Глава 14

Кардифф встретил их проливным дождём, который не заканчивался на всем пути до Оксфорда. Генерал не позволял задерживаться на ночлег дольше, чем на четыре-пять часов. Лэйн, стараясь не обращать внимание на серое безжизненное небо, погрузилась в работу. Солнце больше не показывалось: то пряталось за облаками, то уходило за горизонт, но и тогда показывало себя лишь источником света, не имевшим ни границ, ни даже чёткого места расположения на небе. Вместе с ним исчезли смешки и поддразнивания в отряде. Лэйн и не подозревала, насколько потеря Ника и Киры могут деморализовать ребят. Она пряталась за книгой сначала в каюте Яна, пока они едва тянулись сквозь пелену моря, а потом ― на заднем сидении армейского бронированного грузовика ― побитого жизнью, но всё ещё на ходу MRAP-”Кугуар». Иногда ловила неоднозначные взгляды Дмитрия в зеркале заднего вида, но уже и не пыталась разгадать его мысли. Иногда в ней что-то поднималось — злое, отчаянное чувство, которое хотело встряхнуть генерала, ударить, чтобы тот перестал смотреть и уже хоть что-то сделал. А ночью она видела ещё более странные сны, где оставалась с ним наедине в кабинете поместья в Роткове. Сумрак комнаты окутывал, пока не принимал внешность Дмитрия, и Лэйн уже чувствовала, как он беззастенчиво прикасается к ней, скользя загрубевшими руками по нежной коже. Эти касания были жесткими, жадными, и от того ещё более желанными. Он грубо хватал её за бедра, притягивая ближе, а затем нежно, невесомо целовал шею и плечи. И Лэйн цеплялась за него как тогда в озере, целуя на выживание, и терлась об его ногу, требуя большего. Одежда исчезала, оставался только Дмитрий, его руки, его губы, он глубоко внутри, его толчки… А Лэйн от счастья плакала, целуя шрамы генерала, оставляя полумесяцы от ногтей на его плечах и обводя полосы ран языком. Лэйн не помнила, чтобы слышала во сне голос Дмитрия. Шептала только она: молитвы ― то ли за него, то ли к нему, пока не заходилась в стонах. Ей болезненно хотелось услышать его хриплый голос. Но генерал молчал, ласкал, терзал ее и снова смотрел, а она была обнажена перед ним. Анна несколько раз будила ее, думая, что подруга страдает от кошмаров, и Лэйн не могла сказать, что та ошибается. Вот только сама не признавалась себе, в чем кошмар. В том ли, что мучил её, или потому, что оставался всего лишь сном. Перед воротами на базу было уже не так людно. Наверное, беженцы потянулись куда-то ещё, потеряв надежду попасть внутрь. Лэйн пряталась за спинами товарищей, и только неунывающий Ян вышагивал рядом, что-то напевая себе под нос. — У тебя получилось перевести что-то ещё? — вдруг спросил он, резко нагнувшись к девушке. Капли с его волос брызнули в стороны, попав на лицо Лэйн. — Да, — кивнула она, глубже зарываясь в капюшон дождевика. Ян улыбнулся шире. Скобы на щеке парня щелкнули, и он потрепал её по плечу. — Ты молодец. Мимо прошествовал ещё более мрачный, чем обычно, Дмитрий. Они почти не общались оставшуюся часть пути. Много было задач, которые требовали немедленного решения. Лишь изредка он позволял себе немного расслабиться в общей каюте, потягивая виски в темноте и одиночестве. А когда там сидела и Лэйн тоже, молча наблюдал, как она раз за разом перечитывает пометки в своей записной книжке. Мотор ломался каждые несколько часов. А когда работал, едва ли тянул в треть силы. На переход из Нового Света ушло несколько дней. В какой-то момент они уже начинали считать воду и оставшиеся ИРП. И давно уже облегчение не было столь огромным, когда вернувшиеся в очередной раз бессмертные сообщили, что до земли осталось немного. Загадкой оставалось и происходящее с солнцем. По настоящему ясного дня они больше не видели ни разу. Серая пелена обволакивала мир плотным покровом, не давай солнечным лучам светить и греть в полную силу. Окутывала, будто паутиной, из которой невозможно выбраться. Грег, изучив вопрос, выдвинул предположение, что причина снижения светимости в пылевом облаке, повисшем между Землёй и Солнцем после разрушения Луны. А бессмертные воздерживались от комментариев вовсе. Но по ним было видно, что они тоже мало что понимают. — Пойдёшь со мной на отчёт к Донован, — сдержанно сказал Дмитрий, бросив из-за плеча на Лэйн хмурый, тяжёлый и какой-то вымученный взгляд. Словно он не хотел, чтобы она шла вместе с ним. Она кивнула и почему-то покраснела. Цепкий, пронзительный взгляд генерала пробирал до костей. Они не говорили, вот только одному ему она хотела рассказать про результат работы. Ему, а не Донован, которой совсем не доверяла. Особенно после того разговора в душе, когда профессор приперла ее к стене своими неуместными расспросами. — Прочти, — сунув ему в руки дневник с розарием вместо закладки, неловко проговорила Лэйн. Взгляд его переместился на тетрадку. И задержался на обложке. А потом — сместился на руку Лэйн. Тонкие, всегда холодные пальцы. Молочно-белые и тревожные. Изящный изгиб запястья — такой хрупкий и уязвимый на вид. Дмитрий взял дневник и вопросительно посмотрел на Лэйн. Открыл. Перед глазами замелькали строчки новых расшифрованных абзацев Книги. Да, Лэйн не теряла времени. Работа определённо пошла быстрее. После того, как они вернули недостающие страницы. По крайней мере… гибель Киры оправдана. Хотя и невосполнима. — Здесь было описано то, что происходит сейчас, — пояснила Лэйн, указывая на строки. — «Четвертый Ангел вострубил, и поражена была третья часть солнца и третья часть луны и третья часть звезд, так что затмилась третья часть их, и третья часть дня не светла была — так, как и ночи». Она провела пальцем по аккуратным строчкам. Чуть было не поддалась желанию положить ладонь на его пальцы, но удержалась. Во снах его кожа была горячей, обжигающей… а как в реальности? Дмитрий негромко хмыкнул. Да, расшифровка пошла не в пример быстрее. Однако ему хотелось всё же увидеть хотя бы наметки того, как можно решить проблему. Оставалось надеяться, что следующая расшифровка принесёт информацию уже про конкретные возможные действия. Хотя Дмитрий слабо себе представлял, что можно сделать со взбесившимся климатом и странными астрофизическими явлениями. Он машинально пролистнул вперёд страницу. И взгляд его замер, прикованный к изображению глаз. Цепких, строгих, суровых, прищуренных, следящих за тобой, где бы ты ни находился. И усталых. Лицо его стало непроницаемым. Молча, с холодной скованностью, не комментируя ничего, он вернул Лэйн записную книжку. И прибавил шаг, выходя в головную часть группы. Девушка замерла, машинально прижав блокнот к груди, и даже побоялась поднять на уходящего Дмитрия глаза. Нелепица… глупее было бы только, чихая, разбить нос о край стола. Но нет, она даже не подумала, что Дмитрий может увидеть её каракули. Да, собственно, Лэйн благополучно забыла про них сама. Сжав в ладони крестик, она поспешила вслед за остальными, мечтая спрятаться в спальне. Вот только её ждала новая экзекуция: встреча наедине с генералом и Донован. Та затребовала явиться на отчёт незамедлительно. Времени на передышку не дали. А по состоянию базы стало понятно, что ситуация ощутимо ухудшилась с момента, как они отправились к Восточному Побережью. Что ж, это объясняло молниеносные действия Донован. Но легче не становилось. А от самой встречи не следовало ожидать ничего хорошего. Дмитрий коротко придержал Лэйн перед входом в кабинет профессора. Неловкое движение крепкой руки. Шероховатые, грубые пальцы твёрдо ухватили её за локоть, лишая возможности шагать вперёд. — Слушай очень внимательно, — голос генерала был тихим, вкрадчивым, странным. Он… волновался? — Что бы ни случилось, старайся молчать. Я сам всё объясню. Отвечай только на вопросы непосредственно к тебе. Только то, что касается перевода. Всё остальное не имеет к тебе отношения. Лэйн, опасаясь вызвать его гнев, осторожно кивнула. Она все ещё избегала его взгляда, и только смотрела в стену, чувствуя, как по щекам и шее стекает с волос вода. Сосредоточившись на его ладони, мёртвой хваткой вцепившейся ей в локоть, Лэйн только тихо дышала. Дмитрий замолчал. Но руку отпустил не сразу. Хват стал как будто мягче, более плавным. На несколько секунд. Потом Дмитрий разжал пальцы и тут же, другой рукой, надавил на ручку двери. Кабинет Донован нельзя было назвать большим. Ему скорее подходило другое слово — насыщенный, концентрированный. Вдоль стен стояли стеллажи со стопками бумаг, папками, какими-то покрытыми пылью моделями, оставшимися, видимо, от старых проектов. На одной из полок пылился макет первой винтовки под оружие против бессмертных. В дальнем углу стоял мощный сейф с несколькими уровнями защиты, включая подстраховку на случай обесточивания. Металлические шторки были плотно сомкнуты. И комната напоминала собой бункер, освещаемый лишь неяркими лампами под потолком. Обстоятельства складывались таким образом, что электричество приходилось экономить даже здесь. У дальней стены стоял письменный стол. Нельзя было сказать, что он завален бумагами — все они были сложены аккуратными стопками, распределены по органайзерам. Но их было много. А по центру стоял ноутбук, дополнительно подключëнный ещё и к системному блоку, служившему здесь за хранилище данных. Донован стояла спиной к двери. Но даже её спина, казалось, источала напряжение и обещание, что ничего хорошего их не ждëт. Суховатые пальцы изящно держали сигарету. Тонкий дым прерывисто поднимался к потолку, оставляя аромат ментола и мелиссы. Боязливо тлела едва заметная искра. — Ну, что, как морская прогулка? — без особого интереса, скорее язвительно спросила она, стряхнув пепел. Ее взгляд прошелся по Дмитрию, задержался на мокром плаще, а потом переместился на Лэйн. — Цель задания достигнута, — чётко, по делу, ответил Дмитрий. — Недостающие страницы книги найдены. Расшифровка продолжена. Орден уничтожен. Мы забрали их документацию — она может содержать ценные данные. Потери… Минус два члена группы. На лице Донован не дрогнул ни один мускул. Донован затянулась и, казалось, только из желания проконтролировать задала вопрос: — Не бессмертные? Пауза в пару секунд. — Нет. Люди. Наш снайпер — Кира. И новобранец. Ник, ― бесстрастно ответил Дмитрий. Он размышлял, говорить ли о предательстве Ника. По-хорошему, напрямую это тётки не касалось. Пусть она и старалась держать руку на пульсе дел всей базы. В первую очередь снабжения, конечно. Но и военных тоже. Имелись даже солдаты, подчинённые непосредственно ей. Однако… Основными военными делами ведал он сам. Кроме того, пришлось бы рассказать много чего ещё. Это могло повлечь внутреннее расследование. А боевой дух команды и так держался на честном слове. И Дмитрий в который раз брал все риски на себя. — Ну! — словно гончая, почуяв кровь, тут же вцепилась в едва проскользнувшую неуверенность Донован. — Что там? Культисты его все-таки принесли в жертву? Ей было явно было плевать на смерть Киры, но про Ника она все-таки решила уточнить. Лэйн, которая старалась держаться в тени, бросила на генерала полный сострадания взгляд. — Нам удалось не допустить завершения ритуала, — сохраняя спокойствие, ответил Дмитрий. — Ник провалился в технический колодец. Насмерть. — Вот как? — Донован продолжила допытываться, проявляя совсем несвойственное ей любопытство по отношению к солдатам. — Дима, мне кажется, ты что-то не договариваешь. Она оперлась о край стола, внимательно глядя на генерала. Кривая улыбка сочилась ядом. Брови Дмитрия сошлись на переносице. Глаза сверкнули. Почти не размыкая губ, он ответил: — Подробности — в отчёте. Сейчас и без того хватает проблем, чтобы забивать себе голову несущественными деталями. Он не давил себе на горло — он рвал его в клочья. Но остатки доверия в группе были дороже. — Смерть Ника видела я, — проговорила вдруг Лэйн, сама не понимая, почему открыла рот. — Он упал в колодец и разбился. Я не могла ему помочь. Донован резко повернулась к ней. Глаза её прищурились. А ноздри едва заметно заходили, будто она к чему-то принюхивалась. Очень напоминая кровожадную хориху сейчас. — У снежной красавицы прорезался голосок. Какая горячая. И какая дерзкая. Впрочем, есть вещи, которые никогда не меняются. Верно? Лэйн. Она хищно расплылась в улыбке, будто позабыв про Дмитрия. Переключив своё внимание целиком на криптографа. — К слову, как там поживает расшифровка? Поднося сигарету к губам, Донован пытливо смотрела на Лэйн, не то раздевая, не то сжирая её заживо в своих мыслях. В воздухе висел успевший стать до тошноты омерзительным запах мелиссы. — Часть я перевела, — коротко ответила девушка. Она сосредоточилась на собственных ощущениях, чтобы спрятать чувства поглубже. Например, что в ботинках хлюпало, а мокрые волосы неприятно липли к лицу. «Она позвала нас сразу, зная, что все устали и вымокли. И опять решила поставить в неудобное положение, уязвимое». Подумав об этом, Лейн взглянула в глаза начальницы уже без эмоций. Холодный, цепкий взгляд, короткие волосы, безупречно уложенные, тонкие, бледные, вечно недовольные, сжатые губы, сизый дым и желтоватые пальцы курильщика — образ Донован был почти карикатурным. — Это радостно слышать, — улыбка Донован напоминала оскал. — И чем же ты можешь меня порадовать сегодня, моё золотко? — Четвертый Ангел вострубил, и поражена была третья часть солнца и третья часть луны и третья часть звезд, так что затмилась третья часть их, и третья часть дня не светла была — так, как и ночи, — процитировала Лэйн без запинки. За эти несколько дней она успела выучить слова наизусть. Словно это было заклинание. Говорить о том, что она снова нашла координаты, девушка не спешила. Сначала она должна была сама понять, куда те ведут. Наступило короткое неоднозначное молчание. Донован словно смаковала сказанную Лэйн фразу про себя. — Это всё? — в голосе её послышалось разочарование. — Детка, если бы мне надо было знать, такие душещипательные подробности, я бы просто выглянула в окно. Незачем было мотаться на другой конец света. — Пока все, — спокойно и уверенно проговорила Лэйн, а сама подумала: «Скорее бы в душ погреться». Донован поджала губы. Это явно было не то, чего она ожидала. — Послушай, Лэйн, ты моя находка. Одно из моих главных приобретений для «Сибири». Крошечный бриллиант на фоне тех бездарностей, что делали вид, будто совершают открытия мирового уровня, не представляя из себя ничего. Не заставляй меня разочаровываться в этом светлом образе. И жалеть о том, что сейчас ты расшифровываешь книгу Апокалипсиса. А не лежишь в секционной «Адама». Твои три таинственных года на краю разлома в Сибири вполне достойны отдельного мраморного столика. — За всё время Лэйн продвинулась в расшифровке дальше, чем кто бы то ни было, — жёстко возразил Дмитрий. — А когда мы добыли ключ-страницы, скорость возросла на порядок. — О, какая прелесть! — тут же переключилась на него Донован. — Настоящий рыцарь в сияющих доспехах. Торопишься спасти деву в беде? Лэйн поджала губы, прекрасно понимая, что у мегеры теперь в руках еще больше оружия против нее. Тонкие, блестящие спицы, которыми она будет пронзать ее с каждой фразой. — А ты мне так мило солгала, — продолжила, улыбаясь Донован. — Видишь, как он старается. Глядишь, за тебя книги начнет штудировать. Едкие замечания руководительницы были не в бровь, а в глаз. Но хуже всего было то, насколько бесстыдно она ворошила личное, разворачивая его перед всеми. — Мы здесь пытаемся мир спасти, а не играем в игры, — жестко проговорила профеессор, обходя стол и усаживаясь в кресло. — Поэтому уж постарайся, Лэйн, найти что-то стоящее помимо общих фраз. Кажется, ещё ни разу Дмитрий не чувствовал в себе такой злости на родную тëтку. Что-то шло не так. Она всегда находила слабые места, чтобы бить наверняка, сражая наповал одной меткой фразой. Но сейчас… Он впервые был готов ответить эмоционально. Перед глазами вдруг встала библиотека в Роткове ночью. Задремавшая над книгой Лэйн. Тогда он смог урвать у реальности несколько часов для её сна. Отдав в откуп свои. Тëтка… Проницательная, как первородное зло, о котором твердили культисты. — Если нет дополнительных вопросов, она может продолжить расшифровку прямо сейчас, — сухо сказал Дмитрий. — Теперь вы решили заторопиться, — хмыкнула женщина и помахала рукой. — Иди, Лэйн, и прекращай крутить мужиками. Своей головой думай. Они развернулись, собираясь идти. — Кажется, я сказала только «Лэйн», — едкая фраза Донован остановила их. — Дима, разве вы уже откликаетесь на одно имя? Тебя я вроде не отпускала. Прости, что разрушаю очаровательный романтический образ. Но есть пара вопросов. Не для нежной девичьей души. Дмитрий развернулся обратно, бросив короткий взгляд на Лэйн. И промолчав. Потому что не хотел вкладывать тëтушке в руки новое оружие. Скользнув за дверь, девушка прижала к холодным щекам руки. Проклятая Донован, кажется, стала еще сучнее, чем была до их отплытия в Нью-Йорк. «Что она вообще знает про душу», — подумала Лэйн, пряча в карманы ладони. Она хотела, было, пойти в комнату к себе, но задержалась, нащупав на дне куртки монетку. С удивлением достала пенни и посмотрела на него, словно впервые видела. Что-то из прошлой жизни. Что-то настолько бесполезное, что хотелось смеяться. Она покосилась на дверь кабинета и подбросила монетку. Решка… И Лэйн против воли решила дождаться Дмитрия.