Глава 24

Кира стояла посреди коридора, ведущего к общей комнате. Застигнутая нахлынувшими мыслями о том, что произошло сегодня между ней и генералом, что сказали Кассиэль, архангел. И обо всём, что происходило до этого. Мысли роились, переплетались, перерождались в нечто новое. «Так больше не может продолжаться», — всё более и более отчётливо пульсировало в голове. И начинало походить на заевшую пластинку. Которую очень хотелось пнуть. Или же разбить вдребезги вовсе. Сделать хоть что-то. В груди зрела решимость. Постояв в раздумьях ещё немного, Кира свернула к казармам. Изначальный план запастись едой трансформировался в совершенно другой. «Раз так не может продолжаться дальше, раз уже никогда, как прежде, не будет, надо все разъяснить. Кассиэль… прав». Она без труда нашла кабинет Дмитрия. Сколько раз Кира приходила сюда на доклад? Сколько раз дрожала от волнения, боясь получить осуждение? И сколько раз возносилась на вершину блаженства, когда слышала сдержанную похвалу. Осторожно постучала в дверь. — Разрешите войти? — проговорила девушка. ― Это Кира. Будь она менее расстроена, заметила бы Лэйн, выходившую из женской казармы. Но Киру мало волновали другие. Нужно было завершить начатое, пока оставалась смелость. Пока теплилось внутри ощущение уверенности, приданное Кассиэлем. Дмитрий сидел за столом, стиснув пальцами переносицу, а его сознание медленно приближалось к тяжёлой, но такой желанной дремоте. Вторым его желанием было вытащить початую бутылку бренди из шкафа. Но обстоятельства явно не складывались в пользу выпивки. Слишком велик был риск, что драку со сном он тогда проиграет раньше времени, не завершив всего запланированного на сегодня. Услышав стук в дверь и голос Киры, он вздрогнул и очнулся от дрëмы. — Да, — ответил Дмитрий. Девушка прошла в кабинет, неловко цепляясь крыльями за шкаф. Она еще не успела привыкнуть к ним… ко всему. — Генерал, — проговорила Кира, вдохнув поглубже. Сердце забилось сильнее. На удивление решимость её не испарилась, а стала только отчетливее. Пульсация сместилась в затылок. Ладони остались тёплыми. Такого в этом кабинете с ней не происходило еще никогда. Она всегда чувствовала себя перед Дмитрием маленькой девчонкой, смотрящей на кумира. Готовая как заведенная отдавать честь и истово выполнять приказы. Быть не просто хорошей. Лучшей. А сейчас все это уходило в прошлое: благоговение, страх, трепет. В отрезок ее жизни до смерти. Может быть теперь, когда она умерла, вместе с ней умерло и непреодолимое желание быть просто послушным солдатом? И что-то ещё, уступив место новому. Или же дело было в другом? Или во всём сразу? — Я пришла, чтобы рассказать о своей смерти. Слова еë калëным железом обожгли внутренности. — Зачем? — тихо спросил Дмитрий. Этот вопрос ее задел. Неужели даже после того как она погибла, никто не станет слышать то, что хочется сказать? Неужели она не заслужила даже этой малости? Неужели ей, как солдату, отказывают в последнем — возможности защитить себя? Взращенная в ней Дмитрием прямолинейность и упрямство идти до конца дали о себе знать и здесь ― перед ним самим тоже. — Потому что при жизни меня никто не хотел слушать, — сказала Кира, улыбнувшись. Решительность подстегнула в ней неясное ощущение эйфории. — Решила попытать удачу. Может, сейчас вы захотите узнать мое мнение. Дмитрий посмотрел на неё — сначала жёстко. А потом взгляд его смягчился, став более живым и болезненно-усталым. В нём отразилось сомнение и колебание. — Я слушаю тебя, ― сказал он со вниманием. — Когда я умерла, то оказалась на обрыве, — начала Кира. — Мне сказали: «Решайся. Прыгай». И я, конечно, прыгнула. С выполнением приказов у меня никогда не было проблем. Она прошла мимо стола Дмитрия и встала напротив, уперевшись спиной в старую картотеку. — А вот потом начались проблемы. Оказывается, там, на Небесах есть ангелы, демоны и Непризнанные. Это люди, которые не ушли ни в Ад, ни в Рай. Решили продолжать борьбу. Желали жить. Вот они и учатся в Школе, работают, становятся солдатами Цитадели или гражданскими работниками. Она помолчала. — Казалось бы. Ну, хватит, отслужила. Но нет, представляете, генерал, — Кира горько хохотнула. — Оказалось, что только меня там и ждали. Отправили на чертов Совет и сказали: а не хочешь ли послужить еще немного? Во имя великой цели. Спасти человечество, Вселенную, мать ее, да котят в придачу. Я сначала послала их всех… А потом появилась Вики. Взгляд Дмитрия стал более рассеянным, каким становился всегда, когда он размышлял и сопоставлял факты. — Они знали, что ты будешь в этой… Школе и искали тебя целенаправленно? — Да, — кивнула Кира. — Книга — единственный шанс на спасение… Так что они начали копать. Искать всех связанных. С каждым словом она становилась легче, невесомее. Как будто пила стопку за стопкой, а из тела исчезала боль. — Ты не поверишь, генерал, — фривольность далась ей так легко, словно они всегда были на равных. — Ждешь подвоха, не веришь… А они вытащили из Небытия Микаэля. Он пожертвовал собой в противостоянии Всадникам Апокалипсиса. И все равно… Вики вытащила. Она сильно потерла лицо, уставшая, но отчаянная. — Вы с ним похожи. Два воина. Два офицера. Командира. Наверное, поэтому я его сначала возненавидела и пыталась сопротивляться. Но сложно найти подходящий способ сказать «отвали», когда тебя убеждают, что ты можешь спасти человечество. И вас в том числе. Выпрямившись, она прямо посмотрела в глаза Ллойда. — Я рассказала ему о вас. Это правда. Как отчаянно мы сражались с тварями и пытались остановить гребанных культистов. Как я боялась Донован и пыталась быть лучше ради тебя, генерал. Как злилась на Лэйн, за то, что она спасла Книгу, а не меня… И вдруг поняла наконец — все это неважно, если мы не доведем дело до конца. Лучше поздно, чем никогда, верно? Она качнула головой, подошла и положила ладонь на плечо Дмитрия. — Сука. Я должна была умереть намного раньше. Тогда, под Эдинбургом. Умереть и, возможно, никогда бы не оказалась тут. Не пыталась бы остановить, дьявол его задери, Апокалипсис. Но я тут. Благодаря тебе. Ты спас меня. И я жила дальше. А потом был чёртов колодец. Но я снова здесь. Значит, так должно быть. И в этом никто не виноват. Тем более ты. Она несколько секунд помолчала, решаясь на такие необходимые ей самой слова: — И я не виновата. Я сделала все, чтобы сегодня вернуть тебе долг хоть в какой-то мере. И больше не буду делить отряды на своих и чужих, как делала раньше. Я буду защищать вас. Всех. Дмитрий слушал её молча, рассеянно уставившись на стол. В какой-то момент анализ ситуации закончился и началось просто восприятие того, что Кира пыталась донести до него. И тогда он поднял голову и встретился с ней глазами. Она кричала, злилась, была искренней. И сквозь марево усталости, сквозь то, что он старательно и методично забивал каждый день поглубже в хребтину пришло понимание. Потому что у него тоже было дело, обязанности, которые не смог бы выполнить кроме него никто. Потому что так должно быть. Он поймал себя на мысли, что понимает Киру. Что согласен со многими вещами, что она говорит. И с теми, о которых не говорит, тоже. Дмитрий уловил укор, пронизывающий её слова. И не отверг его. Искренне улыбнулся себе в своих мыслях — его взгляд стал светлее, участливее. «Счастливая ты, девочка…» Он прикинул, как высказался бы сам. Когда она закончила говорить, Дмитрий молчал какое-то время. Кира ждала несколько минут, но катарсис так и не наступил. Видимо, нарывать будет еще не один раз. Вздохнула. — Не надо считать меня предательницей. — А что я должен был подумать, когда Микаэль начал выкладывать мне факты, которых знать не мог? — спросил Дмитрий голосом, который был мягче, чем его привычный. Он… не обвинял. Он хотел понять. — Бессмертные не всеведающие — у них свои источники информации. — Разумеется, я рассказала, — хмыкнула Кира. — Или ты бы на моем месте спустил бы все на тормозах? Сказал бы, буду верной моим друзьям. Даже если они из-за этого проживут минут пятнадцать в общей сложности. — А если бы они солгали? Ты была одна, растеряна. Они могли солгать, чтобы узнать подробности про Книгу. Раз она нужна для призыва демона. — Я не доверилась Совету, — проговорила Кира задумчиво. — Я доверилась Вики. Дмитрий устремил на Киру пытливый взгляд. — Кто такая Вики? — Я не поняла, — честно призналась Кира. — Явно поважнее всего Совета. Она остановила Всадников Апокалипсиса. — Вы говорили, выше Совета нет никого. Того, что создал мир, убила Чума. А потом больше никого не осталось, кто бы был круче, чем Совет. — Вики и ее муж явно выше Совета… — протянула Кира. — Но они не принимают решения сами, не вмешиваются, как будто, до того момента, пока не потребуется их помощь. Они словно отдельно ото всех. — Муж? — переспросил Дмитрий. — Интересно. А кто он? Кира поморщилась. — Все говорят, что он… Всадник. Голод. Но это же не может быть правдой? Выражение лица Дмитрия стало странным. Голова с трудом воспринимала услышанное. — Разве не всех Всадников перебили? — Этот остался и помогает, судя по всему, — Кира пожала плечами. — Он не отходит от неё. Всё время рядом. Она… болеет. Как и мир. Дмитрий молчал дольше обычного — прикрыв глаза, собирая в голове картинку воедино. Картинка не собиралась. У него не хватало ни знаний, ни возможностей. Что-то спасительно не пускало дальше, позволяя рассудку уцелеть. И такой был соблазн расспросить сейчас Киру дальше. Он посмотрел на неё. Она пришла к нему не за этим. — Ты хотела сказать что-то ещё, — голос генерала прозвучал по-отечески тепло. — Мы редко говорили по душам. Почти никогда. Прости. Не успевал. Что ты хотела сказать ещё? — Я хотела сказать тебе спасибо, — улыбнулась девушка. — Что не оставил. Что терпел эту щенячью привязанность. Что научил выживать. Вообще научил всему. Ты заменил мне отца. Повисла недолгая пауза, а потом она добавила: — А еще… Дай шанс Микаэлю. Он хороший. Дмитрий поморщился. Появление архангела явилось для него полной неожиданностью. Будто бы мало было других проблем. Впрочем, эта проблема, как выяснилось, была способна решать ряд других проблем — и весьма успешно. Но вот терпеть его здесь… — Я подумаю, — неопределённо ответил генерал. Вернувшись мыслями назад, он улыбнулся. — Помнишь, когда твой отец наорал на тебя за эту бабочку, ты сбежала из дома? И неделю потом жила в старом армейском гараже? Ты ещё подростком шастала там на чердаке — не выгнать было. Кира тихо рассмеялась. — Помню, — сказала, улыбаясь, она. — Я до ужаса боялась вернуться домой. И повезло, что гараж оказался открыт. — Да, — протянул задумчиво Дмитрий. — Повезло. — Так это был ты? — вдруг прозрела девушка. — Ты оставил его для меня? — Я знал, что ты туда придёшь, — Дмитрий устало вздохнул. — Это было твоё убежище. Только чердак стал хлипким. Я не хотел, чтобы ты свернула себе шею. И снял замок. Кира покачала головой, улыбаясь. В этом был весь «дядя Дима». Думал о таких мелочах, на которые никто бы и не обратил внимание. — И за это тебе тоже спасибо, — прошептала девушка. Дмитрий поднялся с кресла, подошёл к ней и обнял. Что-то изменилось в этот момент. Будто на душе стало на один грех меньше. Щипало глаза. — Тебя стало неудобно обнимать, — тепло проворчал он. — Крылья больше меня. Тёплая теперь. Всегда была как ледышка. Край кофты сполз вбок. И Дмитрий заметил, что татуировки лазоревой бабочки на правой ключице девочки больше нет. Она стала прахом вместе с погибшим смертным телом Киры. А крылья её переместились девочке на спину. — Теперь я, наверное, только и начала жить, — сказала Кира, обнимая его в ответ. — Так что привыкай. И к тому, что я тёплая. И обнимать привыкай. — Прости меня, — негромко сказал он. — Уже простила, — шепнула она в ответ. — И ты меня прости. Но я очень хотела сказать всё это. — Я понимаю, — он задумчиво чуть покачал её из стороны в сторону, позволив себе на несколько минут этот короткий миг тепла. Погладил по голове. А потом мысли начали понемногу возвращаться к делам насущным. — Слушай, я не знаю, Анька сказала или нет. Там в общей комнате забирай одну коробку с ИРП. Я выбил вам на складе. Иди корми своё новое начальство. Начальство должно быть сытым. А с архангелом… Разберёмся. Что-нибудь придумается. — Аттракцион безудержной щедрости, — хихикнула Кира. — Спасибо! Она отстранилась, с открытой улыбкой и блестящими глазами глядя на генерала. — Жаль, что я не говорила с тобой при жизни. Наверное, лучше бы понимала и тебя, и остальных. Дмитрий смотрел на неё с отеческой усталой мягкостью. Потрепал по вихрастой чëлке. — Ступай. Давай. Иди. Кира закатила глаза и пошла на выход. На душе стало легче. Когда дверь за ней тихо закрылась, Дмитрий ещё некоторое время пребывал в задумчивости. Кира всколыхнула в нём настолько древние, покрытые коростой забвения подвалы, что порой он сам уже забывал, что они у него есть. Он вернулся за стол. Открыв папку, принялся изучать отчётность по военной базе, с которой «Адам» активно поддерживал связь. Которая в своё время стала одним из первых полигонов для испытания оружия против бессмертных. А теперь была ещё одним форпостом человечества в противостоянии с Апокалипсисом. Уэллс. И мысли его постепенно возвращались к вещам привычным и приобретали позитивный оттенок. Учитывая, что боеспособность группы теперь возросла, можно было попробовать провернуть операцию, на которую никто не мог решиться с прошлого года: провести из Уэллса колонну с подкреплением и боеприпасами. Вот только надо было как-то привлечь к этому делу Микаэля и Кассиэля. План медленно вырисовывался в голове. Затем он отложил листок обратно в папку. Встал, размял уставшее тело. Сознание упорно клонило в сон. «Надо отдохнуть, хоть немного», — мелькнула в голове такая же усталая мысль. Перед глазами встал образ Лэйн. И больше думать ни о чём не хотелось. Закинув папку в сейф, Дмитрий направился в сторону её комнаты.