Никасия

Странно, она вроде не мертва. Неужели настоящая? -Ты как… как ты тут оказалась? Никасия улыбается, стоя передо мной на коленях. Беззлобно, как она умела улыбаться только мне. Даже Локк с Валерианом не удостаивались такой чести. -Подумай хоть немного, - наигранно огрызается она, - Я знаю, ты умеешь. Никасия поднимается. Серебристые чешуйки на её платье тихо шелестят, подобно рассыпавшемуся песку. Босые ступни с перепончатыми пальцами ступают по ковру, руки сложены перед животом в грациозном, изящном жесте. Сколькие считали её надменной, стервозной, злобной. Ни один из них ни ошибся. Однако, никто из них и не был прав. Какой броней ей, присланной на сушу морской принцессе, нужно было обрасти, чтобы дворцовые сплетники не сожрали её живьём? Стать милой, как Тарин? Ей бы и пользовались, как Тарин. Дочь морской владычицы себе такого позволить не может. Стать невидимой, как принцесса Кейлия? И это дочери Орлаг недоступно. -Я не в лучше форме для загадок, Никс. Если…если тебе не видно, я отравлен и пытаюсь не выблевать свои потроха. Яростный взгляд Никасии пронзает меня. Да, не стоило так её назвать. Дни, когда мы были настолько близки, давно минули. Новый спазм скручивает моё тело. Живот, плечи, бедра, всё сводит. И без того изнывающие мышцы грозятся превратиться в камень, а после рассыпаться в прах. Меня рвет, рвёт морской водой. Я чувствую её соленый вкус. Казалось бы, здесь должен быть ещё привкус водрослей. Но нет, отчего-то морская вода отдает железом. -Т-ц. Яд? Как жалко, - Никасия картинно дует губки, - Я ведь и добавить могу. Меня выворачивает снова, уже сильнее. -Как тебе водичка, Кардан? Стоило той потаскухи в твоих покоях? – Никасия злобно скалится, становясь на четвереньки передо мной, - А потаскухи в этих? О-о-о, нет. Почему нужно устраивать сцены ревности именно в момент, когда я не могу думать? Может, она решила воспользоваться моментом и подловить меня на какой-нибудь слабости? Нет, этот диалог надо сворачивать. -Никасия, пожалуйста. -М-м? В прошлый раз ты просил лучше. Ну, когда соблазнял меня по просьбе Этой. Роняю голову на собственное плечо. Плохо, что она знает. Теперь так просто не отделаться. И не странно, что она так злится. Я ведь и сам чувствовал себя абсолютным мерзавцем. Да и, как ей нравится говорить, потаскухой. -Могу, как в прошлый раз. Но вряд ли тебе понравится, когда я… И снова рвота. Нет, это совсем плохо. Взгляд лихорадочно бегает по полу. На ковре темное, багровое пятно, как от крови. Откуда? Когда же придёт Бомба? Пальцы начинают неметь. Если бы я и готов был умереть связанным в покоях Джуд, то точно не в её отсутствие. И смерть эта должна была быть от сексуального переутомления, никак иначе. Никасия, кажется, эту мысль подслушивает. -Хочешь, сегодня я буду просить? – игриво спрашивает она. Рука Никасии ложится мне на бедро и поднимается выше. Возможно, в другой раз я и подыграл бы ей, но не сейчас. Точнее, не теперь. Да, не теперь. Этого больше не будет. -Не хочу. Голос мой звучит на удивление уверенно для того, кто толком не понимает, реальна ли женщина перед ним. Да и без разницы мне, прокралась она сюда по коридорам, или лишь привиделась. Достаточно. И её мучить достаточно, и себя. Это не первый раз, когда я разбиваю ей сердце. Переживёт снова. Надеюсь, в последний раз. Никасия резко поднимается и рассерженно пинает стоящий передо мной таз. Мышцы сводит. Всё становится красным. Красный ковер, красный матрас, красные капли на моих руках. -Не хочешь плавать со мной в море, будешь плавать в своей крови. Унесите его. В глазах темнеет, торопливые шаги двух пар ног приближаются. Тело растворяется, оно больше не принадлежит мне. Оно – бесформенный мешок без рук, ног и хвоста. Просто почему-то я нахожусь в этом абсолютно пустом мешке. Наконец, нет ни Балекина, ни Дайна, ни Никасии. Нет даже Бомбы. Есть только пустота и обеспокоенные голоса. Они спорят друг с другом, шипят на кого-то. На миг во рту холодеет, язык щекочет, как от скопившейся слюны. Сглатываю. Неприятные, покалывающие щеки удары мешают мне спать. Они раздражают меня, но недостаточно для того, чтобы откликаться. Надо просто расслабиться, и всё прекратится. Кто-то решает взять мешок, которым стало моё тело. Неудобно. Зато не холодно. И не жарко. И не больно. Именно так я и хотел уснуть все эти бессонные дни, что уже давно перешли в недели. Мешок падает на что-то мягкое и, наконец, сухое. Намного лучше, чем заблеванный морской водой ковёр. Далёкий голос, мягкий, звонкий, женский, произносит: -Ну, от кровопотери он уже не умрёт. Что-то грубое, мокрое и прохладное касается моего лица, становится лучше. Перед глазами проясняется. Зеленое лицо с крючковатым носом мельтешит на расстоянии вытянутой руки. За ним – земляной потолок, подпираемый шкафами с бесконечным количеством склянок, травок и порошков. Двор Теней. Мысли начинают возвращаться в опустевшую, успевшую получить легкую передышку, голову. Таракан. Меланхолично отжимает порозовевшую, явно от крови, тряпку. С трудом поворачиваю голову, чтобы оглядеться. Бомба. Педантично взвешивает на весах чуть желтоватый порошок. Никасия. Самодовольно сидит на стуле, сложив ручки на коленях. Никасия?! -А её… Зачем вы её привели? Она же всех сдаст. Таракан отвлекается от тряпки, прослеживает направление моего взгляда. -Всё хорошо, Ваше Величество, - без тени эмоции отвечает Таракан, - Видишь, Лиливер. Всё в порядке, никакая Джуд не умерла. Я же говорил, что он бредит. Никасия мстительно улыбается. Что за… Какого лешего? Снова смотрю на Никасию. И опять на Таракана. -Мне нужно очень много ликера, чтобы пережить эту ночь. -Уже утро, - спокойно отвечает Таракан, вытирая мою руку. -Тебе нужно очень много противоядия, Кардан, - Бомба явно нервничает, - Думай. Где ты мог отравиться? Что ты пил? С кем? Так, что я пил и с кем. -Она напоила меня морской водой, - пытаюсь указать пальцем на Никасию, но рука опадает прямо посреди движения, мягкая и тяжелая, как набитый песком носок. Само упоминание некоей фигуры, явно невидимой для Бомбы, заставляет последнюю нервно вздрогнуть. Таракан, как и всегда, меланхолично-стоический, глубоко вздыхает. Это ещё хорошо, что они не знают про златоглазку. Бомба бы натурально взорвалась, а Таракан выбросил бы тряпку и пошел искать работу при Дворе Термитов. Возможно даже, при Дворе Зубов, резко позабыв все былые обиды. -Как мне кажется, от Его Величества мы ответа не получим. -Я от него не получила ни одного ответа, кроме «Не хочу», - раздраженно ехидничает Никасия, - А когда кусал меня за шею, выпытывая тайны моей матери, казалось, что хочешь. Во Дворе Теней нет ни одного окна. Короткий глоток воздуха мог бы помочь мне собрать достаточно мыслей для того, чтобы спровадить Никасию дипломатично и без последствий. Однако, пользоваться приходится тем, что есть. А есть только понимающий всю глубину проблемы я и жалкие остатки сил на такое неприятное, но нужное признание. -Никс, всё… всё очень сложно, - слова даются с трудом. Искаженное яростью лицо Никасии не помогает, - Да, я уже не могу тебя так называть. Я – сволочь. И Джуд тоже. Я даже не хочу оправыд… оправдываться тем, что ты первая это начала, - язык начинает предательски заплетаться, - Но я ни о чем не жалею. Если тебе будет легче… Я… я сделал это не ради Джуд, а ради короны. Ради Эльфхейма. Мне… мне жаль. Я бы не хотел снова делать тебе… больно. Лицо Никасии застывает. Выражение на нем нечитаемое. Что это? Обида? Грусть? Слезы наворачиваются на её, цвета морской пучины, глаза. Таракан, явно игнорируя столь слезливую речь, поднимает мою руку и отпускает её. Рука, предсказуемо, падает. Тролль с ней, с рукой. -Я виноват. Сделал, что должен, но всё равно виноват. Прощения не прошу. Но будь я кем-то другим, на другом месте, то… то поступил бы иначе. Никасия медленно подходит. Подбородок у неё дрожит, она пытается подавить всхлипывания. Наклоняясь, она почти трепетно целует меня в лоб. Её нежная рука гладит меня по щеке. Одарив меня последним, печальным взглядом, она уходит. Бомба лихорадочно пролистывает записи. Таракан сосредоточенно чешет черный чуб на затылке. -Ваше Величество, пошевелите пальцами на левой руке. -Чего? Бомба тяжело, раздраженно вздыхает. -Кардан, стащи у Таракана монету в правом кармане. Ладно. Мне не жалко. Прямо украсть не получиться, конечно… Хуже. Никак не получится. Кулак сжать не выходит, не то, что монету стянуть. Чувствую, как от ужаса по спине пробегают мурашки. Будь волосы не такими мокрыми, наверняка стали бы дыбом. И хвост бы… -А хвост шевер…лится? – губы упрямо отказываются выговаривать нужное слово. Таракан чуть наклоняется. Мотает головой. -Лиливер, ищи яд, что приводит к параличу. Невозмутимость Таракана – волшебство, которому я хотел бы научиться. Хотя, и на его лице начинает появляться нечто, похожее на обеспокоенность. Бомба чуть не роняет ступку со всем растертым содержимым. -Во всяком случае, трон ты так не расколешь, - бескомпромиссно отрезает отец.