Глава 10

      — Так и знал, что ты тут, — вздохнул Ник, качая головой с ироничной улыбкой.       Облокотившись на Смит-машину у стены, он смотрел на явно не слышащего ничего вокруг босса. Малфой с точностью перфекциониста пробивал одно и то же место в груше, сначала растягивая интервалы ударов для идеальной точности, а после ускоряя их. Руки в перчатках двигались выверенно: каждый удар попадал в центр, задавая яростный, но контролируемый темп.       Казалось, злость в его ударах прорывалась сквозь грушу, рассеиваясь в полутёмном спортзале вместе с жаром тела.       — Думал, ты ещё следишь за ней. Новости есть? — смахивая пот со лба, Драко потянулся за бутылкой.       — Ничего стоящего. Поттер передал, что с их стороны тоже тихо.       Стягивая чёрную водолазку, Ник размял шею и пальцами поманил Драко к маленькому рингу. С недавнего времени он подметил, что привести босса в норму быстрее и проще всего через спарринг.       — Только не по лицу. У меня скоро встреча с инвесторами, — скривив губы и потирая уже зажившую щёку, бросил Малфой.       Они одновременно ступили на ринг, и кожа перчаток глухо скрипнула по канатам. Оба подняли руки в защитную стойку. Ник начал с лёгких ударов, проверяя реакцию — левый хук скользнул по воздуху, правый кросс едва задел плечо, — но Драко ответил жёстко: его кулаки свистели в воздухе, вымещая остатки злости, что копилась в нём весь день. Между ударами неясные звуки срывались с губ, смешанные с хриплым дыханием. С каждой секундой воздух наполнялся запахом пота и кожи.       — Когда она придёт к вам? — бросил Ник, уклоняясь от стремительного джеба, который едва не задел лицо.       — В эту пятницу, — прорычал Драко, добавляя скорости, его глаза горели яростью. — Паркинсон настаивает на присутствии всех. Ты вновь пропустишь?       Резкий удар под дых отшатнул соперника, заставив выдохнуть воздух с хрипом. Он отступил на шаг, маленькими шажками переходя в другой конец ринга.       — Да, хочу дочитать Фицджеральда, — проговорил он сквозь зубы, с лёгкой улыбкой. — К тому же, боюсь помешать химии и прочим эмоциональным взрывам, —парень подмигнул, несмотря на пот, стекавший по лбу.       Вдруг удары обрушились яростным вихрем. Ник не стал защищаться — опустил руки, подставив лицо под летящий кулак. Кровь мгновенно хлынула из рассечённой брови стекая вниз. Солоноватая на вкус, но он лишь отшатнулся и улыбнулся сквозь боль, словно это был долгожданный удар, который наконец-то вернул его к реальности.       Малфой замер, опустив перчатки, его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Он перевел дух и посмотрел на рассечённую бровь Ника уже совсем другим взглядом. Злость ушла.       — Спасибо, — хрипло обронил он, и его голос прозвучал непривычно тихо. — Но больше так не делай. Не хочу калечить тебя из-за собственных закидонов.

***

21 марта 2003       Bentley замер у дома Поттера. Двигатель был заглушён и постепенно остывал, унося с собой тепло из салона. Девушки уже минут пять сидели в этой звенящей тишине, таращась на вход. Внутри горел прохладный свет, в котором чётко виднелись снующие туда-сюда силуэты.       — Мы опаздываем, — словно робот заявила Джинни.       — Ага.       — Ещё по одной?       — Ага.       Закурив уже седьмую сигарету, каждая молча переживала свой дискомфорт.       С каждой новой затяжкой торнадо мыслей, бушевавшее внутри Джинни, закручивалось всё сильнее. Недопонимания с Блейзом, мечты о счастливом исходе и картинки идеальной жизни Гарри с Пэнси рвали душу на части. Днями ранее она долго проговаривала себе, что счастье окружающих — в том числе и её бывшего — это хорошо. Но кого она пыталась обмануть? Страх, что все вокруг обретут своё счастье, а она останется одна, вырывался наружу, как богарт из-под сундука, нашептывая мерзости и сея сомнения.       Гермиона же, только сев в машину, вспомнила о том, что сегодня она не просто проведёт время в компании слизеринцев и лучшего друга, но и окажется лицом к лицу с Малфоем. За прошедшие дни он стал чем-то далёким и эфемерным, а потом неожиданно рухнул кирпичом на её голову.       С резким выдохом дыма она распахнула дверь Bentley, а бычок полетел на асфальт. Мешавшие каштановые кудри, пропитанные запахом табака, навязчиво прилипали к губам.       — Всё будет хорошо, — словно заклиная их двоих пробубнила Гермиона, доставая позвякивавший пакет с вином.       — Конечно, — ирония в ответе была тонкой, как игла.       Пройдя через прихожую просто неприличных размеров, Гермиона замедлилась, рассматривая гостиную. Ожидая увидеть чёрно-зелёную палитру, где пафосные драгоценные камни сменялись бы белым золотом, она лицезрела совершенно иную картину.       Молочный мрамор пола, гладкий и прохладный, словно парное молоко, был укрыт пушистым ковром с мягким ворсом, который манил утонуть в нём ногами. Высокие стены, тёмные, но не мрачные — скорее, уютные, как вечерний лес, — были украшены картиной Моне. В центре возвышался тёмно-серый диван, огромный, с подушками, приглашающими к отдыху.       — Я как раз собирался вытаскивать вас из машины, — поднимаясь с бокалом, крикнул Поттер.       — Мы курили, — с напускным равнодушием бросила Гермиона, хотя пальцы, сжимавшие пакет с вином, предательски выдавали её мандраж.       — Сделаю вид, что поверил, — обнимая подругу, Гарри незаметно прижался к уху. Его тёплый, понимающий взгляд говорил яснее любых слов: он всё видел. — Всё в норме?       Медленно направляясь к дивану, она слегка кивнула.       — Грейнджеееер. Я выполнил все твои рекомендации! — Забини хлопнул по подушке рядом, приглашая сесть между ним и Дафной.       — Это какие же? — Гермиона скептически вскинула бровь, подозрительно прищурившись на довольное лицо слизеринца.       — Твои подружки так же идеально себя чувствует, как и он! — Блейз размашисто хлопнул себя по паху и залился смехом.       Закатив глаза, Гермиона боковым зрением уловила Пэнси, целующую Джинни. Поттер же в это время жестом показывал парням большой палец.       Видимо, не только они с Джинни переживали по поводу встречи.       — Итак. Не вижу смысла тянуть. В представлении никто не нуждается, так что дружно поднимаем бокалы и чокаемся!       — Пэнси уже хороша?       — Как и все тут. Мы слегка волновались и между обсудить или молча выпить, постоянно выбирали второй вариант, — хихикнула Дафна.       Надо меньше пить. Или хотя бы реже... Промелькнуло в голове.       Устроившись удобнее на диване, она наконец-то выдохнула. Джаз, как и мягкое вино, ласкал нервы, успокаивая всё ещё стучавшее сердце. Стараясь не привлекать внимания, Грейнджер медленно скользнула взглядом влево — к тому, кого ей бы не мешало поблагодарить.       Он изменился сильнее, чем она ожидала. Волосы были небрежно уложены на левую сторону, очерчивая чёткий профиль, — детские черты полностью исчезли, уступив место уверенной зрелости. Она видела мужчину, который явно следил за собой, но без прежней суеты по мелочам.       В школе ей казалось, что его каждое утро собирает прислуга, пока он злится из-за «неидеально» зализанного волосочка на голове; теперь же эта небрежность казалась продуманной, подчёркивая его уверенность. В чёрных брюках и водолазке под горло, которая выделяла его широкие плечи и мышцы, он выглядел по-настоящему... красиво. Его серые глаза, при наклоне к собеседнику, блестели с лёгкой насмешкой, а осанка была непринуждённой, как у человека, привыкшего к вниманию.       Он внимательно слушал Джинни, рассказывающую о своей работе, изредка вставляя уточняющие вопросы, не упуская возможности подколоть её. Разговор плавно перешёл на квиддич, и парни эмоционально принялись его обсуждать. Дафна же увлекла Гермиону, увлечённо щебечя о впечатлениях с мастер-класса.       — Самое интересное, конечно, было в конце...       — Что ж, — остановил всех, Гарри, и, забрав их бокалы, поправил очки. — Перед тем, как перейти к неизбежным моментам этого вечера, я хочу извиниться.       Глядя на непонимающую Гермиону, друг взглядом просил о спокойной реакции. Но на что? И за что ему извиняться?       — Салазар... Мог бы потянуть ещё время. Только захотел покурить... — простонал Малфой.       То, как остальные, после ухода Гарри и Пэнси, молча поставили бокалы, накладывая на себя очищающее заклинание, добавило градус интриги. Через минуту послышались шаги на лестнице и тихое хихиканье.       Картина, которая предстала перед Гермионой, заставила её рот открыться в немом шоке. Ребёнок. У него на руках был ребёнок.       Их ребёнок.       — Касси, я тебе уже рассказывал о них, так что веди себя прилично, — шептал Гарри на ухо дочери.       — Мама, я правда смогу лечь позже сегодня? — закинув голову назад, малышка радостно елозила на руках у отца.       — Правда, — поправляя на ходу косичку, Пэнси совершенно не была похожа на саму себя.       Характерная язвительность исчезла, лицо приобрело мягкие черты, а улыбка не покидала её губы. Любовь, которую Гермиона никогда прежде не видела у слизеринки, сияла в её глазах, словно маяк в ночном море — тёплая, всепоглощающая и совершенно новая для Паркинсон.       — Гермиона, Джинни, познакомьтесь, — произнёс Гарри, аккуратно опуская девочку на пол. — Кассиопея. Касси, это мои близкие подруги.       Малышка какое-то время молча смотрела на моргающих гриффиндорок, которые не знали, что делать. Как поступить? Что сейчас можно сказать, а о чём лучше промолчать?       Благо ребёнок жил проще, чем взрослые люди. Её разум пока не взял всё управление в свою власть, заставляя сердце постоянно сомневаться в каждом шаге — в чувствах, в решениях, в доверии к окружающим. Детская искренность позволяла просто чувствовать и действовать, не оглядываясь на «а что, если…».       — Тётя Герми, Тётя Рыжая! — рванула Кассиопея к Джинни, раскрыв руки для объятий.       — Касси, это Джинни! — поправив дочь Гарри грозно посмотрел на любимую. — А я говорил тебе, что она запомнила.       Ответом послужили закатанные глаза.       — Привет... Я...       — Я знаю, кто ты! Без тебя мама бы не встретила папу! А ты, — залепетала Касси, тыча маленьким пальчиком в Гермиону, — без тебя папы бы не было! Да, мама?!       Удивительно, как это маленькое, черноволосое чудо в нарядном платьице изменило всё в одну секунду. Двумя фразами она умудрилась объяснить все мысли родителей — их страх перед реакцией, их желание защитить семью, их благодарность за прошлое, которое свело их вместе.       Всё то, что взрослые бы пытались донести часами, а то и днями, полными неловких объяснений и оправданий, маленький ребёнок уложил в пару секунд абсолютной, неподдельной правды. Это было как удар молнии: просто, ясно и проникающе до самого сердца.       Атмосфера сгустилась от нахлынувших эмоций, и все на миг замерли.       — Принцесса, давай поиграем! — увидев слёзы в глазах Джинни, Малфой мягко забрал Касси из её рук и подбросил к потолку.       Его чуткость в этой ситуации поразила Гермиону. Человек, который с момента её прихода безмятежно сидел, изредка вставляя фразы, полные привычного сарказма, вдруг предстал перед ней в совершенно ином свете — заботливым, внимательным, способным на настоящую эмпатию.       — Я сам. Мы скоро вернёмся — останавливая подскочивших Гермиону с Гарри, Блейз подхватил бутылку и поспешил за Джинни.       Детский смех, эхом разнёсшийся по комнате, наполнил пространство теплом, хоть гостиная и опустела на два голоса. Остальные неловко переглянулись, ожидая возвращения друзей.       — Гарри... Дело не в... — подсев к другу, Гермиона осторожно дотронулась до плеча.       — Я знаю, Гермиона. Знаю...       Тишина повисла в воздухе, но вскоре её сменили шутки и предложения поиграть — как будто все решили, что пора развеяться после такого дня.       Спустя полчаса Блейз, обнимая уже улыбающуюся Джинни, застал активно играющую компанию. Судя по недовольному и молчаливому лицу Дафны, они играли в любимую игру Касси.       — Хагрид?       — Ну наконец-то! — всплеснула Дафна руками. — Спасибо, Гермиона!       — Так не тсесно! — быстро жуя кусок яблока, сказала Касси. — Я его не жшнаю!       — Хочешь, пойдёшь вместо меня? — мягко спросила Гермиона.       — Нет!       — Тогда можем поиграть в другую игру, если родители не против, — Гермиона смотрела на мирно обнимавшихся голубков, и улыбка сама собою натягивалась на её лице.       Друг с тёплой улыбкой шептал что-то хихикавшей Пэнси. Блейз с Джинни, видимо, решили все вопросы и тоже мирно лежали, обнявшись на ковре. Наконец-то напряжение покидало её. В этот момент она поняла: жизнь, несмотря на все секреты, шла своим чередом.       Но Малфой... Он был как кусочек пазла, который не вписывался в её привычную картину мира. Тот, кто когда-то казался воплощением высокомерия, сегодня показал себя с другой стороны — заботливым, даже нежным. Как он подбросил Касси к потолку, чтобы развеять слёзы Джинни, — это не укладывалось в голове.       Может, годы изменили его сильнее, чем она думала? Или это всегда было в нём, скрытое под маской? Гермиона поймала себя на том, что смотрит на него дольше, чем следовало, и сердце ёкнуло. Благодарность? Или что-то большее? Она отмахнулась от этих раздумий — слишком много эмоций на квадратный метр.       — Можем поиграть в ассоциации, а после ты пойдёшь спать.       — Ура! Ура! Ура! — выронив из рук огрызок, малютка захлопала в ладоши, подпрыгивая на диване. — Чур я начинаю! Жизнь!       Череда слов сменялась по часовой стрелке. Несмотря на семь пустых бутылок вина в мусорной корзине и три открытые на столе, ребята ловко удерживали градус веселья. Обычно к этому моменту все переходили на разговоры о высоком, философию или к жаркому выяснению отношений.       — Каникулы.       — Родители, — пожала плечами Гермиона.       — Смерть, — спокойно поднявшись с дивана, Малфой бросил, что скоро вернётся, и вышел из дома.       Она даже не обдумывала ответ, который вырвался сам собой. Каникулы всю жизнь ассоциировались с домом, в котором всегда были родители. Либо её, либо Рона с Джинни. Тишина накрыла комнату такой плотной волной, что в ней стало слышно едва уловимое жужжание тока в лампочке.       Возраст так и не научил её прятать работу ума за безразличной маской — вопрос, который метался в её голове, как птица в клетке, отпечатывался на лице: губы слегка приоткрылись, а в глазах, обычно сияющих умом, теперь плескалось море сомнений.       — Его родители умерли, забыла? «Пророк» гудел об этой новости месяц, предполагая разные теории, но потом все дружно сошлись на обычной смерти. Мол, не выдержали Азкабан и все дела. — Блейз, потирая лоб, вытащил уже затекшую руку из-под Джинни. — Им оставался один день до свободы. Один, Грейнджер.       — Я... Это… Мне жаль...       Она не знала. Не читала. Не хотела вскрывать раны и всё портить.       Гарри отнёс ничего не понимавшую Касси в спальню, пожелал ей спокойной ночи и нежно поцеловал на прощание. Вернувшись в гостиную, он увидел, как остальные сидят в молчании, размышляя, переваривая хаос последних часов. Блондин, только что появившийся на пороге, замер у двери с напряжённым лицом.       Что можно было сказать человеку в такой ситуации? Извини? Вряд ли Малфой нуждался в её сожалении. Да и то, как он демонстративно игнорировал её присутствие, резко остановило рвущиеся слова.       Вздох садящегося напротив них с Джинни Гарри заставил отвлечься от блондина. Тихим голосом он без всяких прелюдий начал рассказывать то, что вынужденно скрывал последние годы.       Пэнси забеременела спустя два года после начала их отношений, а узнали они об этом как раз после очередной крупной ссоры. Страх, что люди разнюхают об их союзе и разрушат всё, затмил её разум, как чёрная бездна, поглощающая свет. Границы адекватного стёрлись. Они орали друг на друга целый час, пока Пэнси вдруг не схватилась за живот. Лицо её побледнело, и тело, потеряв опору, с глухим, костным стуком рухнуло на паркет.       Гарри замолчал, сглотнув комок в горле. Его руки дрожали.       Он испугался до смерти. Подумал, что потерял её. В Мунго целители осмотрели Пэнси, сделали все тесты и вынесли вердикт: нервное истощение. Стресс довёл её до предела, и в её положении требовался абсолютный покой. Ей прописали строгий постельный режим на несколько недель, запретили любые волнения и назначили регулярные осмотры. Если бы он не отвёз её вовремя... Неизвестно, чем бы это закончилось.       Так они узнали о Касси.       Беременность Пэнси выдалась мучительной и полной страхов — осложнения подстерегали на каждом шагу, и то, что их малышка выжила при родах, стало настоящим чудом.       — Что ж... Раз секретов больше нет, — сжав руку Пэнси, Гарри посмотрел на невесту, — мы бы хотели пригласить всех вас на нашу свадьбу. Дату узнаете из приглашений.       Поздравления захватили комнату. Бокалы стукнулись, и в воздухе повисло ощущение тихой радости — той, что приходит после долгого ожидания.       — Салазар, так вот что ты называла «эмоциональными качелями»! — сказал Блейз, целуя подругу в щеку.       К концу посиделок Джинни, убедившись, что Гермиона доберётся сама, ушла вместе с Блейзом, обняв подругу на прощание. Дафна же уснула прямо на диване и была перенесена в гостевую спальню — видимо, вино и игры в крокодила сделали своё дело.       Лёгкое головокружение мешало Гермионе понять, о чём спрашивает Гарри, когда он, обнимая Пэнси, пожелал спокойной ночи. Она лишь кивнула, бормоча невнятное, и вышла на улицу. Запахивая на ходу пальто, Грейнджер жадно вдыхала прохладный воздух, чтобы развеять винный туман.       Желание проанализировать все события так и рвалось наружу. За то время, пока она была одна, девушка привыкла к перманентной работе мозга. Но сейчас она не одна. Сейчас она не в своей кровати. Сейчас можно позволить мозгу расслабиться и быть просто в моменте.       Быть в сейчас.       Резкий звук сзади заставил её вздрогнуть и автоматически развернуться в сторону шума. Малфой, остановившись рядом, опёрся о стену. Его глаза задержались на ней дольше, чем требовалось, словно впитывая каждую деталь её лица в полумраке, а затем, с лёгким вздохом, скользнули прочь к силуэтам зданий, мерцающим огням и далёкому горизонту, где ночь растворялась в бесконечности.       Сердце колотилось чуть чаще, когда она похлопала по карманам, доставая пустую пачку. Пальцы слегка дрожали, чиркая зажигалкой — искра вспыхнула и погасла, — и она, мотнув головой, прокашлялась.       — Угостишь сигаретой? — на секунду ей показалось, что он не услышал её.       — На здоровье, Грейнджер, — протягивая явно дорогую сигариллу, уголок его губ слегка дрогнул. — И давно ты куришь?       Пожав плечами, девушка кивком выразила благодарность. Дальнейшие слова она бы очень хотела списать на опьянение головы, но сердце прекрасно знало, что дело не в этом.       — Спасибо за записи и мысли.       — Сразу догадалась?       Казалось, что это был первый раз за весь вечер, когда он так долго смотрел на неё.       Только на неё.       — Практически, — она улыбнулась, стараясь скрыть лёгкое смущение.       Конечно, она поняла, что подсказки Гарри не были его собственными. Хоть друг и подсказывал дельные вещи, но некоторые предложения сильно разнились с его стилем. Из всех подходил лишь Малфой. Больших детективных способностей не требовалось, чтобы это понять. Блейза в городе не было, а девушки бы сами рассказали о своём участии ещё у неё дома.       — Про охрану тоже догадалась?       — Честно признаться, я думала, что она от Гарри.       Хмыкнув, он облокотился о стену. Далёкие ночные огни Лондона отражались в его глазах, как искры в тёмной воде, и мягко мерцали в серебристых прядях волос, придавая ему загадочный вид. Новый поток ветра донёс до неё лёгкий аромат его духов. Он пах кожей, деревом и.… умиротворением. Прикрыв глаза, девушка удовлетворённо вдыхала, стараясь, чтобы аромат пропитался внутри неё. Ей хотелось бы чувствовать себя так всегда.       Спокойно.       — Я был поражён, что твоя история осталась в пыльном зале сегодня. Поттер, как всегда, забрал лавры себе, — с тихим щелчком бычок сорвался с кончиков его пальцев, улетая на тротуар.       — Касси явно заслуживает большего внимания, чем я. К тому же, пока все живы и здоровы, а этот, — задрав голову к небу, она старалась подобрать верное слово, — чудак, пока бездействует.       — Чудак? Интересное определение ты подобрала для психа. Мартовские ночи всё же были холодными. Плечи Гермионы уже дрожали в весёлом танце, посылая мурашки по всему телу. Собираясь достать палочку и наложить согревающие чары, она вдруг ощутила на себе мягкую тяжесть.       Повернув голову, она молчаливо хлопала глазами, разглядывая белый плед на плечах.       Это забота или его просто начал раздражать звук стучащих зубов?       — Грейнджер, у меня есть пара идей, которые я бы хотел обсудить лично.       — Мы можем вернуться и обсудить или пойти ко...       Его ладонь взметнулась вверх, останавливая её на полуслове.       — Не сегодня. Мы оба пьяны. Да и твоё желание переварить сегодняшнюю новость видно за милю, хоть ты и пытаешься выкинуть это из головы. Предлагаю вечер понедельника, если ты будешь свободна.       Было понятно, что тёплых объятий у них не будет. Даже банальное «доброй ночи» так и не сорвалось с её губ, а Малфой и вовсе, видимо, не любил прощаться. Но почему-то ей казалось, что он хотел что-то сказать. Спускаясь по ступенькам, он сделал несколько маленьких шагов, словно давая ей время что-то сказать.       — Малфой! — Он остановился, но продолжал стоять спиной к ней. — Спасибо за плед. И... извини. Я не знала.       Слегка развернув голову, он кивнул молча уходя.       Все выходные Гермиона лавировала между желанием биться головой о стену или достать своего розового друга и позволить её гормонам удовлетворить себя. Дома царил творческий беспорядок, бумаги были покрыты лёгким слоем пыли, а новости, которые она по пятому разу пересматривала, успешно пролетали мимо её слуха.       Естественно, она обдумала всё миллион раз, прокрутив внутри себя всевозможные ответы и реакции!       Само собой, она, словно актёр, расхаживала по квартире раз за разом, проигрывая их разговор!       Естественно, она со стыдом гнала мысли после горячего сна с мужчиной, который смутно напоминал ей Малфоя!       Делая уже третий кофе за день, Гермиона, словно старая бабка, причитала себе под нос.       — Да он красив. Да он в моём вкусе. Да он умён! Да я хочу с ним поговорить!! Но не сошёлся же свет на нём!!! — топнув ногой, Грейнджер даже не заметила, как Линс отпрыгнула от неё. — К тому же, я ничего о нём не знаю. То, что засранец складно выражает мысли своим чёртовым низким голосом, ещё ничего не значит!       Она не отрицала, что в отличие от остальных ход его мыслей вместе со спокойствием был тем, что нужно. Наверняка они в лучших традициях понимали бы друг друга с полуслова, получая огромное удовольствие от того, что наконец-то не нужно додумывать: что именно подразумевал собеседник, как лучше донести свою мысль и точно ли он понял её так, как она имела в виду. Но чем больше Гермиона обдумывала это, тем больше это походило на бред и утопию.       Читая книги, она не раз ловила себя на мысли, что хотела бы так же. В литературе герои быстро понимали проблему и чётко её решали. А в романах они ещё и чувствовали «своего» человека и то, как красиво, а главное складно развивалась у них любовь, вызывало радостный визг и банальное «Хочу так же».       Но в реальности всё было иначе. Человека от животного отличает не само мышление как таковое, а абстрактное, понятийное мышление и способность к рефлексии. Но, увы, мало кто умел этим пользоваться правильно. Собственный «багаж» прошлого мало кто разбирал и вычищал — этот груз скорее сам становился капитаном, который уверенно управлял штурвалом жизни, ведь так было проще. Проблемы не решались быстро, скорее накапливались и оседали на дно огромной банки, выстраивая между людьми непробиваемую броню отчуждения.       Отношения же требовали очередной работы, которая, как правило, делала только хуже, ведь далеко не каждый партнёр умел замечать старания и вовремя делать шаги навстречу. Да и силы эта работа высасывала знатно. Разговоры оказывались сложными и зачастую бесполезными, превращаясь в эгоистичные попытки достучаться до другого с негласным лозунгом «пойми меня, но я не хочу понимать тебя», где за каждым словом пряталась глухая, упрямая гордость. Люди годами ждали, что их мысли прочитают, обижались на несовпадение ожиданий с реальностью, а вместо того чтобы честно признаться в собственной уязвимости, начинали обороняться и нападать. Искреннее желание разобраться неизбежно превращалось в обычную войну за собственную правоту, в которой каждый слепо требовал сострадания к себе, но напрочь отказывался озвучивать свои настоящие желания, оставаясь абсолютно слепым и глухим к ранам партнёра.       Было бы здорово, если бы в виде облачка появлялся кто-то, объясняя всё — словно слова автора.       Чем глубже она пыталась понять, тем сложнее ей казалось это всё. Возможно, копать и не стоило. Возможно, всё было проще, чем она думала? Возможно, стоило отпустить мозг отдыхать и оставить лишь факты настоящего?       Возможно, некоторые события оставляют последствия, которые меняют нас далеко не в лучшую сторону?       Возможно, проблема вообще в том, что человек слишком много и неправильно анализирует?       Возможно-возможно-возможно...

***

      В слегка заляпанном зеркале придирчивый взгляд рассматривал каждую мелочь, никак не желая отпускать отражение. Нежно-розовая помада подчёркивала пухлость её губ, волосы, хоть и не без труда, красивыми локонами лежали на её плечах, а одежда совмещала удобство и стиль.       Прищурившись в последний раз, Гермиона махнула рукой, схватила кольца и отправилась на работу. Прихватив с собой короткий план того, что она хочет обсудить с Малфоем, она всё ещё гадала, где именно они встретятся. Конечно, удобнее всего было бы у неё, но пускать чужака к себе она не очень-то хотела.       Придя на работу, Грейнджер на автомате приступила к обязанностям. К вечеру мысли о Малфое растворились. Неожиданно для себя она осознала, что рабочий день окончен, а желудок, посылающий неприличные сигналы, требовал зайти в продуктовый.       — Линс, я дома! — сбросив ботинки, Гермиона быстро прошла на кухню. — Я тоже соскучилась и тоже голодна, не кричи.       Мирный ужин двух самодостаточных женщин прервал громкий стук.       — Ну наконец-то, я уже думала, что ваше высочество не явит свою... Пэнс?       — Он сделал следующий шаг. Приготовься.       Хлопнув дверью, слизеринка схватила Гермиону за руку, мгновенно аппарируя.       Тошнота от неожиданного перемещения противно подступала к горлу. Почему нельзя было через камин? И где они находятся?       — Паркинсон! — рык, эхом разлетевшись по комнате, сразу выдал хозяина. — Я же сказал не притаскивать её!       Увернувшись от летевшего прямо в неё заклинания, Гермиона машинально схватилась за палочку.       — Не так я себе это представляла... — устало пробормотала она, нервно покусывая губы.