Часть 11

Для декабря утро было на редкость снежным: снег кружил крупными хлопьями, заметая всё вокруг. Я покосилась в окно подъезда и только могла представлять в своей голове, в какой сугроб превратилась моя машина. В лифте напряжение, повисшее между нами, можно было резать ножом. Меня била лёгкая дрожь, хотелось плакать от безысходности: от пугающего молчания Лазарева, от его ледяного взгляда. Я чувствовала себя в этот момент такой крошкой, что хотелось провалиться под землю, чтобы избежать дальнейших событий. Серёжа открыл дверь подъезда, и меня сразу же ударил в лицо поток морозного воздуха. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, как из кучи снега выглядывают зеркала моей машины. — Может, поедем на моей? Она на стоянке внизу. Я обречённо вздохнула и, не отводя взгляда от машины, тихо прошептала: — Не думаю, что будет шанс сюда приехать за ней. Я не каждый день мотаюсь в эту часть города. Да и вряд ли ты захочешь меня видеть в будущем. Он ничего не ответил, просто молча шёл за мной к машине. Спустя минут пятнадцать примерно, когда я щёткой расчищала лобовое и бросала украдкой взгляд на Серёжу, я начинала раздражаться. Что я хотела? Я не знаю. Увидеть влюблённый взгляд с сердечками? Возможно, да. Чтобы он подошёл и обнял меня? Да! Хочу, чтобы обнял меня и не отпускал, чтобы всё плохое мы забыли как страшный сон. Как бы я этого хотела! От своих депрессивно-розовых мыслей меня отвлекло замечание: — Ты одно место натираешь так остервенело, не боишься дыру протереть? Расчищай шустрее и поехали, на улице вообще-то зима. В этот момент мне захотелось бросить щётку ему в лицо, потом накидать ему снега за воротник и отпинать. Я отложила щётку на капот, шумно выдохнула, собрала рядом лежавший снег и бросила в Лазарева. «Давай же, шевелись! Покажи мне, что между нами что-то может быть, что я тебе по-прежнему нужна». Он не успел увернуться — снежок попал прямо в плечо. На мгновение его лицо дрогнуло, и уголок губ едва заметно приподнялся. Я замерла, всматриваясь в его глаза, надеясь увидеть там хоть каплю той теплоты, по которой так скучала. Но он тут же вернул себе привычную маску равнодушия. — Серьёзно? — хмыкнул он, стряхивая снег с куртки. — Детский сад. — А ты ведёшь себя как обиженный подросток! — выпалила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Думаешь, мне легко? Думаешь, я хочу вот так стоять и гадать, что между нами происходит? Снег продолжал падать, укутывая двор в белое безмолвие. Вокруг не было ни души, только мы и этот бесконечный холод. Сергей вздохнул, посмотрел куда-то в сторону, потом снова на меня. Его взгляд стал чуть мягче, но голос оставался глухим: — Я просто не знаю, что делать. Всё слишком запуталось. Ты ждёшь от меня чего-то, а я... я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. — Откуда ты знаешь, чего я хочу? — тихо спросила я, опуская руки. Щётка выскользнула из онемевших пальцев и упала в сугроб. — Ты даже не пытаешься спросить. Ты просто молчишь и смотришь так, будто я для тебя — чужой человек. Он молчал. Снег оседал на его тёмных волосах, делая его похожим на статую. — Я устала гадать, Серёж, — прошептала я, чувствуя, как по щеке катится слеза, смешиваясь с тающими снежинками. — Если всё кончено и у нас нет ни единого шанса... просто скажи. Хватит этой пытки. Он шагнул ко мне. Медленно, словно преодолевая невидимую преграду. Я не шевелилась, боясь спугнуть этот момент. Он остановился в полушаге, и я ощутила его дыхание на своём лице. — Ты не чужой человек, — наконец произнёс он так тихо, что я едва расслышала. — Ты не была чужой. Он протянул руку и осторожно убрал с моего лица мокрую прядь волос. Его пальцы были холодными, но от этого прикосновения по телу разлилось тепло. — Поехали домой, — сказал он уже твёрже. — Там поговорим. Здесь слишком холодно для разговоров. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он поднял мою щётку, быстро дочистил лобовое стекло и открыл мне дверь машины. Я села за руль, чувствуя странное облегчение. Всё ещё было неясно и шатко, но ледяная стена между нами дала первую трещину. Сергей сел рядом. В салоне было тихо, только дворники мерно счищали снег с лобового стекла. Я повернула ключ в замке зажигания, мотор заурчал. Мы ехали сквозь белую пелену декабря, и впервые за это утро мне показалось, что у нас есть шанс выбраться из этого ледяного плена вместе.