17. На перепутье

Стах Рубин В первый раз в жизни я не знаю, что мне делать. Когда уехал Артемий, я думал, что потерял самое светлое существо в своей жизни, самое близкое, но у меня оставался учитель, и я посвятил всего себя обучению. Я старался, отдавал всего себя. Я должен был стать лучше, сильнее, умнее. Я должен был доказать, что я достоин. Я нарушил табу, но мне было всё равно - невозможно понять принцип работы человеческого организма, ни разу не изучив настоящее тело, не вскрыв его. Мертвецам всё равно, кто бы что ни говорил. Когда погиб учитель, я, тот, кто был рядом с ним, должен был начать расследование. Я, не Медведь. Медведь был далеко, он был глух, впал в какую-то спячку, или ему просто было плевать на нас. Он не ответил на письмо учителя, не приехал. Он не отвечал мне на письма. А потом явился, встал передо мной как лист перед травой. Ворвался в жизнь, когда уже о нём забыли, когда смирились… Зачем ты приехал, Медведь? Где ты был всё это время?! Ты не нужен здесь! Это я, я должен найти убийцу, я его наследник! Я был всё время рядом, я помогал в Сырых Застройках, когда впервые появилась зараза. Я! Глупый Медведь… Я зацепился за Данковского, потому что увидел в нём авторитет: он похож на учителя, опытен, рассудителен. Вместе мы начали работать, вместе искали хоть что-то, чтобы сотворить вакцину. Чёртовы укладские начали что-то подозревать, ломились в прозекторий, а потом ушли. И… снова ты, Медведь. Ни дня без тебя: в театре работаешь, разговорить пытаешься, что-то там ищешь… И убийцу, и лекарство. Не разорвёшься? И Уклад… Они его могут послушать. Как же мне не хочется, но… Приходится просить помощи. Ни у кого я помощи не просил никогда. Но сейчас или пан, или пропал. А ты, Бурах, всё нос суёшь в мои дела, всё говоришь и говоришь, в душу лезешь… Упрямый Медведь… И вот Медведь, спустя столько дней, стал триумфатором: создал панацею, теперь всех спасёт. Нам с Данковским не хватило всего-ничего. В первый раз в жизни я не знаю, что мне делать. Для меня здесь нет ничего: сын занял место отца, он станет менху, у него чутьё, а я… Как был суррогатом, так и остался. Сколько ни пытайся, я не Бурах. Теперь он сам справится, а я? Я ему зачем? Что мне теперь делать?

***

Меня ничего не ждёт в Городе. Я для всех был чужим: кто-то поговаривал, что родители меня бросили и уехали в Рельск. Не то, чтобы я этому верил, но… Каждое события подтверждает теорию, что я мог быть нежеланным ребёнком. Поэтому внутренне и внешне я боролся, чтобы заслужить похвалу, заслужить своё место. Заслужить… нет, любви я не заслуживаю - необязательная она, прожить и без неё можно. Я собрал свои вещи и дошёл до станции - надеюсь, пригожусь в полку Генерала Блока, у него и так многие от песчанки полегли, а раненых я залатать смогу. Пока Медведя не было эти шесть лет, я то и делал, что или вскрывал, или латал. Многие говорили, что рука лёгкая. Медведь? Запыхается, бежит снова куда-то. Чёрт, заметил… Что ж, пора прощаться.

***

“Ты дорог мне”. Зачем ты так, Бурах? Врёшь ведь. Я уже решил, что не останусь. Не за чем мне тут быть. А ты… ты тут в самый раз. “Стань моим учеником”. Ха, посмеяться решил напоследок. Учеником? Твоим? Ты сам-то недоучка, не лучше меня. “Ты нужен мне”. Медведь… Не разрывай меня. Зачем ты это делаешь? Я другой, а ты… ты тот же, каким уехал. Зачем я тебе нужен? Нужен… Глупый ты, Тёма. Всегда тебе говорил, что поступаешь опрометчиво: и когда в детстве на Складах прятались, а ты через забор полез и ободрал бедро. Я ведь тебе его лечил. И когда возвращались с тобой глубоко ночью после прогулок в степи - я всё говорил, что учитель накажет, а ты смеялся, говорил, что пусть наказывает, “вина только на мне, Стах, не бойся”, и ведь защищал ты меня, а я тебя наперебой. Влетало в итоге обоим, но тебе хлеще. Я не знал, что делать. Я бы сам уехал прочь. Я чужой здесь. А ты говоришь, что здесь мне есть место. Я слышал тебя, Тёма, тогда, в квартире, когда ты сидел рядом. Про Загривок. Про спор наш. “Я прибит к этому месту, Тёма! Я тут и умру!” Я не знал, что делать… до этой минуты. Может, я пожалею, но… Кто тебе ещё мозги вправлять будет, а? - Хорошо. Я согласен. А теперь иди. Мне нужно дождаться офицера.