Кошачьи пациенты

Форд вошёл в палату, поправляя халат. Его кошачьи уши всё ещё нервно подрагивали, а хвост за спиной жил своей жизнью. На кроватях сидели пациенты — все с одинаковыми «симптомами»: ушки, хвосты, блестящие глаза. — Так, — деловым тоном начал он, беря в руки карту. — Проверим живот. Ложитесь. Первый пациент послушно лёг, хвост скользнул по простыне. Форд положил ладонь на живот и начал лёгкую пальпацию. Пациент вдруг прикрыл глаза и… громко замурчал. — Мррррррр… Форд застыл. Его уши встали торчком. — Эм… вы что делаете? — сухо спросил он. — Я… не могу иначе, — пробормотал пациент, мурлыкая ещё громче. — Это… приятно. Форд недовольно вздохнул и перешёл к следующему. Тот же результат: едва его пальцы коснулись живота, как пациент расплылся в довольной улыбке и тоже заурчал. Третий попытался сдержаться, но через секунду палата уже наполнилась хором мурчания. Форд отстранился, посмотрел на всех, потом на свои ладони и пробормотал: — Отлично. Я, значит, врач-терапевт, а теперь превратился в… массажиста для хвостатых. В этот момент дверь приоткрылась, и в проёме показалась Аннабель. Она увидела Форда, окружённого пациентами, которые дружно мурчали, и прыснула со смеха: — Ну, поздравляю. У тебя новая специализация. Доктор Мурч. Форд прикрыл лицо рукой, а хвост его сердито стукнул по полу. Форд растянулся на кушетке в ординаторской, закинув руку на глаза. Уши торчали неловко, дёргались, реагируя на каждый звук. Хвост лениво свисал вниз, едва заметно подрагивая. — Чёртов вирус… — пробормотал он. — Я теперь даже спать нормально не могу, всё мешает. Дверь приоткрылась, и внутрь вошёл Генри, листая какие-то бумаги. Он мельком глянул на Форда — и едва не хмыкнул. — Лежишь, как домашний кот после обеда, — усмехнулся он. Форд даже не поднял руку: — Отстань. Я устал. Генри прошёл мимо, но на секунду замедлил шаг. Глаза зацепились за пушистые уши, которые то дёргались, то прижимались, будто у Форда шёл внутренний спор с самим собой. И, не особо задумываясь, Генри протянул руку и медленно провёл между ушами, слегка надавив в самой середине. Форд вздрогнул, открыл глаза… и неожиданно громко замурчал. Звук вырвался сам собой, раскатисто и предательски. Он резко сел, уши прижались: — Ты… ты что творишь?! Генри спокойно пожал плечами: — Проверяю твои рефлексы. Всё чисто. Работает идеально. Форд почувствовал, как горят щёки, а хвост нервно хлестнул по кушетке. — Ещё раз так сделаешь — укушу. Но его уши, вопреки словам, снова подрагивали, словно ждали прикосновения. --- Форд наклонился над маленьким пациентом, проверяя живот и дыхание. Хвост предательски скользнул с края кровати вниз и начал слегка дёргаться в такт движениям его рук. Ребёнок, до этого смотревший на него широко раскрытыми глазами, вдруг протянул руку и крепко схватил за пушистый хвост. — Мяу! — радостно сказал малыш. Форд дёрнулся всем телом, едва не уронив фонендоскоп. Уши его встали дыбом, а сам он резко выдохнул: — Ай!.. Э-э… осторожнее! Ребёнок засмеялся и погладил хвост, будто это был мягкий плюшевый котёнок. — Тёплый… пушистый… — бормотал малыш, не отпуская. Форд опустил плечи и выдохнул, понимая, что вырваться будет неловко. Он покосился на хвост, потом на ребёнка, и только пробормотал себе под нос: — Вот до чего я докатился… Вирус, хвост, дети теперь играют со мной… Но вместо раздражения он вдруг почувствовал, как внутри всё смягчилось. Малыш доверчиво прижимался к его хвосту, мурлыча что-то себе под нос. Форд осторожно потрепал его по голове и, к собственному удивлению, тихо замурчал в ответ. Форд шёл по коридору с кипой карт под мышкой, направляясь в ординаторскую. Хвост за его спиной жил своей собственной жизнью — то вился из стороны в сторону, то неожиданно опускался вниз, то поднимался, будто реагируя на невидимые раздражители. — Чёртов придаток, — пробормотал он себе под нос, стараясь идти прямо. Но у самого порога ординаторской хвост внезапно скрутился петлёй вокруг его ноги. — Чт… стой! — выдохнул Форд и сделал неловкий шаг, теряя равновесие. Кипа карт разлетелась по полу, а сам он едва не растянулся во весь рост, удержавшись только за дверную ручку. Уши встали торчком, щёки пылали. — Великолепно, — процедил он сквозь зубы. — Теперь я не только врач с ушами, но и собственный враг. В этот момент дверь открылась, и Генри оказался прямо перед ним. Он окинул взглядом раскиданные карты, запутавшийся хвост и перекошенное лицо Форда. — …Ты сейчас всерьёз споткнулся о самого себя? — холодно уточнил он. Форд рыкнул, выдирая хвост из-под ноги: — Не смей об этом говорить никому! Генри ухмыльнулся, нагибаясь, чтобы поднять карты: — Поздно. Эта картина у меня в голове уже навсегда. Форд сжал кулаки, хвост сердито хлестнул по стене. Форд сидел в ординаторской, приведя хвост в относительный порядок после утреннего конфуза. Он уткнулся в бумаги, стараясь полностью уйти в работу. Но через какое-то время поймал себя на странном движении. Рука машинально поднялась к волосам, а потом он наклонился и провёл языком по тыльной стороне ладони. После этого начал нервно «вытирать» щёку. — …Что за чушь?.. — пробормотал он, но тело продолжало движение само собой. Он остановился, уши торчком, глаза расширены. Сердце ухнуло вниз, когда осознал: он рефлекторно начал вылизываться, как кошка. Форд резко спрятал руки под стол и огляделся — нет ли свидетелей. Но из-за приоткрытой двери на него смотрел Генри. Молчание повисло тяжёлое. — Я… — начал Форд, заикаясь. — Это… не то, что ты думаешь. Генри спокойно закрыл дверь и сел напротив, будто не заметив ничего. — Просто вирус, — сказал он ровным тоном. — Твои движения — рефлексы. Не вини себя. Форд уткнулся в бумаги, пытаясь сдержать смущение. Хвост нервно хлестал по полу, уши прижались. Внутри же звучала только одна мысль: «Если я начну всерьёз умываться лапой — меня никто уже не спасёт». Форд закрыл за Генри дверь ординаторской и облегчённо выдохнул. В тишине снова стало слышно, как тикают часы, как гудит лампа под потолком. Он сел в кресло, привалился затылком к спинку и вдруг поймал себя на том, что снова проводит языком по внутренней стороне ладони. Сначала неосознанно — просто влажное движение, будто привычный жест. Он замер, посмотрел на руку. — Господи… — выдохнул он, но язык снова скользнул по коже. Форд хмуро потер щёку — и в этот момент обнаружил, что уже вылизывает её краешек, медленно, тщательно, словно это было нечто само собой разумеющееся. Сердце кольнуло неприятным осознанием: он не притворялся, не играл — его тело делало это само, будто инстинкт. Он втянул воздух сквозь зубы, но остановиться оказалось трудно. Кошачья часть его словно требовала продолжения. В голове крутилась мысль: “Я врач… я человек… но почему это так естественно?..” Форд закрыл глаза, уткнулся лицом в ладони и тихо выдохнул. Хвост чуть дёрнулся, обвился вокруг ноги, и он чувствовал, как невольно продолжает облизывать пальцы, будто в этом было какое-то успокоение. Никто не вошёл. Никто не видел. И это было одновременно стыдно и странно утешительно.