Балекин

О, нет. Нет, лучше не реагировать. Если яд сработал, и мне видится Балекин, разумнее перенести это в своих покоях. Не хватало всё разнести тут, сражаясь с призраками прошлого. Делаю несколько решительных шагов к тайному ходу, но уверенные, сильные руки разворачивают меня. Дыхание сбивается от неожиданности и страха перед тем, что я увижу. Ничего? Комната пуста. -Продолжаешь растрачивать свои таланты? Оборачиваюсь на голос. Балекин, возрожденный отчего-то моим рассудком, стоит в углу. Делаю несколько осторожных шагов назад, вглубь комнаты. Он ненастоящий. Фантазия. Иллюзия. Не надо с ним говорить. -Развратный принц стал никчемным королём. Даже не сам стал. Был посажен дочерью праха на трон. Балекин начинает медленно подходить. Он крадется, как дикое, хищное животное. Нет, не крадется, его вообще здесь нет. Так, надо собраться. Провожу рукой по лбу, убираю с лица влажные от пота волосы, зажмуриваюсь. Как же душно в этих покоях. Нужно было давно переселить Джуд отсюда. От тошноты во рту копится слюна, я пытаюсь сглотнуть её. Глотать неприятно, горло будто песком протерли. Резкое жжение в щеке от удара, меня отбрасывает к креслу. От неожиданности открываю глаза и пытаюсь отдышаться. Балекин нависает надо мной с кинжалом в руке. Все мои ощущения говорят о том, что он реален. Как бы иначе меня отбросило? Почему я до сих пор чувствую боль от удара? -Правильно молчишь, маленький брат. Ты уже всё сказал. А ещё всё промотал и растратил. Ты ничего не усвоил из того, чему тебя учили. Балекин приставляет нож к моему горлу. Я чувствую, как он надрезает кожу прямо над кадыком, чуть левее. Меня тошнит, и я снова сглатываю. Зря сглатываю, кинжал плотнее прижимается к горлу, по шее течет несколько теплых капель крови. -Пора принимать наказания. Если будешь тихим, отделаешься легко. Балекин отходит, оглядывает комнату. Наверняка ищет место, в котором захочет поставить меня на колени и высечь. Передышка. Хотя бы на пару минут. От облегчения я роняю кинжал. Погодите. Роняю… что? Нет, он же был… был у Балекина? Я сам порезал себя? Воздуха не хватает решительно. Закрываю глаза. Этого всего нет, это галлюцинация. Надо добраться до кровати. Надо переждать этот кошмар где-то, где я не могу упасть, взять что-либо острое или выкинуть ещё какую глупость. Мои размышления прерывает удар такой сильный, что я валюсь с кресла. Само кресло тоже опрокидывается с немалым грохотом. Черт, если это услышат, будет плохо. Хорошо, что с изгнанием Джуд эти покои перестали охранять. Может, обойдется. Пытаюсь хоть немного подняться на руках. Точно ли я не сломал ничего? Больно, очень больно, будто кости треснули, а мышцы разрывает изнутри. Осматриваю руки. Вроде целы, но тело требует пощады. Едва мне удается оторвать это самое тело от ковра, чувствую знакомую, разрезающую спину боль, такую сильную, что изо рта невольно вырывается стон. Падаю снова. -Лежать. Ты женат на представительнице Двора червей, а черви ползают. -Прекрати. Новый удар. На этот раз ремень прилетел по уху и задней стороне шеи. -Я велел молчать. Жаль, что ты не хочешь слушаться. Ты совсем отбился от рук. Раздевайся. Дрожь охватывает моё тело, когда я становлюсь на колени. С трудом продеваю рубаху через голову. Ткань совсем влажная, так и норовит прилипнуть к телу. Руки трясет. Холодно. Нет, не должно быть холодно. Меня знобит? Точно, это лихорадка от яда из златоглазки. Я ведь пил его. Это всё… Ещё один удар не дает додумать. Едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. Плохой удар, пряжкой по лицу. Не странно, что Балекин так зол, Джуд же убила его. Поднимаю пальцы, чтобы прикоснутся к щеке и получаю новый удар. Я больше не пытаюсь подняться. Бьёт Балекин терпеливо, размеренно, методично. Ему нравится сам процесс. От каждого удара тело сотрясается. Взгляд ловит блеск лежащего на полу кинжала. «Точно. Я же. Уронил. Его» - Мысли нарезаются свистом опускающегося ремня. Веки смыкаются, и остается только ощущение жгучей боли. Балекин, кажется, устает. Ремень падает на пол, гремя тяжелой металлической пряжкой. Шорох в углу комнаты привлекает моё внимание. С трудом разлепляю веки. Балекин стягивает с себя рубашку, обнажая острые шипы на руках и спине. Жестом он зовет кого-то. Женщина. Обнаженная. Шепчет что-то. -Если хочешь, - голос Балекина слышится, как сквозь вату, - Он всё равно заслужил наказание. О нет. Нет, только не опять. Скольким его любовницам я уже приходился подушкой для иголок. Тихо придвигаю к себе нож и прячу его под своим телом. Снова закрываю глаза, снова чувствую жжение от ударов по коже. Нет, не убью же я женщину. Только мне стоит подумать о том, что я хотя бы могу лежать, как эта гарпия решает поднять меня на ноги. Хватит. Собравшись с силами, придавливаю её к туалетному столику и приставляю к горлу нож. Звериный оскал искажает моё лицо, и я поднимаю глаза на… Бомбу? Это Бомба. Она напугана. И одета. Руки у неё подняты, ладони раскрыты в примирительном жесте. -Кардан? Кардан, успокойся, всё хорошо. Что? Нет, это кошмар, иллюзия. Здесь была совсем другая женщина. Или… Нет, не могло тут быть другой женщины. Они заодно. Плотнее прижимаю кинжал к её шее. В отражении за спиной Бомбы вижу, как Балекин медленно подходит. Он кривится в злорадной ухмылке и отпивает вино из изящного, хрустального бокала. -Так что, на этот раз усвоил урок? Смелее, не будь трусом. Она била тебя. Короля. Ядом в голосе Балекина можно отравить полный зал гостей. Дыхание перехватывает от замешательства, страха, ужаса. Сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Она была с ним. Она была с ним заодно. Она предала меня. И всё же… -Я не убийца. Опускаю руки и медленно отхожу от Бомбы. Едва из моих ослабевших пальцев выскальзывает нож, отражение Балекина растворяется. Я падаю на колени. -Кардан, - Бомба подбегает ко мне, кладет руки на взмокшее лицо, - Кардан, тебе плохо? Тошнит? Сил хватает только на то, чтобы помотать головой. Нет, мне не плохо. Вообще не плохо. -Кардан, ты отравлен. Надо будет выпить много воды. Давай, вставай. Надо куда-нибудь сесть. Тело ломит. Щеки, спина, живот, руки – всё горит. Тошнит так, будто нажрался гнилой листвы. Не надо мне никуда идти. Я и не дойду. После недолгих уговоров, Бомба чуть ли не сама меня поднимает. А может, и правда сама. Едва я смиряюсь с реальностью и уже готов проделать немыслимо длинный путь до кровати Джуд, видимое мной тут же заставляет передумать. Я начинаю пятиться. -Не переживай, Кардан. Я не скажу ей про то, как ты убил того смертного. Дайн сидит на подоконнике, скрестив руки.