Глава 16

— Я расшифровала кое-что еще, — не стала ходить вокруг да около Лэйн. — Не стала говорить до совещания с Донован, чтобы тебе не пришлось лгать. Она потянулась к рюкзаку и снова достала блокнот. Заложенная розарием книга сама открылась на нужном месте. — Координаты, — показала Лэйн. — Это рядом с Ротковым. Взгляд Дмитрия непривычным образом ожил. Он невольно протянул руку к блокноту, перехватил её ледяные пальцы и замер, уставившись на координаты. — Не… не может. Это не ошибка? В искреннем удивлении он уставился на Лэйн. — Нет, — отозвалась девушка. — Я подумала, было, что это место, где Борис… где погиб Борис. Но это место разлома. — Да, — кивнул Дмитрий. — Это координаты базы «Сибирь». Но откуда? Как они могли оказаться в этой книге? Как база могла оказаться в данных координатах? Он заметил, что сжимает пальцы Лэйн, и тут же отпустил её. — Ты помнишь, генерал, что именно я расшифровала первым? — кожа, куда прикоснулся Дмитрий, горела, но Лэйн усилием воли сосредоточилась. — Цифры, — ответил он. Пройдясь по комнате, Дмитрий закурил. А потом покосился на Лэйн и притушил огонь, убрал сигарету обратно в пачку. — Это тоже были координаты, — поправила его Лэйн. Она стояла посреди комнаты ровно также, как тогда — посреди поля, у разлома. Смотрела исподлобья нечитаемым взглядом и кусала губы. — Меня пригласила моя знакомая, Одри. У нее было фото Книги ― только одна страница. Среди всего, что было написано, я разобрала цифры. Какие-то координаты. Лэйн помедлила, не зная, стоит ли Дмитрию это знать, но потом решилась. — Одри там погибла. Ее убили. Я… я не знаю подробностей. — Сука… — не сдержался Дмитрий. — Это ведь было до войны? Он пытливо смотрел на Лэйн, готовя следующий вопрос — намного сложнее первого. — Да, — кивнула она. — Я работала тогда над научной работой в Лондоне. А Одри там и жила. Так… сложилось. Дмитрий, повернув голову вбок, смотрел на блики фонарей с улицы. На кривые тени деревьев. Редкое мелькание дежурного вдалеке. Приближалась ночь. — Почему ты не сказала раньше? — Думала, ты знаешь, — пожала плечами Лэйн. — Донован это знает. Дмитрий с прищуром поднял голову. Механически дёрнул руку к карману, где лежала пачка, снова остановил порыв. — Она не говорила. Странно. Подумав, он спросил: — Откуда у твоей знакомой взялся этот снимок Книги? — Она не сказала, — честно ответила Лэйн. — Вообще там была очень непонятная история. Одри работает… работала в детективном агентстве, после того, как на нее завели дело. Какой-то психованный фанатик накинулся на нее, а она дала ему по голове. И на новом месте работы они занимались странными делами. Вроде одержимых или типа того. Ко мне Книга попала уже после ее смерти. Дмитрий пытался в мыслях связать факты. И что-то не сходилось. Система рассыпалась. Не хватало чего-то ещё. — А её знакомые? С которыми она работала в агентстве? Они причастны к истории с Книгой? Снова мистика. Существовавшая ещё до начала катаклизмов. На ум приходили расследования, связанные с Орденом, и слишком многое сходилось. — Они исчезли, — Лэйн покачала головой. — Я приезжала в их особняк. Все сгорело — одни руины. А сейчас, наверное, от дома и камня на камне не осталось. Она следила глазами за меняющимся лицом мужчины, за тем, как он то доставал, то убирал сигарету из пачки. — Дима, — устало проговорила она, сама не заметив, как назвала его на манер Анны. — Кури, я не против. Дмитрий вздрогнул, повернулся к Лэйн. И некоторое время молча смотрел на неё. Потом достал сигарету и закурил. Неловко, будто стараясь спрятать её от глаз девушки. — Книга… — рассуждал он вслух. — Кто мог тебе ее передать? Она ведь принадлежала Ордену. Который её охранял. — Я думала об этом. Все это время. С самого начала, когда нашла записи Романова в поместье, — кивнула девушка, крепко сжимая в руке крест, который нашла там же, в этом русском промерзшем насквозь городке. Дмитрий с наслаждением выпустил к потолку струю дыма. Словно с ним выходила и частица напряжения. Небольшая. Но ему стало легче. — Это что-то. Это уже хоть что-то объясняет. Он сделал глубокую затяжку. — Это всё по расшифровке? Или ты приберегла что-то ещё? Дмитрий хитро посмотрел на девушку. — Пока действительно все, — слабо улыбнулась Лэйн. — Раз Донован не делится с тобой, значит, будет честно мне рассказывать тебе. А ты уже сам решай, что с этим делать. Раз я подчиняюсь тебе. Вяло играя сигаретой в пальцах, Дмитрий искоса посмотрел на Лэйн. — Это будет более чем честно. Он сбросил окурок в мусор. — Ты вообще умница. Даже не представляешь, насколько ты умница. — Ого, — ехидно протянула Лэйн, не веря своим ушам. — У меня инсульт или ты кого-то похвалил, генерал? — Я хвалю за дело. Когда это следует сделать, — ответил Дмитрий. Взгляд его, устремлëнный на Лэйн стал странным и каким-то неоднозначным. — Рада стараться, — улыбнулась Лэйн и снова собралась. Его взгляд… именно такой она изобразила в блокноте. И, вспомнив это, Лэйн снова покраснела. — Генерал, этот рисунок… и в целом… Не знаю, что это было. Мысль, которая уже цвела буйной порослью в голове Дмитрия, напоролась на секатор. Он снова посерьëзнел. — А что именно было? Разве было? Голос его звучал напряжëнно. Он ждал ответа. — Ничего, — шепнула она, словно очарованная глядя в его глаза. — Наверное… Дмитрий помолчал. Выражение лица стало привычно сосредоточенным и бесстрастным. — Я понял, — сказал он. — Что ж… Раз на сегодня больше никаких вопросов нет, можешь отдыхать. И завтра возвращаться к расшифровке. Лэйн замерла, Может быть стоило сказать ему? Избавиться от этого наваждения. Забыть про дурацкие сны… Дождь барабанил по карнизу, где-то капала вода, явно подточившая кровлю. Заунывно тянул в старых перекрытиях ветер. Колледжное крыло молчало, изредка вздыхая по одним только ему известным страданиям. Они были вдвоем в этом сумраке, и у нее совсем перемешались кошмары с реальностью. Где они сейчас? — Ты мне снишься каждую ночь. Собравшийся уже уходить Дмитрий словно прирос к полу. И в оцепенении повернул к ней голову, уверенный, что ослышался. Его взгляд был красноречивее многих фраз. Он боялся переспросить, боялся поверить. Будто один-единственный звук мог снова сломать эту хрупкую иллюзию. И Лэйн молчала тоже, слушая звуки дождя. Они убаюкивали, навевали покой. Нет за стеклом никаких отродий, мир не рушится, а тьма — это всего лишь ночь. Еще несколько часов, и наступит утро. Солнце поднимется над горизонтом, окрасит в розовое и золотое ставни. Будет новый день. Возможно. Потому что Лэйн и не помнила, когда рассвет был настоящим. Она думала об этом, лишь бы не смотреть на Дмитрия. Глупо жалеть о сказанном. В конце концов она просто устала скрываться. — Тебе это неприятно? — не нашëлся, что лучше спросить, Дмитрий. Он вдруг подумал о том, что было в начале их знакомства. И внутренности скрутило от осознания, что произошедшее могло найти отражение в кошмарах. Лэйн поменялась в лице. Рассказывать ему, что именно ей снилось, девушка не собиралась. Она поерзала в кресле, чувствуя, как лицо заливает краска смущения. — Нет, — в конце концов выдохнула она. — Это приятно. Дмитрий потерялся окончательно. Эта женщина не переставала поражать его своей непредсказуемостью и тем тихим омутом, который с лихвой мог бы переплюнуть разлом под «Сибирью». Он замер в паре шагов от кресла. — И что именно тебе снится? Лэйн вдруг улыбнулась. — Мы. Он подошëл к ней вплотную. Пальцы тихо скользнули по её мягким волосам. Неуверенно и с опаской. Словно он снова боялся что-то сделать не так. А потом присел перед Лэйн. И заглянул ей в лицо. Иначе. По-другому. И девушка теперь отвечала ему на этот взгляд открыто, не таясь. Больше не нужно было ничего скрывать. Больше не было никаких «но». Пусть дождь укроет их сейчас. Пусть у них будут эти минуты, даже если завтра Дмитрий снова станет смотреть на нее как прежде. — Ты целовал меня во сне, — прошептала Лэйн. — А я тебя. Внутри что-то оборвалось. Рассыпалось с глухим звоном. А сердце пропустило удар. Чтобы потом ускориться вдвое. Глаза сверкнули — с вызовом, вопрошающе. Сжало внутренности: насколько оправданно, уместно? Насколько это правильно: она — его подчинëнная… Насколько он вообще смеет и вправе рассчитывать? Ответ напросился сам: отчаянный звериный порыв толкнул его вперëд. Дмитрий потянулся к ней, коснулся носом её носика, поддел, немного толкнул вверх. И робко прихватил губами её верхнюю губу. Аккуратно, словно спрашивая разрешения. — Так? — тихо спросил он. Лэйн шумно выдохнула. Комната плыла перед глазами, а в животе скручивалась тугая спираль. Это было не так, как во сне. Лучше, гораздо лучше. Проведя подрагивающими пальцами по его отросшей щетине, глубоко вдохнула аромат и ответила на поцелуй. Его обветренные шершавые губы, горячие ладони, лежащие на ее волосах. Что, если это тоже сон? — Это мне тоже снится, — уверенно прошептала Лэйн. Дмитрий усмехнулся, чуть прикрыв глаза. — Тогда мне тоже нравится твой сон. А это снится?.. Крепкие широкие ладони коснулись её прохладных щëк, цепкие внимательные пальцы легли на скулы. Губы настойчивее прихватывали кожу, жадно впиваясь в её вечно замёрзшее тело, словно томимые жаждой отдать, поделиться переполнявшим их жаром. Подключились зубы. Язык проник внутрь. Сначала осторожно, пробуя её на вкус. А потом всë настойчивее и сильнее, захватывая раз за разом всё больше пространства. Она подалась вперед, устав сопротивляться. Столько недель, столько месяцев в полубреду грезила Лэйн, что сможет дотронуться до него не потому, что сзади и впереди опасность, а просто потому что. Обхватив его шею, она прильнула к Дмитрию, толкнула его, чтобы он сел на пол, и забралась сверху, не разрывая поцелуй. Тело горело, наконец радостно впуская в себя его жар. Сердце стучало сумасшедшим набатом, и девушка ловила каждое мгновение. Губы, лицо, шея, снова губы. Гладила широкие плечи, цепляясь за свитер, оттягивая ворот и очерчивая тугие мышцы. Он уступил. А потом пошëл в ответную атаку. Сильные руки стиснули, смяли её в объятиях, лаская спину, бока, спускаясь к пояснице и ниже. Прихватили ягодицы, придерживая её. Дмитрий жадно глотал её запах. Касался, пылая, её мягких губ. Чарующий дурман её волос и нежной шёлковой кожи доводил до безумия. Желание сжигало дочиста. Загрубевшие пальцы добрались до тонкой кожи живота и поясницы, изучая и лаская. Невесомая, хрупкая, уязвимая. Такая желанная… Рывком встал с ней на руках, не давая соскользнуть. Стискивая попу и талию. Кровать жалобно скрипнула под весом их тел. Лэйн тут же стянула с него кофту, не желая терять больше ни секунды. Ладони легли на подтянутый живот, испещренный шрамами, скользнули вниз к брюкам и занялись армейским ремнем. — Клянусь, если и это прекратиться сейчас, я закричу, — задыхаясь, проговорила это Лэйн в губы Дмитрию. — Не хочу больше ждать. ― Ты вскрикнешь лишь от удовольствия, ― ответил он ей. Она была здесь — близкая, притягивающая. Такая холодная и такая сжигающая. Та, что забрала его прежнее восприятие мира. Его управляемость, подконтрольность. Потому что была воплощением ледяного хаоса. И в какой-то момент он перестал сопротивляться. И просто делал то, что хотел. Как сейчас. Послав условности и правила ко всем чертям. Щёлкнула пряжка. Дмитрий запустил Лэйн под кофту ладони, чувствуя пальцами прохладное тонкое девичье тело — мягкое и податливое. Бархатистую тонкую кожу. Очертания каждой косточки, проскальзывающей под его пальцами. Он поднял край её кофты вверх, добрался до застёжки бюстгалтера, расцепил. Перед глазами оказались аккуратные упругие груди. Дмитрий потянулся к Лэйн, поцеловал набухший сосок, прихватил его губами. Лэйн выгнулась, подставляя тело под ласки, сама потянулась к нему, не противясь желанию обладать им так, словно завтра уже не наступит. Разве это так уж неправильно? В полумраке она видела, как исполосована кожа Дмитрия — глубокие шрамы, как будто оставленные когтями зверей, шли вдоль предплечий, переходили на грудь и спину. Ему много раз было больно, но Лэйн точно знала, что Дмитрий всегда выходил из битвы победителем. — Иди ко мне, — прошептала она хрипло и попыталась сесть на него сверху. Только сейчас она в полной ясности осознала, насколько он сильнее и больше нее. Достаточно было ему захотеть ― и она бы не смогла выбраться из его объятий. Но сегодня была ночь ее фантазий, ведь так? Всего лишь иллюзия, сон, который по утру развеется. Поэтому девушка старалась ласкать его так, чтобы запомнить все тело генерала, каждый мускул и шрам. Оставив тлеть на его губах поцелуй, она прочертила путь от его шеи к тугим кубикам пресса, пальцами прорисовывая каждую линию на талии. Он словно бы весь состоял из раскаленной стали — обжигал жаром, испепелял. И это было почти так же хорошо, как и его ласки. Лэйн растворилась бы в этом чувстве, исчезла. Брюки Дмитрия остались болтаться на бедрах вместе с ремнем, и Лэйн только и смогла лишь потянуть их вниз, высвобождая член. Ее язык дразняще, почти невесомо прошелся от основания к головке. Губы застыли, предвкушая наслаждение, и лишь дыхание девушки щекотало его кожу. Дмитрий тяжело и горячо выдохнул, тихо застонал и зарычал от её прикосновения. Откинулся на изголовье кровати и некоторое время наблюдал действиями Лэйн. Сейчас ему самому казалось, что происходящее — за гранью реальности, рассудка. Настолько зыбким и хрупким было всё вокруг неё. Была хрупкой и нереальной она сама. Его пальцы ласкали ей плечи, шею. А потом он привлёк её к себе, прижал, накрыл рот поцелуем, перевернул на спину. Дмитрий едва сдерживал страсть, водил языком по её груди, прихватывая губами и зубами небольшие розовые соски. Рука устремилась вниз, начиная расстёгивать на ней штаны. Когда молния поддалась, он подхватил Лэйн рукой под бедро и притянул ближе, закидывая на себя. Стискивая сильными пальцами, не отрываясь от ласк её груди и живота. Он готов был поглотить её сейчас всю и без остатка. Она была его. Здесь. В это мгновенье. Лэйн что-то говорила про сон, но сейчас это не имело значения. Дмитрий наслаждался её телом. Чувствами, которые испытывал к ней и которым мог сейчас дать наконец волю. Тем, как она вздрагивает и стонет под его ласками. Чувствовал, как нарастает в воздухе запах её влаги, сводящий с ума ещё больше, горячивший и заставлявший закипать в жилах кровь. — Если ты сейчас снова исчезнешь… я тебя убью, — потираясь о него, выгибая спину навстречу Дмитрию, проговорила Лэйн. Он усмехнулся, целуя её живот — дюйм за дюймом. Чередуя слова и поцелуи. — Не исчезну. Я здесь. Рядом. Всегда рядом. Я люблю тебя. Она замерла и напряглась. — Любишь, — эхом отозвалась Лэйн и снова зашлась стоном, когда Дмитрий дразняще нажал пальцами ей на клитор. Она была уже на пределе, почти потеряла голову. Он поцеловал её внизу живота. Пальцами почувствовал её готовность и желание. Влага пачкала пальцы, распаляя его собственную жажду ещё сильнее. Руки крепко схватили поочерёдно бедра, попу, грудь, стиснули плечи, когда он накрыл Лэйн собой, развёл ей ноги, лёг сверху, приподнимаясь немного над ней и наслаждаясь её видом. И тихо, плавно вошёл в разгорячённое лоно. Замер, на пару секунд, толкнулся крепче. Лэйн охнула, ощутив заполненность, единение ― настолько сильное, как никогда раньше. Это было новое, совсем неизведанное чувство, какого прежде ей не приходилось испытывать. Слияние не только тела, но и души. Она смотрела в глаза Дмитрия, утопала в них, забывая дышать и хотела большего. Чтобы он действительно был рядом. Не исчезал. Любил?.. Она обхватила его шею, привлекая ближе к себе. Впилась поцелуем в губы, провела ладонью по своей груди, а затем ниже. Дмитрий был глубоко внутри, и нажав сильнее на живот, она ощутила его толчки. — Я чувствую тебя, — прошептала она и почему-то смутилась. Он не уловил второго, тонкого оттенка в её фразе. Не зная того, что происходило в её душе. И улыбнулся самому её смущению. Дмитрий провёл рукой по её волосам — ещё влажным после дождя и душа. Наполненным тонким ароматов трав. Очертил ладонью её лицо, подхватил под шею и поцеловал. Движения его стали более напористыми, рваными, настойчивыми, сильными. Выйдя почти полностью, он резко вошёл в неё до конца, тяжело дыша и покрывая поцелуями её шею и выступающие тонкие ключицы. Такая хрупкая и маленькая в его руках. Его Лэйн. Его женщина. Каждый его толчок закручивал спираль внутри все сильнее. Она чувствовала, что еще немного, и достигнет передела. Чуть укусив его губу, Лэйн рвано выдохнула: — Я сейчас… Дмитрий стиснул ей ягодицы, прихватил губами её подбородок, чуть задел зубами шею, напирая до предела и чувствуя, как напрягается под его руками её тело. В ушах стучала кровь, отбивая ритм их собственной, написанной здесь и сейчас мелодии. И руки Дмитрия скользили по ней так, словно он хорошо знал, как заставить Лэйн звучать громче. Она выгнулась, принимая его всего без остатка и выдохнула, наслаждаясь апофеозом, крещендо их переплетенных тел. Почувствовав, как её тело вздрогнуло в его объятиях, Дмитрий замер, пережидая. Целуя ей скулы, губы, подбородок, водя губами по очерченным линиям шеи. Её нутро схватило его, слабо вздрагивая и утягивая. А потом расслабилось, оставляя обилие влаги и жара. Он снова плавно ускорился в ней. Дёрнулся, стиснул зубы и чуть рыча толкнулся глубоко — и замер сам, наполняя её. Склонился лбом к плечу Лэйн, тяжело дыша и трепетно касаясь губами её кожи. Дмитрий осторожно лег на спину и притянул девушку к себе. Она молчала, неспешно водя пальцами по шрамам на его плечах. Ревниво проводила взглядом луч фонаря, проникавшего через окно комнаты и падающего прямо на живот Дмитрия, а потом положила свою ладонь на это место, словно не хотела делить его даже со светом. Он накрыл её руку своей. Вдыхая аромат её макушки. Дотронулся губами до волос. Глядя рассеянно и спокойно перед собой, мыслями находясь где-то далеко. Его пальцы тихо, едва касаясь, двигались по плечу Лэйн. Умиротворённый и тёплый, он нежно и ревностно прижимал её к себе. Боясь отпустить. — Ты останешься? — негромко спросила она. Дмитрий привычным движением поднял руку с часами. И лицо его, бывшее таким непривычно расслабленным, стало чернее неба за окном. — Чёрт, я должен был десять минут назад сдать Донован рапорт по операции. Он посмотрел на притаившуюся на его груди Лэйн, поцеловал её в висок. — Не бери в голову. Разберусь. — Иди, — она поднялась, улыбнувшись. — Мне нужно переводить дальше. Немного стыдливо Лэйн подцепила трусики, упавшие за спинку кровати, нашла футболку и натянула сразу на голое тело. Она не жалела о случившемся — все было гораздо, гораздо лучше снов — только думала, как будут они общаться дальше. Дмитрий ― генерал. Она ― подчиненная. «Лучше сделать вид, что ничего не произошло», — решила Лэйн, натягивая штаны и цепляясь в темноте за ножку кресла. Дмитрий молча следил за тем, как она одевается. И размышлял о схожем. То, что он делал… раньше расценивалось, как нарушение всех гласных и негласных правил. Но сейчас, после всех смертей, когда небо рушилось на голову… Он не мог осуждать. Запомнил её робкий тоскливый взгляд, полный робкой надежды. Она надеялась на него. Доверяла. Доверилась. Он не смел… Генерал встал, собрал одежду. Быстро привёл себя в порядок. И задержался взглядом на её фигуре, застывшей в полумраке комнаты. Подошёл и обнял. Коснулся губами макушки, снова погружаясь в её запах. Лэйн замерла, наслаждаясь моментом. Теплом его тела. За эту ночь она успела изучить его, запомнить и поцеловать каждый шрам. «Может, однажды он расскажет мне о них», — подумала она, прикрыв глаза. «А может с наступлением утра все вернётся на круги своя. И я буду гадать, было ли между нами что-то на самом деле». — Я закончу с делами, — проговорил он. — И приду. Если ты захочешь. Лэйн задумчиво кивнула. — Я хочу. Но надо ли? Донован мне чётко дала понять ещё при приезде в Оксфорд, что будет следить за мной. Лэйн снова превращалась в саму себя — задумчивую и молчаливую как обычно. — Я не хочу привлекать к тебе ее внимание. — А кто сказал, что ты будешь привлекать внимание? Лицо Дмитрия тронула упрямая тяжёлая тень. Пожалуй, в редкие минуты он походил на своего отца больше, чем сейчас. — Я непосредственно должен следить за тем, как продвигается расшифровка Книги. И я буду следить. Со всей строгостью… — Ну разумеется, — чуть улыбнулась она. — Какая похвальная преданность делу. Лэйн стояла посреди комнаты, глядя на Дмитрия и эти несколько дюймов между ними уже не были преградой, как раньше. Она точно знала, что может прямо сейчас прикоснуться к его коже… но не стала. Только положила руку на свой живот, почти физически ощущая его внутри.