её ослабленное отравой тело переносило редкий сон, необходимость носиться за мной, постоянную беготню от одного придворного к другому, из Двора Теней в королевские покои и из дворца в Башню Забвения? Ещё темно, но скоро пора отправляться ко сну. Мои пальцы задерживаются на стеклянной, потускневшей от времени баночке. Лениво поднимаю чуть звенящую крышку. Румяный гриб, конечно. Почему-то положить крышку обратно очень трудно. Взгляд прилипает к мелко нарезанной отраве. Странное чувство, похожее на надежду, зарождается во мне. Если вот сейчас его взять и проглотить? Может, мне понравится? Нет, нет, нет. С этим надо что-то делать. Король, лишенный воли к жизни, до добра Эльфхейм не доведет. Усилием воли опускаю крышку на место. Перебираю запасы Джуд в ящиках туалетного столика. Почему она вообще выбрала это место для хранения своей убийственной коллекции? Обычно женщины в таких местах масла хранят. Ну, или украшения. Хотя, будь она обычной женщиной, я бы и не смог её полюбить. Да и она не смогла бы… хм, допустим, полюбить меня. Невольно ловлю свое отражение в зеркале. Темные круги под черными глазами, длинные, узловатые пальцы, женственно-узкие запястья. Некоторым такое нравится, не могу осуждать их. Но я не хочу это видеть. Если бы только были чары, что позволили бы разглядеть в этом отражении Джуд вместо себя, как в Озере масок. Если бы. Снова роюсь среди склянок и пузырьков, с азартом высматривая ту, что подойдет моей догадке. Да! Узкая хрустальная бутылочка, небольшая, может с мизинец, наполовину заполнена золотистыми сиропом. Златоглазка. Джуд, должно быть, казну опустошила ради этого растения и пару ночей не спала, чтобы изготовить какие-то капли яда. Но да, он есть. Задумчиво кручу бутылочку в пальцах. Затрудненное дыхание, жжение на коже, ломота в костях, лихорадка, помутнение рассудка, кровавая рвота, затем паралич и только потом смерть. Джуд бы сказала, что пожелать такое можно только самому заклятому врагу. Я не пожелал бы никому. Но есть ещё один интересный эффект у этого сиропа – пугающие, изводящие разум галлюцинации. Могу ли я извлечь из этого пользу? Да нет, с чего я взял, что она привидится мне. Мало ли вещей пугает меня. Вон, привидится какой-нибудь Фала из совета, и всё, считай зря травился. А Фала пугает, да ещё как! Кладу пузырек на место, бросаю последний взгляд на урода в зеркале, подхожу к тайному ходу из комнаты. Рука лежит на проеме. Впереди темнота. Не могу ступить в коридор. Что-то держит меня в этой комнате. Не хочу уходить. Я идиот. Передумав, бросаюсь обратно к туалетному столику. Смертельная доза - пять капель. От одной капли начнется лихорадка и тошнота. Наверное, три бы хватило, но… четыре. Четыре капли. Вгоняю пробку обратно в хрустальную бутылочку, кладу её на место. Потерять в бреду такую ценную вещь – всё равно, что предложить Джуд закопать меня живьём. Стою, уперев ладони о столик, и смотрю на себя в зеркало. Минута. Ещё минута. В отражении всё ещё неприглядное, сонное существо, похожее на нежить. В комнате становится душно, пальцы тянутся расслабить ворот рубашки. Какую же глупость я сделал. Может, это и не златоглазка была? Мда. Прошло уже несколько минут, но я не чувствую ни боли, ни лихорадки. Никакой Джуд не появилось тем более. Провожу ладонью по лицу и собираюсь уходить, когда, вдруг, на плечо опускается рука. Жилистая, тяжелая, хорошо знакомая. Рука Балекина. - Надеюсь, ты практикуешься?