Глава 43

Микаэль проснулся рано. Да он и не спал почти, погружаясь в дремоту ненадолго, чтобы затем снова приоткрыть глаза и увидеть Одри. Она тихо спала у него на крыле, чувствуя себя, кажется, вполне уютно и безопасно. Вчера он должен был рассказать ей всю правду о том, в каком состоянии сейчас находилась Земля, но так и не смог. Слишком хрупкая и трогательная, такая уязвимая ― Одри могла испугаться чересчур сильно. «Может, этого и нужно добиваться, чтобы спасти ее», — подумал он… и отверг эту мысль как богохульственную. Нет, запугивать ее он не собирается. Не так надлежит ему оберегать Одри. Пока он наблюдал за ней, девушка начала просыпаться. Шевельнулись плечи, голова, ресницы ее задрожали. Еще немного, и она проснется, но это чувство умиротворения не должно ее покинуть. Он видел, что ей снится сон. И гадал, каким могло быть это сновидение. А Одри улыбалась во сне… Кажется, они снова летели по звездному пути — как тогда, когда коснулись обломка Лестницы Искупления. Микаэль был рядом. Она чувствовала его, слышала его дыхание, биение сердца, его успокаивающий уверенный, тихий запах. Лимонный аромат. И когда Одри открыла глаза, в первый момент ей показалось, что не было ничего. Ничего из того кошмара, что вчера краем задевал время от времени ее воспоминания. Перед ней был Микаэль — ее. Такой, как и всегда. Только одежды были иные. А за спиной — огромные крылья. Одно крыло лежало под ней, второе — прикрывало сверху, формируя защитный кокон вокруг. Архангел безмолвно смотрел на нее. Голубые глаза светились покоем, теплом и заботой. Она улыбнулась и тихо проговорила: — Доброе утро! — Действительно доброе, — ответил он сдержанно, но с улыбкой. — Как ты спала, Одри? — Чудесно. Как никогда раньше. Как… под крылышком у ангела. Улыбка Одри стала шире. Она потянулась к Микаэлю, положила ладонь ему на щеку, тонко касаясь пальцами его скул и виска. — Тогда я могу быть спокоен и предлагать тебе спать со мной на ежедневной основе в такой позе, — тихо засмеялся он. — Раз чудесно. Одри тихо засмеялась. А потом взгляд ее стал более серьезным. — Я боялась, что все это окажется лишь сном. Что я проснусь — и окажется, что это была лишь дремота. А я все еще нахожусь в Раю. Где тебя нет. Он покачал головой. — Больше не нужно беспокоиться об этом… — проговорил архангел, а потом добавил: — Но на Земле не так как в Раю. И не так, как ты помнишь. — Не так? — переспросила Одри. Глаза ее растерянно заблуждали. Снова вспомнились обрывки фраз, что ей говорила женщина в Раю. Что-то про бедствие. Про катастрофу в мире людей. Но она плохо помнила, что именно. — Мне показалось, что… Изменения не так велики. Здесь все заброшено. Но жить вполне можно. И еще от Луны откололся кусок. Микаэль боролся с малодушным желанием скрыть все — хотя бы на пару часов, пока они снова не двинутся в путь. Но это было иллюзией. Такая жалость могла стать скверной услугой, потому что она все равно все увидит. И больно ей будет в момент опасности. А он не может позволить ей растеряться, даже на мгновение. — Одри, ты бы только знала, как я не хочу говорить тебе обо всем, — на его лице отразились внутренние муки. Одри провела большим пальцем по его губам. Они едва уловимо подрагивали. Скулы были напряжены. Напряжëн весь Микаэль — полностью. Она ощутила сопротивление внутри него. И страх. — Я чувствую. Ты боишься. Выражение ее лица вдруг приобрело погасшее смиренное выражение. За ночь эмоциональный фон продолжал осваиваться, отвоëвывая себе обратно прежнее пространство в ее голове и у сердца. — Микаэль. Когда-то это уже было. Иногда надо сказать неприятное. Чтобы потом не каяться за то, что не сказал. — Ты права. Снова, — шепнул он, отбрасывая сомнения в сторону. Волшебство сна закончилось. Перед ними снова была реальность — она прокралась вместе с первыми лучами света за окном. — Одри, Земля почти полностью разрушена. Происходят аномалии… Сейсмическая активность образует разломы, из которых появляются отродья. Он помолчал несколько мгновений, а потом продолжил. — Это твари, не похожие на все, что мы видели раньше. Хотя похожее уже происходило на Земле, однако тогда катастрофа не заходила так далеко. Некоторое время она пыталась вникнуть в смысл сказанного им. Попыталась нафантазировать в голове пугающих тварей, каких они не видели прежде. Явственно представить себе что-то устрашающее не смогла. — И это происходит уже три года? — Да, — кивнул Микаэль, сожалея о сказанном. — Лондон почти весь в руинах. Нью-Йорк ушел под воду… Но твари не единственная опасность. — А что еще? Сознание Одри пыталось воспринимать информацию. Шло сложно. Мыслями и эмоциями она по своей наивности напоминала сейчас совсем юного подростка. — Знаешь, Одри, думаю, пока что рано обо всем этом говорить, — Микаэль понимал, что это неправильно. Что пожалеет об этом… Но заговорить о Звере не мог. — Я просто хочу, чтобы ты была готова к опасностям. К тому, что ждет нас даже, возможно, сегодня. Одри словила лëгкое дежавю. Слишком похожее происходило не так давно — в прошлой жизни. И вместе с тем она слишком хорошо знала Микаэля: пока он сам не примет решение что-то рассказать, его не заставить. В конце концов, не сигать же ей еще раз из окна после просмотра чужих дневников. Она посмотрела на него с лëгким укором. — Хорошо. Я подожду. «Надеюсь, это не про очередных безумных сектантов…» — подумала она и вздохнула. — Скажи, а… эти твари — они из вашего мира? — Нет, — уверенно проговорил он. — Но и не из вашего. С уверенностью рассуждать сложно, но я бы предположил… Возможно, это нечто, выведенное искусственно. Этим предположением он еще ни с кем не делился. Но мысль была слишком уж похожей на правду. — Искусственно? — переспросила Одри, вспоминая все, что знала относительно чего-то подобного. — Ты говоришь о… генной инженерии? — Верно. Вроде того, — кивнул он. — Некоторое биологическое оружие, выведенное на базе изучения людей и бессмертных. По крайней мере на это указывает… некая внешняя человечность, оставшаяся у части тварей. И способ заражения. Одри анализировала его слова. Мысли взрослого человека медленно, но пробуждались в ее голове. — Боже… — прошептала она. — Какой безумец мог пойти на такое? Зачем? — Я не знаю, кто. Не знаю даже, человек это сделал или бессмертный, — честно ответил Микаэль. — Кроме того, мои догадки могут оставаться лишь догадками. Она молчала некоторое время. А потом решила задать непростой вопрос: — Но ведь бессменные, раз они как-то причастны, должны же были помочь Земле. Остановить этих тварей. — Разумеется, — кивнул он. — Поэтому мы здесь. Одри смотрела на него некоторое время. А потом улыбнулась. — Значит, мы справится. Вместе. Она сонно повела плечами, разминая спину. — Мне кажется, надо пойти позавтракать. Что думаешь? — Это прекрасная идея, — искренне проговорил Микаэль, осторожно поднимаясь. Он дал Одри подняться с постели, а затем встал сам. Крылья за ночь немного одеревенели, и хотелось раскрыть их, встряхнуться. Но маленькая комната едва ли позволяла ему это сделать. Одри сладко потянулась. Так приятно было чувствовать себя снова живой. Несмотря на все сложности, которые вернулись вместе с физическим телом и жизнью смертной на Земле. — Так правда хорошо спалось. Как на теплой перине, — она обняла Микаэля. — Ты не устал? Я, наверное, тебе все крыло отлежала. — Мне бы хотелось размяться, но это приятная скованность, — признался Микаэль, улыбнувшись. — Обнимать тебя всю ночь — это ли не вершина всех желаний? Одри шутливо повела бровями. — Ну, ты сам смотри. Мне тоже важно, чтобы тебе было удобно. Идем. Внизу просторнее. Она быстро глянула на себя в зеркало, попробовала поправить причëску. — Всё время завидовала тому, что твои волосы идеальны всегда. Не то что мое воронье гнездо. И расчески нет. — Одри, — укоризненно покачал головой Микаэль, — неужели ты думала, что хоть что-то в тебе для меня неидеально? Постыдись. Они вышли в холл на втором этаже. Тут было свободнее, и архангел с удовольствием расправил крылья. Однако, не рассчитав размах, Микаэль задел несколько книг на полке, которые тут же упали на коврик, подняв столб пыли. — Ох… — прошипел он недовольно и тут же оглянулся на звук скрипнувшей двери. Из-за нее высунулась заспанная Анна, потревоженная шумом. — Это вы? Одри, — позвала она. — Иди сюда. Лэйн вчера отложила тебе свежие вещи. Сможешь помыться и привести себя в порядок. Мы еще поспим… Она скрылась за дверью, оставив небольшую щель. За ней виднелась кровать с лежащими на ней Дмитрием и Лэйн. Если их и потревожил шум, они не стали узнавать о причине. — Спасибо… — только и успела сказать Одри. Внутри поднималось дикое смущение. Как в тот раз, когда первое время Давид таскал ей наряды. Она увидела аккуратную стопку в кресле, поверх которой лежала большая косметичка, и поняла, что это для нее. — Они так заботятся обо мне. Одри подошла к упавшим книгам, собрала стопку, смахнула пыль. — «Проклятые короли», Морис Дрюон, — прочитала она название пухлого тома. — Интересно, наверно. Полка была высоко. Дотянуться было сложно, а снизу не осталось места. Кое-как пристроив те книжки, что были потоньше, Одри положила пухлый том на этажерку, где стояла небольшая лампа. — Надо хоть им завтрак приготовить. Хоть какая-то польза от меня будет. Чувствую себя чемоданом без ручки. — У тебя свой путь, — наблюдая за девушкой, покачал головой Микаэль. — Я раньше не замечал в тебе такой щепетильности на счет одежды и вещей. Тебя это очень угнетает? — Я просто привыкла, что у меня все свое. И я ни от кого не завишу, — с долей смущения ответила Одри. — Не скажу, что я тряпичница, мне немного надо. Но, понимаешь… — она замялась. — Это мое маленькое пространство. Мне так всегда его не хватало в детском доме. Понимаешь меня? — Конечно, — с сочувствием проговорил Микаэль. — Обещаю, в течение нескольких дней я постараюсь решить эту проблему. Одри с сомнением посмотрела на Микаэля, не совсем понимая, как именно он собрался решать проблему, но особо комментировать не стала. Лишь немного добавила: — Мне еще в «Астрее» в первые дни было неловко. Когда Давид начал тащить мне охапками одежду. Я уже на следующий день открыла инет-магазин и докупила всё, что забыла с собой привезти. А потом Давид ворчал, что во дворе шастают курьеры. — Сейчас… несколько сложнее, — спускаясь по лестнице, проговорил Микаэль негромко. Он прошел через холл первого этажа, заглянув в гостиную, где возле потухшего камина спал Грег в спальнике. Микаэль тихо прошел дальше по коридору на кухню и, пропустив девушку вперед, закрыл дверь. — Сейчас нет понятия денег как таковых, — объяснил он Одри. — Как и валюты вообще. Люди обмениваются запасами. В этот раз Одри молчала несколько дольше. — Н-натуральный обмен, что ли? — Верно, — склоняясь у печки и зажигая огонек, отозвался Микаэль. Он закинул несколько лучин, которые с запасом подготовил еще вчера Грег, и принялся аккуратно разводить пламя. — Оу, — брови Одри дëрнулись вверх. — Что ж… Тогда, думаю, мне действительно стоит внести свой вклад в общее дело. И приготовить завтрак. Тяжëлые сложные эмоции продолжали дремать. И Одри просто с любопытством наблюдала, как под руками Микаэля начинают набирать силу язычки пламени. А потом пошла изучать ассортимент продуктов, из которых можно было бы сделать к завтраку хоть что-то. Начало ее поисков омрачило содержимое холодильника, который она открыла механически по привычке. Увидев отдельную сложную экосистему, она быстро захлопнула его обратно. И обратила внимание на погреб. С погребами отношения у нее были непростые. Внутри поднялась сковывающая тяжесть, сопротивление. Но, собравшись с духом, Одри открыла дверь, за которой деревянная лестница уходила вниз, в темноту. Щелкнула выключателем. Света не было. — Микаэль, а… чем мне посветить? Тут где-то были эти лампы… Керосиновые. — Анна поставила на сервант за дверью, — показал он за спину. — Только осторожно, хорошо? — Хорошо, — отозвалась Одри. Взяв лампу и запалив в ней фитиль от лучины, она пошла вниз по лестнице. «Здесь чудищ нет», — мысленно убедила она себя. Этот подвал так напоминал ей тот, что был в доме ее родителей. Чудовищ там правда не оказалось. Зато нашлось много запасов консервированных овощей. И заметно подсохших «свежих». В несколько приемов Одри перетащила к стоявшему на кухне ведру воды морковь, несколько початков кукурузы, пару банок с бобами, фасоль и несколько банок консервированных сосисок. Еще оставался суп. А вот блины смели вчистую. — Надеюсь, я не разучилась готовить в Раю… — сказала Одри, принимаясь за чистку овощей. — Тебе с чем помочь? — захлопнул печную дверцу, за которой плясало веселое пламя, Микаэль. Он подошел к Одри и посмотрел, что она делает, поверх ее плеча. Руки сами легли на талию девушки, прижали к себе. Глубоко вдохнув запах ее волос, Микаэль на мгновение забыл, где они. От его прикосновения по телу разлились тепло и трепет. Крепкое тело и руки архангела будоражили ее. Одри чуть откинулась назад головой, чувствуя дыхание Микаэля у своей шеи. По щекам пошел румянец. А потом она усилием воли выпрямилась обратно. — Микаэль… Давай я сначала все же приготовлю завтрак, — тактично предложила девушка. — Будет неловко, если еда снова сгорит. Я быстро. Закину тушиться овощи и пожарю колбаски. А потом… — она чуть было не ляпнула про продолжение «прожарки», но в ином плане. — Не нужно будет отвлекаться. Ни на что… — Конечно, — сдержано проговорил он и чуть отодвинулся. — Извини. Тогда скажи, что ты готовишь, и как тебе помочь. Могу начать жарить что-то из этого, сойдет? Он вытащил из ящика консервный нож и ловко вскрыл банку. Понюхал, слегка поморщившись, и потянулся к сковороде. — Надеюсь, будет вкуснее после жарки… — Ну-ка дай сюда, — Одри притянула к себе банку, понюхала. — Вполне нормальные колбаски. Не свиные с имбирем, конечно, но других тут нет. Она принялась нарезать овощи в сотейник, плеснула воды, кинула пряных трав и соли и поставила на плитку сбоку, чтобы овощи не выкипели сразу, а только томились. И посмотрела на успехи Микаэля. Половина колбасок уже была свалена в большую миску. Одри прикусила одну из них. — Есть можно. Главное, не испорчена. Хочешь? Он не смог сдержать гримасу отвращения. — Благодарю, но все же воздержусь, — как можно более спокойно проговорил он и выложил жир из банки на сковороду. Одри сконфуженно дожевывала кусочек колбаски. — Прости. Тебе не нравился такая еда? Может, что-то еще приготовить? Там скоро будут готовы овощи. Или… ты хочешь чего-то еще? Кстати… — спохватилась она. И полезла по ящикам. Вскоре на кухонной тумбе стояла большая упаковка геркулеса. — Могу еще сварить овсянку. Кажется, там оставалось порошковое молоко. — Не беспокойся, с твоих рук я буду есть даже песок, — галантно рассмеялся Микаэль. Он ловко переворачивал колбаски на сковороде, следя, чтобы его бесславный опыт с готовкой при Одри не повторился. Параллельно следил за нагревающейся в кастрюле водой. — Тут достаточно для умывания? Одри неуверенно посмотрела на кастрюлю. — Не знаю. Надеюсь, что да. Пойду как раз приведу себя в порядок. Она поцеловала Микаэля в щеку, подхватила прихватками кастрюлю и упорхнула за дверь. Он остался наедине с жарящимися колбасками и томящимися овощами. Архангел протер запотевшее окно и посмотрел на улицу: вчерашний снег успел растаять, снова вернув земле неприглядный вид. Солнце так и не появилось — только молочная дымка витала в воздухе, отчего казалось, что дом и сад с черными деревьями утопают во мгле. Наступала весна, но совсем чахлая, без надежды на тепло. Микаэль не позволил себе углубляться мыслями в это, а вернулся к готовке. Не исключено, что погода будет только портиться, как тогда, сотни лет назад. В тот раз лето так и не наступило, и на следующий год, и через год. И хоть им удалось справиться с культистами тогда, вовремя прервать ритуал, на человечестве это отразилось. Впрочем, люди обладали способностью выживать даже в самых ужасных условиях. Одри разбирала вещи, оставленные ей Лэйн. Косметичка была набита всем, что только можно было вообразить. В отдельном футлярчике даже лежал полный маникюрный набор, источая слабый запах антисептика. «Кто-то очень внимательно следит за вещами, — подумала Одри. — Такая аккуратность…» Взгляд ее снова упал на пухлую книгу, что упала вместе с остальными сегодня на пол. Одри развернула ее и прочитала аннотацию. «Французские короли, рыцарский Орден. Что-то про средневековье. Роман», — поняла она. Одри открыла первую главу, пробежалась глазами по строкам. И решила вернуться к ней после завтрака. Книга затягивала.