18. Наговор

Оспина, Пётр Стаматин Поёживаясь от холода, в тёмном доме с пустыми комнатами среди степняков сидел на неказистой лавочке архитектор, ныне снедаемый внутренними демонами. Он пришёл к той, что жила здесь, что давала советы Укладу, облегчала страдания и муки души и разума. Говорят, и тело лечить может в какой-то степени. Мужчины и женщины заходили в дальнюю комнату, говорили еле слышно при свете одинокого фонаря. Судя по повторяющимся в конце разговоров слова, каждый благодарил женщину, что живёт здесь, и прощается. Архитектор всё смотрел в пол, думал, как правильнее будет вопрос задать: не знаком он был с местными обычаями, хоть и жил в Городе уже не первый год, и про Оспину, хозяйку дома, только слышал, да не ходил к ней. Не за чем было ходить. - Ты один остался тут, - послышался рядом хрипловатый тихий голос. Архитектор поднял взгляд, чтобы рассмотреть ту, чей авторитет, кажется, был равен авторитету покойных Исидора и Симона, но только для половины местных. Взгляд, частично затуманенный алкоголем, уловил бесформенное создание в то ли лохмотьях, то ли в шкурах. Лицо только выделялось бледностью. Так посмотришь - червь, только женщина. Хотя нет, человек. - Значит, ты вот какая. А я думал, что как Хозяйка: высокая, как Нина, и сияешь, как Виктория. Ты же будто комок глины, тёмная, бесформенная. Может, так и надо. - Пойдём, - Оспина повернулась спиной и будто поплыла или даже медленно поползла по полу в комнату, где вела беседы. Архитектор встал, укутался сильнее в своё лоскутное пальто и побрёл за странной женщиной. Внешность бывает обманчива, подумал он. - С тяжёлыми думами ты сюда пришёл, ваятель. Рассказывай, ночи ещё далеко до своего завершения. - Ты, говорят, гадать умеешь. - Это ваши городские так говорят. Я не гадаю, я помогаю. Иногда слово сильнее действия, и многие хатангэр ко мне поэтому идут. Ты не один из них, но гнать тебя не буду. Архитектор снова поёжился: действие твирина постепенно улетучивалось, и женщину перед собой он смог разглядеть уже лучше: бледная, странная, больше на живой труп похожая. Страшная, что-то внутри у неё не так. - Скажи… Ты про мёртвых много знаешь? Говорить с ними умеешь? Хотя нет, с ними с кладбища кто-то говорит… с телами. А с душами говорить можешь? - Это ты по дружку своему погибшему печёшься? Слыхала я про Фархада, все про него слышали. У тебя на сердце пятно после его смерти, как рана, болит и не заживает. - Я… я не хотел… я ходил на могилу, прощения просил месяц… или два… Долго ходил, - архитектор поник, схватился за голову, уже, было, собирался волосы на себе рвать, да остановился, - Он ведь знает, что я не хотел? Что не трогал? Я хочу, чтобы простил меня. - Не он тебя прощать должен. Ты сам себя съедаешь, ваятель, сам себя проклял, - Оспина смотрела немигающим взглядом, её лицо не выражало никаких эмоций. Только еле уловимые наклоны головы говорили, что она - не призрак, не статуя, а человек. - А он… - Не злится. Он спит спокойно, принял свою участь. Не бойся, духом не восстанет и не будет тебя терзать. Мог бы, уже извёл бы. - Тогда хочу спросить о живых, о них-то ты точно знаешь. Андрей, брат мой… Я для него как груз на шее. Он защищает, заботится, а я… Ему бы от меня избавиться, но он не хочет. Говорит, мол, куда я без тебя? А я думаю… срезал бы он этот груз с шеи, остался бы свободен. Тянет меня вперёд, пока я тяну его вниз. Характер у него такой… Я чувствую, что он злится, но не хочу, чтобы так было. - А чего сам его не спросишь? Он вот, совсем недалеко сейчас, в кабаке своём. Только он тебе честно ответит. - Нет, - архитектор покачал головой, - Не ответит. Бережёт. - Ответит, - Оспина закрыла глаза на мгновение, потом открыла - в этот момент она была похожа на сову. Архитектор прислонился спиной к стене, задумался. - А про неживое сказать можешь? - Про башню твою я ничего не скажу. Я чувствую её, чувствую, как в землю она врезалась, чувствую землю, рану под ней. Но не скажу ничего. - Значит, плохо дело, плохо. А ты можешь заклятие какое, ну, наговор сделать, чтобы простояла она как можно дольше? Люблю я её, дитя она моё, только вот родитель я никудышный. - Не могу, ваятель. Её судьба уже не в твоих руках. Ты иди домой, поспи. А как проснёшься, поговори с братом. Легче станет - вот это я тебе сказать могу. Архитектор шмыгнул носом, одарил в последний раз странную женщину взглядом, попрощался и поковылял домой. А Оспина… она ни о чём не думала; погасила лампу и стала смотреть в степь через окно.