Элдред

Вот теперь волосы таки стали дыбом. Пытаюсь огрызнуться на отца, велев ему убираться в свои унылые Обещанные земли, но издаю лишь слабый, рычащий стон. Губы наотрез отказываются двигаться. Отлично. Всю жизнь он не хотел услышать ни одного моего слова, и вот, когда он тут, я ни одного не могу произнести. Таракан тяжело вздыхает, снова протирая моё лицо. Элдред наблюдает надменным, полным разочарования взглядом. Верхняя губа его брезгливо поднимается, будто смотрит он не на своего наследника, а на безногого жеребёнка, зачем-то пожалованного его кобыле издевательской прихотью природы. -Мне кажется, мы что-то упустили, - задумчиво говорит Таракан, - Проверь ещё раз по симптомам. Я проверю покои Джуд. Этого ещё не хватало. Если он догадается, до конца жизни не смогу смотреть ему в глаза. Я готов слыть злым, своенравным, жестоким, даже жалким. Но никак не сдавшимся. Потерянный принц. Король, что пытался наложить на себя руки. Неправда, но говорить будут именно так. Ладно, эти гусыни и слизни, называющие себя придворными. Меньше всего мне хочется, чтобы так думал Двор Теней.  Кожа пылает. Ни один мускул не слушается, даже губы не поджать. Дышать по-прежнему тяжело, но злость и упрямство делают своё дело. Всё, что мне остается – недовольно сопеть и агрессивно втягивать носом воздух. Хоть какое-то выражение моего беспомощного бешенства. Таракан уходит, освобождая стул для почившего короля. Ладно, давай поиграем в мудрого отца и строптивого сына. Упираюсь в лицо Элдреда немигающим, насколько можно, грозным взглядом. -Элегантное решение. Сможешь греть трон для действительно стоящего наследника. Столько, сколько нужно. «Действительно стоящего наследника воспитают Мадок и Виви, а не ты. Это - твоё поражение». Как хочется выплюнуть эти слова ему в лицо. Неприятно признавать, но даже будь у меня такая возможность, это ничего бы не изменило. Ни одно моё слово не имеет веса для отца. Никогда не имело. -Может, никто из моих сыновей и не сможет править, как должно, но внук тоже подойдет. Он – кровь Мэб. Куда больше похож на её наследника, чем ты. «Ага. Твой внук от твоей наложницы. Ты женщину удержать не мог. Странно, что удержал Эльфхейм.» А удержал ли? Мадок спланировал переворот прямо под носом у Элдреда. И ведь нового короля выбрал не Элдред, и даже не Мадок. Джуд. Может, и непростая, но смертная девушка решила, кто будет править фейри. Это ли не провал? Что такого я могу сделать хуже, чем весь этот бардак, устроенный при самом Элдреде? -Я уже думал, что пророчества не избежать. Но ты сделал то, чего не ожидал никто. Ты стал идеальным. Несуществующим. Ты – король-призрак. Без плоти, без силы, без сколь угодно ясной мысли. Ты стал намного, намного хуже, чем мы ожидали. И спас нас этим. Невольно задерживаю дыхание. И правда, я ведь всю жизнь старался быть хуже, чем кто-либо мог представить. Может, в этом и было моё назначение? Подобно уроборосу из людских мифов пожрать самого себя? Может, в этом и был план Джуд? Позволить мне уничтожить себя, чтобы придержать трон для Оука? Нет, нет, нет! -Нашла! – никогда не слышал, чтобы Бомба была чем-то так обрадована. Она подпрыгивает с табурета, почти летит к стеллажам с ингредиентами. -Смертная девочка обхитрила тебя. Это хорошо. Ты был бы разочарованием. Ты был бы концом всего. Лучше королева полутьмы, чем король… Какой там король хуже ночной бабочки я решил не дослушивать. Может, я не могу пошевелить и пальцем, но силы Кровавой короны всё ещё при мне. Корни, толстые, дремучие и могучие, вырываются из земляного потолка, чтобы снести Элдреда, стул, на котором он сидит, и ведро с окровавленным тряпьем. Бомба вскрикивает. «Жена,» - мысленно упрямлюсь я, - «Она моя жена. Не наложница, не любовница и, тем более, не шлюха. Жена.» Корни душат Элдреда с такой силой, что его шея начинает хрустеть. Он смотрит на меня с ужасом, как и подобает смотреть на своего короля, если тебе не посчастливилось его оскорбить. Сосуды на глазах его лопаются, кровь сочится из ушей и носа. Кожа ушедшего короля становится серой, как и положено мертвецам, радужки стекленеют. Из тела его начинают расти трава и цветы. Умер. Наконец, умер так, как и должен был. В комнату вбегает Таракан. -Лиливер, ты в порядке? Не вижу ни лица Таракана, ни его самого, но отчего-то уверен, что он осматривает Бомбу самым тщательным образом, как ценнейшее сокровище, что милостью судьбы ему дозволено охранять. -Нормально. Просто испугалась. Я нашла, чем его отравили. -Чем? -Златоглазки. Мерзкая штука. Ты что-нибудь нашел? Таракан, подходя к кровати, бросает на меня сложный взгляд. Не то рассерженный, не то подозрительный, не то сочувственный. Медлит с ответом. Не к добру. -Ничего такого, о чем Его Величество бы не знал. Так что считаем, что всё чисто. И ответ какой-то больно хитрый, витиеватый. Ладно, даже если он и догадался, то не сдал. Осторожно втягиваю корни обратно в земляной потолок. Поросший труп отца решаю оставить. Нравится он мне тут. -Серьезно? Как только я поняла, какое нужно противоядие, он вспомнил, как пользоваться своей силой? – замученный голос Бомбы звучит так, будто она натаскала из мира смертных картошки на весь Эльфхейм, а теперь надо тащить обратно. -Делай противоядие. Лишним не будет, - подмечает мой наставник, недоверчиво глядя на цветистый холмик посередине комнаты, - А то, может, он одним выращиванием клумб и обойдется. Пошевелиться я всё ещё не могу, но, вдруг, замечаю, что нет ни жгучей боли на коже, ни ломоты. Да, жар. Да, тошнота. Но не мучительная агония, лежащего одной ногой в могиле, точно. Дальше справятся противоядия. И я справлюсь. Бомба колдует над колбами и склянками, Таракан время от времени проверяет моё самочувствие. Хорошо, что мы в комнатах Двора Теней. Это место куда спокойнее королевских покоев. И пересудов будет куда меньше. Дремота окончательно овладевает мной, пока заветное снадобье готовится. Когда Бомба вливает его мне в рот, сил уже даже хватает на то, чтобы приподнять руку. Самому, правда, залить в себя антидот не выходит, но это уже мелочи. Долгожданный, целебный сон приходит ко мне, давая отдых измученному телу. Сон этот оказывается достаточно поверхностным, чтобы учуять аромат рябины, свежего, кислого пота и дубленой кожи, из которой сделаны прикрепленные на бедра ножны для скрытых клинков.