Часть 19: Непосредственная близость.

      Солнце начинало клониться к закату, но еще не успело окончательно погрузить мир во тьму. Наступил «золотой час». Всё вокруг заливал густой желто-оранжевый свет, способный сделать любого человека в десять раз привлекательнее. Кроме Дэниела Бейкера.       Вы остались вдвоём. Затея так себе, но отступать и уходить, лишь бы не находиться рядом с ним, ты не собиралась. Он был вполне сносен, пока молчал или не пытался превратить твоё лицо в кровавое месиво. Обычно он не спускался в гостиную, чтобы вместе с тобой ждать Джен и родителей, если вообще когда-либо спускался. Но сегодня он вышел.       Ты с комфортом устроилась в кресле-реклайнере La-Z-Boy, предмете особой гордости мистера Бейкера. Когда-то приглашение сесть в это кресло казалось знаком особого расположения: это означало, что ты ему действительно нравишься, да и сидеть в нём было невероятно удобно. Ты коротала время за смартфоном, бездумно листая ленту в соцсетях. Дэн сидел напротив тебя, точнее стоял на коленях на диване. Повернувшись к тебе спиной, он придерживал жалюзи и вглядывался в узкую щель, под глазами у него залегли тёмные тени.       Не зная так хорошо семью Бейкеров и самого Дэна, можно было бы подумать, что он с нетерпением ждёт посылку. Однако ты знала: окно, в которое он смотрел, выходило не на вход. Оттуда невозможно было увидеть ни подъезжающую к дому машину, ни почтовый фургон. Это окно выходило на задний двор.       Честно говоря, Бейкерам очень повезло с задним двором. Вид на лес не загораживали соседские дома. Стоило пробраться сквозь полосу кустарника, этакую природную границу между цивилизацией и лесом, как открывались старые туристические тропы. Вы с Джен часто гуляли по ним, особенно осенью, когда листва меняла цвет с зеленого на огненно-оранжевый и ярко-желтый. Иногда соседские дети пробирались на участок Бейкеров, чтобы попасть на эти тропинки. Впрочем, Бейкеры были не против. Заметив детей, идущих в лес, Салли с улыбкой звала мужа. Они любили поболтать ни о чем, мол, как здорово, что нынешняя молодежь ценит природу и не сидит вечно уткнувшись в телефоны.       Дэну было глубоко плевать и на лес, и на то, как там гуляют незнакомцы. Поэтому, когда ты в третий раз за десять минут оторвалась от экрана и увидела, что он всё так же пристально смотрит в окно, ты встала. Обивка кресла-реклайнера жалобно скрипнула под тобой. Дэн резко обернулся, таким встревоженным ты его ещё никогда не видела.       Ужас отразился на его лице лишь на долю секунды, прежде чем черты лица застыли в выражении презрения.       — Т/Ф, хули так пугаешь?! — бросил он. Когда ты подошла ближе, солнечный свет отразился от его кожи. Он был весь в поту.       — Я ничего такого не сделала, — фыркнула ты, ссориться совсем не хотелось. Ты сменила тему: — На что смотришь? — не дожидаясь ответа, ты забралась на диван. Ты старалась не подсаживаться слишком близко. Между вами существовала негласная договоренность: не прикасаться друг к другу, если только Дэн не пытался свернуть тебе шею из-за какой-нибудь ерунды.       Губы Дэна сжались в тонкую линию, а затем он нахмурился. Фыркнув, он отвернулся и уткнулся лицом в жалюзи. Он прищурился, глядя в щель между пластиковыми ламелями, которые раздвинул двумя пальцами. Ты восприняла это как приглашение посмотреть самой. Подавшись вперёд и стараясь не задеть его, ты тоже раздвинула пальцами жалюзи.       — Видишь того парня? — прошипел Дэн, в его голосе прозвучала неестественная нотка, которую ты не могла распознать. Уж не страх ли это?       На заднем дворе дома Бейкеров стояла высокая фигура. Судя по всему, это был мужчина, он стоял к вам спиной. Он находился за границей леса, частично скрытый зелеными кустами, но все же хорошо заметный: его тускло-желтая толстовка резко выделялась на фоне густой зелени.       — Э-э... — люди, стоящие на заднем дворе, явление довольно обычное. — Ну да. И что? Просто какой-то парень ждёт друга или вроде того, — ты не понимала, почему он так пристально разглядывает этого типа. Может, он наконец-то задирал не того, кого следовало, скажем, младшего брата или сестру не того человека? Но куда вероятнее было, что мужчина просто кого-то ждет, а не пришёл, чтобы ты увидела, как Дэну на днях набьют морду.       Дэн на мгновение поджал губы, не сводя глаз с фигуры, и произнес:       — Иди домой.       — С хуя ли? — ты отпустила жалюзи, позволяя им закрыться, и обернулась к Дэну. — Ни за что, — утром ты сильно поссорилась с родителями и собиралась переночевать у Бейкеров, чтобы дать предкам время остыть.       — Я серьёзно, Т/Ф, — он даже не посмотрел на тебя, — иди домой прямо сейчас, — в его тоне чувствовалась угроза. Ты увидела, как пот скатился по его лбу. Не хотелось, чтобы тебя избили, но и слушать нравоучения два часа подряд тоже не хотелось.       — Нет, — ответила ты, закатив глаза.       — Пожалуйста, — в его тоне всё ещё звучало презрение. Ты вздрогнула от этого слова: Дэн не отличался элементарными манерами.       — Ты... — кто этот подросток перед тобой и что он сделал с Дэном? — ...в порядке? — сконфуженно спросила ты. Тебе наплевать на его благополучие, но, честно говоря, ты восприняла это всё серьёзно.       Дэн промолчал.       — Чел? — ты фыркнула от лёгкого недоверия. Он не мог просто так бросить такую словесную бомбу и не объясниться. По крайней мере, он мог попытаться.       Входная дверь распахнулась, Дэн вскочил с места и встал на ноги. Он стоял по стойке смирно, сжав кулаки.       — Я слышал, что сегодня вечером у нас ночует кое-кто! — крикнул мистер Бейкер из входа. — Надеюсь, ты готова к тому, что сегодня будет полный хайп! — с энтузиазмом произнес он сленговое выражение.       — Па-а-ап! — Джен заскулила и, можно сказать, съежилась, что вызвало улыбку на твоих губах: — Я просила не говорить так!       Дэн с усилием расслабил плечи. Он прошел мимо тебя и направился к лестнице. Какой смысл был ждать, пока его семья вернётся домой, если он всё равно берёт и уходит?       — Не триггери отца, Дженнифер, — Салли усмехнулась. Три пары шагов направились в гостиную.       Когда Дэн начал подниматься по лестнице, он обернулся. Он бросил на тебя непроницаемый взгляд, прежде чем уйти вверх по лестнице, прыгая через две ступеньки за раз.       — Это не то значение слова "триггерить"! Боже, мам! — можно сказать, что вас с Джен ждала долгая ночь, полная неловкости, потому что её родители использовали то, что они называли молодежными словами.

***

      — Вставай, — раздалось ворчливое рычание. Голос напоминал тот, что звучал во сне. Голос Дэна. Чья-то рука легла тебе на плечо и принялась резко, агрессивно трясти тебя взад-вперёд. Дэн всегда был грубым мудаком.       Остатки сна всё ещё туманили сознание, ты сонно промычала и пробормотала:       — Отвали, Дэн.       Ты уткнулась лицом обратно в подушку, как только рука исчезла с твоего плеча. Избавившись от помехи, ты начала снова погружаться в сон.       Вжух!       Подушку выдернули у тебя из-под головы. Голова мягко опустилась на диван, а глаза резко распахнулись. Перед взглядом оказалась обивка чёрного дивана, на котором ты лежала. Ты недовольно буркнула, тут же вспомнив, что находишься в этом адском холостяцком логове. Перевернувшись с бока на спину, ты прищурилась, глядя на фигуру, нависшую над тобой.       — Чего? — прошипела ты, явно не в духе из-за столь грубого пробуждения.       — Просто хочу поболтать с утра пораньше со своей хорошей подружкой, — Тим улыбался, глядя на тебя сверху вниз. Он стоял перед диваном, согнувшись пополам, чтобы нависать над тобой, чёлка падала ему на глаза. Жуткий тип.       Ты скользнула взглядом мимо него, его фигура не полностью загораживала гостиную. Брайана нигде не было. Сказать, что ты испытала облегчение, не обнаружив его рядом после пробуждения, значит ничего не сказать.       Ты решила отмахнуться от слов Тима:       — Где тот, тихий? Уж лучше иметь дело с ним, чем с тобой, — это была чистая ложь. Присутствие Брайана пугающе ощущалось в воздухе, даже когда его не было видно. Где-то в глубине души ты подозревала, что он прячется неподалёку и подслушивает.       Улыбка Тима сменилась оскалом:       — Спит, — ты удивилась, что он вообще ответил. — Постарайся не бесить меня, ладно? — от него всё ещё разило дымом и засохшей слюной, зубы он не чистил. — Не ручаюсь, что не пырну тебя ножом. Не хочу, чтобы твой крик его разбудил, — эти слова странным образом успокаивали. Брайан всё-таки оставался человеком или вроде того. А значит, у него были свои пределы: он не мог бодрствовать, пока ты не проснешься.       Была ещё одна деталь, о которой случайно проговорился Тим. Он достаточно заботился о благополучии Брайана и хотел, чтобы тот нормально выспался, здоровье напарника оказалось для него важнее, чем физические истязания над тобой. Это придало тебе смелости. Брайан спал и не мог подслушивать, сверлить тебя взглядом или душить. Тим бодрствовал, но вряд ли стал бы причинять тебе сильную боль, разве что ровно столько, чтобы ты не закричала. Выходило, что у тебя появилась своего рода временная защита от серьёзных увечий, и ты собиралась этим воспользоваться.       Ты невольно улыбнулась: в тебе проснулась маленькая пиздючка.       — Слушай, прежде чем заводить утренние разговоры, не мог бы ты хотя бы почистить зубы? — ты уперлась ногами в диван и приподнялась на предплечьях. Чувствуя, что хоть немного, но всё же контролируешь ситуацию, ты продолжила: — А то у тебя изо рта воняет. Брови Тима взметнулись вверх в ответ на твой дерзкий выпад, ведь ты всё ещё была скованна и полностью в его власти.       — Забавно слышать такое от той, кто даже зубы почистить не может, — и тут он был прав: как вообще можно почистить зубы, когда руки связаны за спиной? Ты смутно припоминала, что видела зубную щётку в своём чемодане. В следующий раз, когда тебя пустят в ванную, ты возьмешь её, и тюбик пасты, который они наверняка прихватили вместе с вещами. — У тебя изо рта пахнет хуже, чем у меня.       — Это настолько неправда, что даже не смешно, — а ведь было довольно смешно. Взгляд Тима начал тяжелеть. — Как у тебя это получается? — то, что он стерпел твою первую реплику, вскружило тебе голову, ты почувствовала вкус крошечной, но всё же власти. — Постоянно так вонять? Тебе хоть немного помог освежитель воздуха? — ты тихо, с придыханием, хмыкнула.       Лицо Тима помрачнело: ноздри раздулись, а губы сжались в гневную линию.       Ну вот, ты доигралась.       Его ладонь грубо вдавилась тебе в лицо, закрывая рот, пальцы вцепились в щеки, а неухоженные ногти впились в кожу. Он прижал твою голову к дивану. Его лицо нависло в паре сантиметров от твоего, зубы оскалились в рычании. Твои глаза расширились, и ты судорожно, в панике, вдохнула носом. На самом деле от него не пахло дурно. От него пахло маслом какао.       Погодите-ка нахуй.       — Если думаешь, что я забыл о твоей выходке, ты глубоко заблуждаешься. Я просто еще не придумал наказание, достаточно суровое для твоей тупой головушки, — прорычал Тим. Ты боялась его до смерти, но запах масла какао, исходивший от его руки, сбивал с толку. Ты прекрасно знала, что какой-нибудь «ДЛЯ НАСТОЯЩИХ МУЖЧИН» наверняка пахнет дешевым одеколоном. Глупая злость вытеснила из сердца дрожащий страх.       В порыве безрассудной дерзости ты открыла рот, упираясь губами в его мозолистую ладонь. Он сильнее сжал твои щеки, собираясь продолжить свою гневную отповедь. Ты провела языком по его ладони. От этого действия тебя саму передернуло от отвращения. Ты бы непременно укусила его, если бы могла хоть немного подать голову вперёд.       Он отдёрнул руку от твоего рта, резко отпрянув и отшатнулся, едва не упав на ковёр. Реакция куда более бурная, чем когда ты подожгла ему лицо. Встав, он принялся яростно вытирать мокрую ладонь о штанину.       — Какого хуя? — ощущение привкуса его слегка солоноватой кожи на губах стоило того выражения, что появилось у него на лице. — Чёртова сука, — прорычал он, глядя на тебя сверху вниз. Пытаясь говорить тихо, он от злости срывался на фальцет.       Ты изо всех сил старалась не думать об опасности, в которой оказалась.       — Ты что, блять, пользовался моим гелем для душа? — огрызнулась ты, зная: такой, как он, не мог бы пахнуть так хорошо, используя средство «три в одном».       Скорее всего, он принял душ и потом сразу-же пошёл будить тебя. На его лице больше не было засохшего пота, а одет он был, будем надеяться, в чистую сменную одежду. На нем красовалась сине-желтая футболка, окрашенная в технике тай-дай — вещь которую ты и представить себе не могла на нём даже в самых смелых мечтах. А еще красно-черные клетчатые пижамные штаны, напоминавшие ту фланелевую рубашку, в которой он щеголял, когда притворялся нормальным человеком. Это лишь сыпало соль на твои душевные раны.       Оскал сменился ухмылкой, этого подтверждения было достаточно.       — Понятия не имею, о чём ты, — он выглядел донельзя довольным собой, видя твое явное отвращение.       — Не трогай мои вещи, — тихо прошипела ты, прекрасно понимая, что Брайан спит, и не желая брать на себя ответственность за то, что он проснется. — Долбоёб.       — Хах, — Тим издал тихий смешок и склонил голову набок. Ты даже не попыталась приподняться, и он возвышался над тобой во весь рост. Когда он наклонил голову, волосы сдвинулись на лоб, но они выглядели куда менее сальными, чем обычно.       — Ты ещё и шампунь с бальзамом использовал? Ты, сука, угораешь?  — прорычала ты. Он уже отнял у тебя слишком много, так сейчас ещё и смеет использовать твои вещи, как будто это совершенно нормально!       — Я по-прежнему не понимаю, о чём ты, — Тим с усмешкой возразил: — И к тому же... — тебе захотелось пнуть его прямо сейчас, когда он закинул босую ногу на диван рядом с твоими ногами и подался к тебе всем корпусом, — ...всё под этой крышей принадлежит нам, — тебе не нравилось, как он посмотрел на тебя, произнося эти слова.       Тебя захлестнуло горькое отвращение:       — Я тебе, блять, не вещь.       Тим действовал на тебя странно: он выводил из себя настолько, что страх перед ним отступал на второй план, хотя бояться его следовало бы сильнее. Ты снова приподнялась, свесила ноги с края дивана и села, твои ступни при этом коснулись его ноги. В сидячем положении ты была едва ли выше половины его роста, смотреть на него снизу вверх всё равно было унизительно, но это было лучше, чем выслушивать его оскорбительные, бесцеремонные слова, лежа на диване.       — Ну... — он улыбнулся, в уголках его глаз собрались маленькие морщинки, — ...вообще-то, так оно и есть, — всё, с тебя хватит: ты решила пнуть этого ублюдка.       Но, прежде чем ты успела это сделать, в комнату вошли, тихо ступая. Послышался долгий зевок.       — Д-доброе утро всем, — голос Тоби звучал так, словно он отлично выспался, разительный контраст с тем, каким он был вчера вечером. Потянувшись и разминая плечи, он взглянул на тебя и Тима: — Н-не пора ли её покормить? — он лениво указал на тебя рукой в перчатке. Он и правда носил их не снимая. Оставалось надеяться, что он их хотя бы стирает.       На нём была другая одежда, стало даже легче от того, что на нём не было той толстовки, в которой он убивал знакомых тебе людей. Теперь он был в простой мешковатой чёрной футболке, свободно висевшей на его фигуре. Вместо тёмных джинсов в пятнах крови на нём были чёрные, на вид мягкие и пушистые пижамные штаны.       — Сам и покорми, — фыркнул Тим, убирая ногу с дивана и отодвигаясь от тебя подальше. Ты мысленно поблагодарила судьбу за то, что появился Тоби и отвлёк внимание Тима от тебя.       — Ты же знаешь, Б-Брайан не любит, когда я гот-готовлю, — парировал Тоби, всё же шаркая к двери, ведущей на кухню. При этом он не сводил с тебя глаз.       — Насыпать хлопья в миску — это не готовка, чел, — поправил его Тим. Тебе не хотелось смеяться, но ты всё же невольно фыркнула, сдерживая усмешку.       Тим проигнорировал это и, повернувшись к тебе спиной, направился на кухню. Тоби, похоже, заметил твою едва уловимую улыбку: он приподнял брови и скрылся в дверях кухни.       — И всё-всё-таки это твоя о-обязанность, — крикнул Тоби старшему, и Тим, шаркая, последовал за ним.       — Да плевать, — проворчал Тим, до тебя донеслись звуки открывающихся шкафчиков и звон посуды. Ты была рада, что твои похитители понимали элементарные человеческие потребности и не лишали тебя возможности ухаживать за собой и есть.       Ты тихо вздохнула, позволяя напряжённым плечам расслабиться в сию минуту передышки. Однако это мгновение относительного спокойствия было прервано возвращением Тоби в гостиную, в руке он держал мясницкий нож. У тебя перехватило дыхание, широко раскрытые глаза были прикованы к лезвию.       Ты забила связанными ногами по полу, пытаясь отползти по дивану подальше, предприняв слабую попытку спастись от него.       — С-сиди смирно, — Тоби пропел это, бодро подпрыгивая к тебе. На его лице играла непринужденная улыбка, но в глазах светился садистский восторг, пока он наблюдал за твоими попытками вырваться.       — Хуй там, нет, — прошипела ты, вжимаясь в диван, пока он обходил журнальный столик.       — Будет не так уж-уж и больно, — он подошёл вплотную, пока ты пыталась перебраться на подлокотник. — Успокойся, — ему явно доставляло удовольствие видеть, как ты сопротивляешься. Одна часть тебя хотела замереть, чтобы лишить его этого извращённого развлечения, но другая кричала: «Он тебя, блять, убьет! Беги отсюда!»       Он схватил тебя за плечо, ты попыталась вырваться, но его рука даже не дрогнула. Это стало очередным напоминанием о том, что все эти мужчины, даже самый щуплый из их троицы, были намного сильнее тебя. Без предупреждения тебя швырнули на живот, ты лишь успела выдохнуть:       — Ох! — и уткнулась лицом в мягкие подушки. Ты попыталась уползти, отталкиваясь ногами.       — Ты с-сейчас похожа на че-червяка, — рассмеялся Тоби, и в его смехе слышалось тяжёлое дыхание. Его рука переместилась с твоего плеча на запястье.       — Извини, что не могу двигаться более соблазнительно, — саркастически бросила ты, кое-как оглядываясь через плечо и продолжая извиваться.       Тоби коротко хохотнул, и тут ты почувствовала на запястьях холодный металл. От этого ощущения ты выдохнула и зажмурилась. Мозг подсказывал: он либо отпустит тебя, либо порежет. В любом случае, тебе конец. Если отпустит — Брайан снова возьмется за тебя. Но холодное прикосновение исчезло так же быстро, как и появилось, а вместе с ним пропали и стяжки.       — О чём ты та-так волновалась? — пропел он, склонив голову набок с наигранным беспокойством, его кудри при этом забавно подпрыгивали. Сегодня он почти не заикался и, казалось, был в отличном настроении. Ты не знала, хорошо это или плохо.       Стиснув зубы и наконец освободив руки, заведённые за спину, ты приподнялась, опираясь на пол. Ноги по-прежнему были связаны, и принимая сидячее положение, ты увидела, как из комнаты выбегает Тоби. Они не доверяли тебе, боялись, что ты сбежишь. Это было понятно, но всё же обидно. Тебе куда больше нравилось ходить свободно, а не чувствовать себя загнанным в клетку зверем.       Поступки Тоби были милосердными, но с оттенком игривого садизма. Для него ты была словно игрушка. Ублюдок.       Тим вернулся в гостиную, держа в каждой руке по синей миске. Поверх краев посуды виднелись серебристые ручки ложек. Ты надеялась, что он не собирается кормить тебя какой-нибудь бурдой. Впрочем, от Тима можно было ожидать чего угодно: в конце концов, они купили тебе ебучий хеппи мил. Тим подошёл к тебе, а следом за ним показался Тоби, тоже с миской в руках.       Тим уселся на диван рядом с тобой слишком близко, как будто специально действуя тебе на нервы. Он протянул тебе миску:       — Держи, подруга, — протягивая её, он одарил тебя приторно-сладкой улыбкой. Ты с раздраженным фырканьем выхватил миску у него из рук. Твоей формой благодарности было молчание. — Даже "спасибо" не скажешь? — наигранно возмутился Тим. — Ну и люди пошли, — он демонстративно закатил глаза.       Миска была наполнена хлопьями Cheerios и молоком, которое выглядело каким-то жидким и водянистым. Интересно, где они раздобыли молоко после столь долгого отсутствия. Может, кто-то из них сходил за продуктами, пока ты спала? Впрочем, еда есть еда, и жаловаться не приходилось.       С другой стороны от тебя плюхнулся Тоби. Его нога коснулась твоей, ты с неприязнью посмотрела вниз, на едва соприкасающуюся одежду. Тим сидел слишком близко, но хотя бы не касался тебя. Вторжение в личное пространство действовало на нервы. Затем ты обратила внимание на руки Тима. Предплечья покрывали тёмные волосы, в этом не было ничего удивительного, растительности на лице у него тоже было больше всех. И всё же волосы не скрывали заживших шрамов, усеивавших его руки. На более светлой коже виднелись рваные линии, тянущиеся вверх по предплечьям. В нескольких местах, где не было волос, кожа выглядела деформированной — словно она когда-то расплавилась, а потом снова затвердела. Всё, что ты с ними сделала уже зажило. Ты буквально подожгла его лицо, но раны затянулись меньше чем за день. Откуда же тогда шрамы?       — Тоби! — рявкнул Тим, практически тебе в ухо. Ты чуть не выронила миску. — Нацепи повязку. Смотреть, как ты ешь без неё это пиздец как противно. Имей хоть каплю приличия! — отчитывал Тим парня, сидевшего рядом с тобой. Ты подумала, что манеры не помешали бы самому Тиму, и поморщилась от его громкого, неприятного голоса прямо у тебя над ухом. Казалось, он забыл о том, что нужно вести себя тихо, чтобы не разбудить Брайана. Когда Тоби вошёл, ты не особо обратила внимание на отсутствие повязки на его щеке, ты каким-то образом уже начала привыкать к этим людям и их странным особенностям.       Тоби повернулся к Тиму, наклонившись так, чтобы получше его рассмотреть, его волосы едва не касались твоего носа, когда ты отстранилась, чтобы уступить ему место. Тоби пристально уставился на мужчину, между ними повисло тяжелое, неприятное напряжение. Находиться посередине было совсем не весело.       Тоби схватил ложку и запихнул в рот полную порцию хлопьев. Он жевал их нарочито громко, с открытым ртом. Тебе пришлось наблюдать отвратительное зрелище: он жевал, повернувшись к тебе и Тиму той стороной лица, где зияла рана. Капли молока стекали из раны прямо тебе на штаны. Ты поморщилась.       — Тоби! Это, блять, мерзко! — с раздражением в голосе бросил Тим. Он был прав: наблюдать за процессом жевания с такого близкого расстояния было противно.       Проглотив еду с самодовольной ухмылкой, Тоби поставил миску на журнальный столик. Он резко вскочил с места и быстро зашагал в коридор, то и дело щелкая суставами запястий. Ты боялась этого человека, но его злобная выходка заставила тебя закусить губу, чтобы сдержать улыбку.       Тим резко пнул тебя по лодыжке:       — Чё лыбишься, блять? — видимо, скрыть эмоции не получилось.       Ты была не настолько глупа, чтобы открыто признать, что выходки Тоби тебя забавляют.       — Я просто благодарна за еду, — сказала ты тоном богоугодной мамаши, произносящей молитву перед обедом.       Ты даже не пыталась скрыть, что нагло врёшь, а на губах у тебя играла вызывающая улыбка.       Тим поджал губы в тонкую линию и процедил:       — Смотри мне.       Ты решила пока не развивать тему и предпочла еду вместо разговора. Ты посмотрела на свою миску, поднесла её ближе к лицу и принялась жадно зачерпывать хлопья. Ты не ела нормально уже часов двенадцать, и была голодна как волк.       Ты так увлеклась едой, что не заметила возвращения Тоби. Ты вздрогнула, когда он снова плюхнулся рядом с тобой, и крепко вцепилась в миску. Тоби тихонько хмыкнул, заметив твоё удивление, и снова коснулся твоей ноги коленом. Ты вопросительно посмотрела на него, но промолчала. Прикрыв повязкой дыру на лице, он принялся за еду, не сводя с тебя пристального взгляда. Ты снова опустила сконфуженный взгляд в свою миску.       Ты вспомнила слова Брайана. Он знал, что ты собираешься использовать Тоби, если представится такая возможность. Если бы он застал вас за слишком уж дружеским общением, то свернул бы тебе шею. Впрочем, он не мог полностью запретить Тоби поступать так, как ему хочется. Тоби не стремился стать твоим другом, но искал новых впечатлений и нашёл их в тебе. Брайан вряд ли стал бы мешать Тоби развлекаться в твоём обществе. Тебе просто нужно было вести себя с ним достаточно приветливо. Нельзя было проявлять излишнюю доброту или шутить с ним, следовало помнить о том, как ты общаешься с его напарниками, и выстраивать отношения с ним в том же ключе.       Ты старалась не обращать внимания на происходящее вокруг, обдумывая план побега, но невольно услышала короткую перепалку между убийцами, сидевшими по обе стороны от тебя.       — Просто ешь как нормальный человек, — фыркнул Тим, пока ты жевала.       Рядом послышалось тихое позвякивание и шорох, судя по всему Тоби перемешал хлопья с молоком в миске.       — Мне не нравится, когда они х-хрустят.       С ноткой легкого отвращения Тим продолжил:       — Есть их размокшими — отвратительно.       Тоби цокнул языком и просто заявил:       — Хрустящие хлопья едят только тр-трусы.       Тим звучал искренне оскорбленным:       — С хуя ли я трус, если ем хлопья как нормальный человек?       В этой перепалке было трудно сосредоточиться на мыслях, поэтому ты решила оставить попытки что-то спланировать и просто прислушаться.       — П-просто так и есть, — буднично констатировал Тоби.       — Как именно? — Тим не кричал, вероятно, чтобы не разбудить Брайана, но по тому, как он выплевывал слова, было ясно: ему очень хотелось заорать, да и голос у него все равно был чертовски громким.       — Так, что ты боиш-боишься есть мягкие хлопья. Это д-делает тебя трусом, — тебе пришлось сдержать смешок, отчего тело слегка дернулось. Тоби победно фыркнул.       — Вовсе нет, — прошипел Тим, его хрупкое эго было задето. — Это ты псих, раз ешь их так, как ешь.       — Зато я не дрожащий т-трус, как ты, — захихикал Тоби, запихивая в рот ложку уже размокших хлопьев.       — Да похуй вообще, — фыркнул Тим. Эта перепалка тебя даже позабавила: она напоминала мелкую ссору двух братьев. Было противно осознавать, насколько человечными они могут быть. Для тебя они не были людьми. Они не заслуживали таких моментов с подколками и пикировками, они не должны были вызывать у тебя улыбку и напоминать о том, как брат и сестра из семьи Бейкеров спорили бог знает о чём.       Пока ты продолжала есть, напряженно сидя между этими двумя, ты почувствовала, как кто-то коснулся твоей руки. Ты отвлеклась от своих мыслей и посмотрела на того, кто к тебе прикасался. Тоби всё ещё смотрел на тебя, жутковато улыбаясь. В этой улыбке не было ничего дружелюбного. Он сидел ближе, чем в прошлый раз: ваши плечи соприкасались. Он понимал концепцию личного пространства даже хуже, чем Тим, а это было ещё то достижение. И тут ты снова уловила этот запах — запах масла какао.       Проглотив еду, ты спросила:       — Ты пользовался моим гелем для душа? — ты отодвинулась от него, чувствуя, что рядом сидит Тим. Тебе совсем не хотелось прикасаться ещё и к нему.       — Ага! — по крайней мере, он был честен, хотя тебя это всё равно бесило. — Хе-хернёй для волос тоже! — ты не знала, что лучше: пугающая прямота или притворная ложь. Он поморщился и с тихим кряхтением резко наклонил голову вбок. — На самом деле они очень... хор-хорошие, — ты бы порадовалась тому, что он открыл для себя прелесть использования отдельных средств гигиены, если бы он не убил дорогих тебе людей. Вместо этого внутри тебя вскипел гнев. — У меня сейчас такие мя-мягкие волосы, потрогай! — в его голосе звучали восторг и гордость, но то, как он схватил тебя за запястье, лишало этот момент всякой милоты. Миска в твоей руке качнулась, к счастью, тебе удалось удержать её и не пролить содержимое.       Тоби прижал твою открытую ладонь к своей голове, в животе у тебя всё перевернулось от отвращения. Он не просто прикасался к тебе, он делал это так, как обычно прикасаются друзья: когда вы сидите вместе за просмотром дурацких фильмов и ваши руки или ноги случайно соприкасаются, или когда кто-то шутливо хватает другого за руку. Но в его прикосновении не было той невинной нежности, это было совсем не похоже на прикосновения Салли. Он не пытался всем телом навалиться на тебя, но эти мелкие, нежеланные касания заставляли твоё сердце бешено колотиться. Это пугало и казалось чем-то чуждым.       Он водил твоей рукой по своим волосам туда-сюда.       — Круто, да? — волосы гладко скользили под твоими пальцами, но от этого ощущения по коже бежали мурашки. Его кудрявые волосы были жёсткими, но в них явно стало меньше жира, и выглядели они более ухоженными. Выражение его лица говорило о том, что он прекрасно понимает, что делает. Он знал, что тебе страшно. — Наверное, теперь я бу-буду пользоваться твоими ш-штуками, — он пытался вывести тебя из себя. Ему хотелось ради забавы проверить твою реакцию. Он просто искал развлечения.       Ты дернула рукой, но вырваться из его хватки не удалось. Он еще мгновение пристально смотрел на тебя, прежде чем отпустить, а затем хрустнул пальцами.       — Сделай одолжение, не делай этого, — прошипела ты, хватаясь за свою миску и растирая ладонью фарфор, словно пытаясь стереть с себя следы этого пугающего прикосновения.       — Хм, — Тоби склонил голову набок, делая вид, что обдумывает твои слова. — А я всё р-равно буду, — ты ожидала чего-то подобного: в конце концов, этот парень был тем еще ублюдком. И всё же это бесило тебя невероятно.       — Кхм, — Тим демонстративно откашлялся, прерывая ваш с Тоби маленький «момент». Ты зачерпнула ложкой остатки хлопьев и, наполнив её доверху, отправила еду в рот. Ты даже не взглянула на него. — Ну так... — он цокнул языком. — Что тебе снилось? — его вопрос напоминал расспросы юной девчонки наутро после вечеринки с ночёвкой.       — Ничего, — буркнула ты с набитым ртом. Ты вовсе не собиралась болтать с ним о своих снах. Порой они становились тихой гаванью, где можно было укрыться от мучивших тебя людей. А иногда те преследовали тебя даже во сне.       — Значит, тебе всё-таки не снился этот Дэн? — его слова больно резанули по тебе: ты вспомнила, как Тим будил тебя, а ты сказала что-то про то, чтобы Дэн отвалил.       Проглотив хлопья, ты цокнула языком:       — Не-а.       — Если не скажешь, что тебе снилось, я лишу тебя права на еду, — сухо заявил Тим, и ты резко обернулась к нему, глядя с недоумением. Он улыбался, но об этом человеке ты знала одно наверняка: он терпеть тебя не мог и, скорее всего, ухватился бы за любой пустяковый повод, чтобы помучить тебя.       Ты неохотно согласилась:       — Да, мне снился Дэн, — ты посмотрела на миску с хлопьями, вцепившись пальцами в керамику, словно она была твоей единственной опорой. — Воспоминания, — ты горько усмехнулась, вдаваться в подробности не хотелось.       — А-а, — задумчиво протянул Тим, — тот самый крутыш из хижины, — в его голосе звучали нотки приятного воспоминания, словно он вспоминал вечеринку в честь дня рождения или давнюю возлюбленную. А ведь речь шла о покойнике. Ты крепче сжала миску, стиснув зубы.       — Т-ты имеешь в виду того, кого я убил? — ты услышала, как рядом с тобой Тоби хрустит суставами. Он даже имени Дэна не знал. Это было отвратительно, но, к сожалению, объяснимо.       — Ага, именно его, — протянул Тим, ставя пустую миску на журнальный столик.       — О-хо-хо-хо! — тело Тоби сотрясалось от смешков. Тебе было противно, что он всё ещё прижимается к тебе. — Я помню, его с-смерть была... — он склонил голову к твоему плечу, шепча прямо в ухо: — ...очень болезненной, — ты стиснула зубы, руки дрожали. Нужно было игнорировать его, нельзя было позволить ему одержать верх. — Хотя я вырвал ему ебучую го-гортань, и он не мог к-кричать, — в голосе Тоби восторг сменился чем-то более мрачным, жаждой крови. Тебя чуть не вырвало завтраком, желудок опасно скрутило. — Тебе стоило в-в-видеть, как он пытался уполз-уползти. Не говоря уже о е-его лице, — ты чувствовала, как Тоби изучает твоё лицо, выискивая реакцию. Ты мало что могла сделать, чтобы помешать ему вываливать на тебя жуткие подробности гибели Дэна.       Физической силой его не остановить.       — Зачем вы вообще это сделали? — заставила ты себя сменить тему. — Я знаю, что он как-то с этим связан! Кто он такой?       Тики Тоби прекратились, самодовольная улыбка исчезла с его лица. Тишина затянулась слишком надолго, твой вопрос нельзя было просто так отмахнуть. Это было нечто большее, чем они сами. То, что нельзя было замести под ковёр в надежде, что ты не заметишь.       — Оператор, — меньше всего ты ожидала, что Тим скажет тебе что-то действительно полезное. Неизвестно, откуда взялась эта внезапная перемена, но такой Тим нравился тебе больше, чем тот, что вечно изображал из себя: «Эй, смотрите на меня! Я тут главный! Смотрите, как я выпячиваю грудь. Я настоящий мужик. У меня член целых два сантиметра». Ты надеялась, что он будет чаще показывать эту сторону своей натуры.       — Тимоти, — ты никогда раньше не слышала, чтобы голос Тоби звучал так искренне и потрясённо.       — Блять, — фыркнул Тим. Он мог бы просто сказать, что морочил тебе голову ради смеха, но это ругательство лишь подтвердило полученную информацию. Он - это Оператор.       — Чего хочет Оператор? — когда Тим вслух признал свою ошибку, ты уже не особо надеялась получить дополнительные ответы. И всё же ты спросила. Ты собиралась рано или поздно дожать их, нужно было просто продолжать настаивать.       — Тебя это не касается, — бесстрастно бросил Тим, к такому тону ты не привыкла, обычно он реагировал куда более бурно.       — Ещё как касается, ведь, по твоим же словам... — ты поставила полупустую миску на журнальный столик, — ...меня, — ты изобразила пальцами кавычки, — «рассматривают». Рассматривают для чего? Что ему от меня нужно? Чего он хочет от вас? — ты спрашивала не из заботы о них, тебе просто нужно было знать.       — Ну ты и дурак, — в голосе Тоби слышалось неодобрение, но при этом чувствовалось, что ситуация его забавляет. — А как же «ни-чего ей не го-говорить»? — ты решила, что Тоби воспринял оплошность Тима как повод хорошенько его подколоть. Ведь Тоби сам намеренно выложил тебе кое-что в машине, а теперь и Тим проговорился. Довольно лицемерно, но Тим, похоже, был королём лицемерия.       — Заткнись нахер, чел, — прорычал Тим, вот он, тот самый Тим, которого ты знала. — Ты первый всё испортил.       — Ты нач-начал это! — они снова принялись препираться, а ты оказалась зажатой между ними.       — Ой, ну конечно, — ты буквально слышала, как Тим закатывает глаза. — И как же я начал?       — Ты с-создал неловкость! — Тоби хрустнул пальцами — раздались громкие, противные щелчки. — Мне п-пришлось разрядить о-обстановку, — значит, неловкое молчание и ему было неприятно? Интересно.       Тим вздохнул:       — Нет, не создавал, —тебе начало казаться, что они забыли о твоём присутствии: оба подались вперёд, нависая над тобой и пытаясь вплотную добраться друг до друга.       — Да нет, с-создал, — эти двое были как бензин и спичка. По отдельности нормально, но вместе — катастрофа. Конечно, ты чувствовала между ними скрытую солидарность и глубокую связь, но ссорились они так, словно завтрашнего дня не существует. Казалось бы, совместная жизнь и совершение столь жутких дел должны были сблизить их. Хотя... кто знает? Убийства разрушили твои отношения с Джен. Так или иначе, стоило чиркнуть спичкой и всё, пиши пропало. Нужно было остановить их, пока они не начали мутузить друг друга, а ты не попала под горячую руку.       — Так, парни! — почти крикнула ты, мысленно ругая себя за то, что на мгновение забыла о спящем Брайане. — Что... — они прервали перепалку и уставились на тебя, нужно было срочно что-то придумать. Ты выпалила первое, что пришло в голову: — А что с мотоциклом, а-ха-ха? — ты выдавила из себя неловкий смешок, нервничая из-за собственного вопроса. А вдруг они набьют тебе морду за то, что влезла в разговор?       Они не сразу отступили друг от друга, но Тоби всё же ответил. Казалось, ему было несложно перескакивать с темы на тему, пока шёл разговор.       — Ты ч-что, не видела? — это был шаг в правильном направлении. Направлении, где тебе не набивают морду.       — Не видела что? — ты побудила его продолжить, он медленно вернулся на свое прежнее место, развалившись на диване, и его нога снова коснулась тебя.       — Мы привязали мотоцикл сзади к фургону, — Тим повторил движение Тоби, отступая назад. Благодаря твоей быстрой реакции удалось разрядить обстановку, но расслабиться ты всё равно не могла. В конце концов, ты сидела зажатой между двумя убийцами, а твои ноги были связаны пластиковой стяжкой.       — О... эм... — ты поджала губы. Как они это провернули? — Ладно, — напряжение всё еще висело в воздухе, но, по крайней мере, они не собирались бросаться друг на друга с кулаками. Ты надеялась.       — А тебе-то какое дело? — спросил Тим с обвинительными нотками в голосе. Тебе это не понравилось. Ты ведь просто избавила его от необходимости надирать задницу Тоби. Ты бы ни за что не призналась в этом вслух, но если бы дело дошло до драки, ты бы поставила на Тима. Как бы тебе ни было неприятно это признавать, Тим был просто крупнее, а у того, кто крупнее, обычно есть преимущество.       — Просто любопытно, — ты произнесла это как можно более непринужденно, постукивая носками ботинок по ковру. К сожалению, твои лодыжки всё еще были связаны, так что ты не могла просто встать и уйти от этого разговора.       — Спорим, ты думаешь, что сможешь сбежать на нём, а? — продолжал Тим свои нападки. Идея была неплохая, если бы ты умела водить мотоцикл. А ты не умела. Ты всегда полагала, что это похоже на езду на велосипеде, только намного, намного сложнее.       И тут тебя осенило. Ты ахнула от внезапной догадки, твои две извилины заработали на полную мощность, и выпалила:       — Ты прямо как чихуахуа!       — Что? — особенность озвучивания мыслей вслух заключается в том, что не думаешь о реакции окружающих. Голос Тима почти сорвался, когда он выкрикнул это слово.       Тоби фыркнул и зашелся в хохоте.       — Что ты там вякнула, мелкая дрянь? — прошипел Тим, хватая тебя за воротник свитера и дёргая в сторону. Он развернул твой корпус так, чтобы ты смотрела прямо на него. О-оу.       — П-повтори! Повтори еще раз! — приговаривал Тоби сквозь громкий смех.       — Ну, в общем... — Тим впился в тебя взглядом. Ты не отвела глаз, решая встретить это лицом к лицу. — Ты лаешь по любому пустяку, ведешь себя точь-в-точь как чихуахуа. Лая много, а толку — ноль! — и это была правда. Достаточно было малейшего повода, чтобы вывести его из равновесия. Он строил из себя грозного и опасного типа, и таким он, безусловно, был, но совершенно не осознавал, что Брайан куда страшнее, чем он когда-либо сможет стать. Ты была уверена, что в присутствии этого человека твои инстинкты «бей или беги» давали сбой, ведь чаще всего ты просто злилась на него. Раздутое эго, много шума и куда меньше реальной угрозы чихуахуа.       — О, я тебе сейчас покажу чихуахуа, — прорычал Тим сквозь стиснутые зубы. Внезапно ты почувствовала, что ситуация стала куда менее безопасной. И всё же, ты не удержалась и фыркнула. Уж очень забавно прозвучало, что он сам назвал себя чихуахуа. Твоё веселье пришлось ему не по душе: он еще крепче сжал в кулаке ткань твоего свитера.       — Эй, — голос Брайана прорезал тишину комнаты, перекрыв истеричный смех Тоби, ярость Тима, а также твой страх и веселье. Все трое резко обернулись в его сторону. Ты сглотнула, глядя на его непроницаемое лицо. Оставалось надеяться, что он не задушит тебя за разговоры с его напарниками. — Тебе нужно кое-что увидеть, — его ореховые глаза впились в твои.       Внезапно Тим отпустил твой воротник, но тут же схватил тебя за бока.       — Эй! — слабо крикнула ты, когда тебя закинули ему на плечо, словно мешок с картошкой. — Поставь меня на землю, у меня вообще-то есть ноги, долбоёб! — ты изо всех сил пыталась ударить его ногами несмотря на то, что твои лодыжки были стянуты пластиковой стяжкой. Ты бесполезно колотила кулаками по его спине, пока он выпрямлялся.       Тоби усмехнулся, глядя на твое положение. Ты повернула голову в его сторону и бросила на него сердитый взгляд. Он нагло ухмыльнулся, и повязка на его щеке сморщилась от улыбки. Ты нахмурилась, глядя на парня, который встал с дивана, собираясь идти следом, и снова принялась колотить Тима по спине.       Тим понес тебя по коридору, на мгновение он опустил плечо, а затем резко дернул им и попал тебе по животу. Ты согнулась пополам, но, к счастью, завтрак не вырвался наружу. Пока ты приходила в себя от боли, тебя внесли в комнату, где ты никогда раньше не бывала. Ты видела деревянный пол, усеянный смятыми клочками бумаги.       Тим опустил тебя на пол, твои ноги коснулись поверхности, и ты оказалась лицом к нему. Он грубо развернул тебя, положив руки на твои плечи. Ты съежилась от его прикосновения, но вырваться не могла. Ты на мгновение пошатнулась, чувствуя себя неловко из-за связанных лодыжек. Тебя повернули лицом к массивному серому телевизору, всё остальное отошло на второй план, и твоё внимание было приковано только к нему.       Потому что на зернистом экране застыл кадр с Салли. Было видно, что он плачет: его веснушчатое лицо покраснело и покрылось пятнами, а рыжие волосы спутались и растрепались. У тебя отвисла челюсть.       Телевизор зашумел статикой, когда воспроизведение возобновилось. Изображение на несколько мгновений пошло помехами, расчерченное ярко-розовыми и зелеными полосами, прежде чем снова стать четким. Сквозь затихающий шум прорезался голос Салли.       —...ла! Я знаю, что она этого не делала. Они с Эмилем дружили, — Салли смахнул крупные слезы. — Она милая девушка, которой пришлось многое пережить. Нельзя просто, черт возьми, вешать это на неё только потому, что вам так удобно! — он кричал в микрофон, который поднесла к его лицу женщина. Она выглядела лишь слегка обеспокоенной его состоянием.       Ты никогда не видела его злым, он скорее был склонен плакать, чем злиться. Конечно, он мог расстроиться, но никогда не кричал и не ругался ни на кого. А сейчас он стоял здесь: лицо блестит от слез и покраснело от ярости.       — Значит, вы утверждаете, что она этого не делала? — женщина поднесла микрофон к своему лицу, ее скептицизм по поводу слов Салли просто выводил из себя.       — Конечно! Вы хоть представляете, через какой ад она прошла? У нее тяжелая травма: ей приходится выходить из комнаты, если кто-то просто порежется бумагой. Настолько она боится вида крови, — Салли пришлось сделать несколько тяжелых вдохов, вытирая глаза тыльной стороной ладоней. — Она этого не делала.       — Тогда почему она исчезла? Не кажется ли вам подозрительным, что она пропала сразу после убийств? — убийств, во множественном числе. За двенадцать часов в Коридоне остались гнить два трупа. Один из них, от твоих собственных рук. — Вы отрицаете подлинность записи с камеры дома Джонсонов, запечатлевшей убийство офицера Джимми Хольта? — у тебя перехватило дыхание: вот как его звали. Джимми Хольт. Человек, которого ты бездумно подожгла. Ты даже не знала его имени.       — На этой записи слишком много помех, чтобы быть полностью уверенным! — внутри всё сжалось, словно желудок рухнул в пропасть с вершины Эвереста. Существовала запись твоих действий. И Салли её видел. (блять)       — А вот я не соглашусь. Джонни, тебе слово, — женщина посмотрела в камеру. На экране появился мужчина, который выглядел именно как Джонни: белый, с залысинами.       — Спасибо, Синди. Эта запись настолько шокирующая, что нам пришлось скрыть большую часть изображения, но здесь можно отчетливо разглядеть лицо преступника, — рядом с мужчиной возник зернистый снимок. На нем были изображена ты: в руке баллончик освежителя воздуха, лицо, прямо в объективе камеры. Значительную часть кадра занимало расплывчатое пятно из красных и желтых пикселей: горящий труп мужчины. — Власти на девяносто девять процентов уверены, что эта женщина... — рядом с зернистым кадром на экране проступило другое изображение, — ...Т/И Т/Ф, — изображение увеличили: несмотря на низкое качество, было отчетливо видно лицо. На одном снимке ты были запечатлена кричащей в момент убийства мужчины, а на другом, ухмыляющейся и изображающей пальцами пистолет, направленный в камеру, — должна предстать перед правосудием. Если у вас есть какая-либо информация о её местонахождении...       В этом снимке было что-то не так. Сердце бешено колотилось в груди, мир вокруг рушился, но всё твоё внимание было приковано лишь к одной детали. Прямо за твоей головой, позади дома, виднелось несколько пикселей. Ты не могла отвести взгляд. Качество снимка было ужасным, но ты точно знала: это не искажение камеры. На углу дома стояло нечто высокое, настолько высокое, что шеи и головы не было видно. Ты моргнула, пытаясь прогнать видение, но оно оставалось на экране, неподвижное.       Ты перестала слышать мужчину, дыхание участилось, тебя била дрожь, по щекам текли слёзы. На фото ты узнавала себя, но в то же время казалась совершенно другим человеком. Пустой взгляд, открытый рот, оскаленные в злобном рычании губы. Ты не могла поверить, что это ты. Не могла поверить, что позади кто-то был. Ты убила человека. Ты убила Джимми Хольта. Внутренний голос подсказывал: за тобой наблюдают.       Руки взметнулись к лицу, ты сжалась в комок, сотрясаясь от дрожи.       Этого не могло происходить. Но это было так.       Ты что-то бормотала, бессвязные слова срывались с губ, пока ты впивалась пальцами в собственную кожу. Ты издавала жалкие всхлипы, остро ощущая на себе внимательные взгляды мужчин. Пусть идут нахуй.       —...евать. Это не она, — голос Салли резанул слух, ты резко вскинула голову. Он всегда был таким доверчивым и наивным. — Я знаю Т/И. Она бы никогда... — но ты сделала это. — ...с ней что-то случилось. Я знаю, она не могла просто так исчезнуть, — говорил он с уверенностью, и был совершенно прав. — Я знаю, что она этого не делала, я знаю, что она где-то там, и что-то не так.       — Т/И, — его голос звучал мягко, без прежней резкости. Так он говорил с тобой, когда ты звонила ему в слезах, услышав какой-то звук в гостиной. Этот голос успокаивал. Образ высокой фигуры исчез из мыслей, а следом за ним отступило и воспоминание об убийстве.       Дрожа, ты распрямилась и убрала руки от мокрого лица. Ты со слезами на глазах смотрела на рыжеволосого парня, которого называла своим лучшим другом.       — Если ты это смотришь... — он выхватил микрофон у репортёра, и его взгляд, слегка размытый из-за помех трансляции, встретился с твоим. — Нет, я знаю, что ты смотришь. Ты просто обязана смотреть. Пожалуйста, береги себя, — ты была в полной опасности, но ему не обязательно было об этом знать. — Береги себя, прошу. Прости, что я не успел попрощаться, — он шмыгнул носом, и на его губах появилась горько-сладкая улыбка. У него была привычка винить себя в чужих бедах. Конечно, он взял бы на себя вину и за то, что вы не смогли нормально попрощаться. Хотя его вины в этом не было и в помине.       — Возможно, всё не так хорошо, как нам хотелось бы, — он сделал дрожащий вдох, — но я хочу, чтобы ты помнила, кто ты есть, — он всегда знал, что сказать. — Ты такая сильная, королева, — это нарочито гейское прозвище так мило слетало с его губ, ты невольно улыбнулась сквозь горячие слёзы, бегущие по щекам. — Я знаю, что с тобой всё будет в порядке, где бы ты ни была. Мы с мамой очень по тебе скучаем, — безнадежность, звучавшая в его голосе, разрывала тебе сердце.       Ты последуешь его совету, ты будешь жить дальше. Будешь бороться изо всех сил. Несмотря на любые неудачи, ты будешь двигаться вперед. Ты будешь плакать, когда это необходимо, но не остановишься. Теперь ты стала именно такой, и ты собиралась послушать Салли. Ты не собиралась сдаваться. Ты почувствовала, как твои руки сжимаются в кулаки.       — Что ж, это был Салливан Гейлорд, и... — ведущая новостей потянулась к микрофону, но Салли увернулся от ее руки.       — Мне нужно сказать ещё кое-что, — слова быстро сорвались с его губ: —Т/И, — ты выпрямилась, глядя в его полные слёз глаза с экрана телевизора. Ты чувствовала, что он смотрит именно на тебя, а не в камеру. — Не забывай о самом важном, чему я тебя научил, — казалось, он не просто собирается продолжать эфир. Кривоватая ухмылка и горько-сладкий озорной блеск в глазах говорили о том, что он действительно это сделает.       — Слова из песни Khia "My Neck, My Back", — он фыркнул от смеха в микрофон, репортерша выглядела растерянной. Она замерла, не зная, стоит ли уже тянуться за микрофоном, и с тревогой поглядывала на того, кто стоял за камерой. — Если нужно освежить память... — ты издала всхлип, переходящий в смешок, — ...All you ladies pop your pussy like this, — репортерша с недоуменным видом бросилась к Салли, но он увернулся.       Когда он продолжил, ты подхватила. Его голос звучал с помехами, твой — срывался от горя:       — Shake your body, don't stop, don't miss. All you ladies pop your pussy like this, — ты пела совсем не в унисон: ты смеялась и плакала, запинаясь на словах, а он уворачивался от отчаянных попыток репортерши выхватить микрофон.       Салли снова ловко увернулся от репортера, ухмыляясь, пока та кричала оператору прервать трансляцию.       — Shake your body, don't stop, don't miss, — по твоим щекам катились крупные слезы, несмотря на сияющую улыбку. — Just do it, do it, do it, do it now. Li- — картинка сменилась статической заставкой с надписью «технические неполадки». Ты прекрасно знала, что единственной их «неполадкой» был Салливан Гейлорд — самый милый человек из всех, кого ты когда-либо знала.       Ты перестала сбивчиво повторять эти пошлые строчки. Снова согнулась пополам, упершись руками в колени. Слезы жгли глаза, а ты смеялась. Были ли у тебя душевные травмы? Да. Собиралась ли ты продолжать борьбу с улыбкой на лице? Блять, да. Ради Салли.       — Какого хера...