Глава 44

Минут через двадцать Одри вернулась на кухню. С уложенными волосами, с легким дневным макияжем, аккуратно подведëнными глазами. — Как у тебя тут дела? — спросила она Микаэля. — Я не сжег еду, — довольно проговорил архангел. Он как раз отряхивал ноги у черного хода, балансируя с ведром воды, принесëнным из колодца. — И пахнет вполне неплохо. Он пробежал глазами по лицу Одри и восхищенно улыбнулся. — Тебе очень идет, — проговорил Микаэль, оставляя ведро около печи. — Умудряешься выглядеть так, словно собралась на вечеринку, даже в Апокалипсис. Одри довольно улыбнулась. — Рада, что тебе нравится. Стараюсь от тебя не отставать. Она окинула взглядом его старания. А потом проверила сотейник. — Если я что-то и научилась хорошо готовить в жизни — то это овощи, — вздохнула она, невольно вспомнив детство. Все было готово, и она попросила Микаэля переставить тяжелый горячий сотейник на тумбу — туда, где уже стояла полная колбасок большая миска. А потом подошла к архангелу. — Мы с тобой молодцы! Мы не испортили еду. — Мне до сих пор стыдно, — пробормотал Микаэль, погладив девушку по спине. — Смею надеяться, ты не делаешь выводы по тому разу? — В тот раз виновных было двое, — многозначительно напомнила Одри. — И сегодня, похоже, эти двое реабилитированы. Она нежно поцеловала Микаэля в губы. Ее прикосновения будоражили, волновали, но мужчина взял себя в руки. — Давай я приготовлю тебе чая? — предложил он. — С удовольствием. А я тогда поставлю воду под овсянку. И суп греться. Народу много. Она плавно скользила по кухне. В потертых, в подсохших капельках грязи штанах. В немного поношенном свитере. Домашняя и теплая. Скользила так же, как когда-то по «Астрее» — в длинном белом с красными цветами платье. Движения не менялись. Одри была все той же. Только более наивной и немного потерянной. Микаэль не стал мешать ей, лишь устроился за столом, наблюдая за тем, как девушка хлопочет с делами. Красивая, легкая и изящная. Ему бы очень хотелось забрать ее, унести куда-то, где нет опасности. Где единственной ее печалью был бы сгоревший ужин из-за вдруг затянувшихся взаимных ласк. Но Вики наверняка вернула ее не для этого. И Микаэль боялся, что миссия Одри может оказаться куда сложнее, чем у многих в отряде. Архангел сжал губы. Никогда он не допустит, чтобы она снова пострадала. Вырвет сердце каждому, кто только подумает прикоснуться к ней. У кого только мелькнет мысль ранить ее. Вода вскипела быстро. Одри всыпала порошковое молоко и заправила геркулес, сдвинув кастрюлю с плиты, чтобы каша медленно дошла к завтраку сама. Подошла к столу и отпила чая, поглядывая через край чашки на Микаэля. А потом приблизилась к нему и присела рядом на краешек стола. — О чем ты думаешь сейчас? Такой суровый. — Думаю о том, что ждет нас впереди, — проговорил он медленно. — И что надо научить тебя стрелять. — Фел уже как-то пыталась. Один раз. Больше не предлагала, — бойко выдала Одри и прикусила губу, вдруг осознав, что воспоминания про Фелонию — не самые приятные для Микаэля. — Прости. — Ничего, — честно ответил он. — Она… прошла свой путь. Микаэль сжал ее горячую ладонь. — Не важно, пыталась ли Фел или нет. Боюсь, сейчас выбора не осталось. Она сжала его пальцы в ответ, в тайне надеясь ощутить его чувства сейчас. Но ничего не произошло. Сознание не слушалось. Одри окончательно убедилась в том, что если это и дар, то он не будет являться сам по первому ее требованию. И тогда она прочитала настрой Микаэля сама. По едва уловимым движениям мимики и глаз, которые она научилась различать между собой. Его мрачную готовность к неизбежному, тревогу за нее, тоску. Одри села к нему на колени. Обняла. Сейчас она вряд ли чем-то могла помочь ему еще. — Я попробую, — пообещала Одри, прижимаясь к нему сильнее. Он заставил себя вытряхнуть из головы все плохие мысли и улыбнулся. Одри была такая нежная, такая красивая в его объятиях — доверяла ему всецело. И Микаэль отчаянно прижал ее к себе, нашел губами губы и жадно прильнул. Не нужно было ничего говорить — между ними больше не было недосказанности. Он запустил пальцы в ее волосы, целуя Одри. От ее запаха, от прикосновений жажда большего прибывала толчками, и Микаэль почувствовал, как невыносимо хочется забыться, раствориться в этой страсти. Она ответила. Сначала неуверенно, будто вспоминая и это умение. А потом смелости прибыло. Одри обняла его крепче. Прихватила губами его губы — мягкие, горячие, настойчивые, жадные. Руки перешли на его спину, уткнулись в мощное основание крыльев, кончики пальцев забрались под напоминавшие шелк перья, коснулись своеобразной, очень приятной на ощупь кожи, под которой чувствовались крепкие перьевые стержни. — Я так скучал по тебе, — прошептал Микаэль, рывком поднимаясь на ноги и удерживая Одри на весу. — Не могу перестать теперь прикасаться к тебе. Он прижал к себе девушку, и она почувствовала его желание через слои одежды. От нетерпения его руки подрагивали, когда архангел грубо и одновременно бережно сжимал ее талию и ягодицы. Пытаясь не забыть за ослепляющими сознание эмоциями, что она хрупкая и тонкая, Микаэль в то же время уже не сдерживал свою страсть. Его женщина, доверенная ему Небесами. Та, что вернула к жизни его самого. Одри тихо охнула, обхватила ладонями его щеки, глядя на лицо архангела — точеное, безупречное, бесконечно красивое. Макияж подчеркнул ее ведьминские, с огненной лукавой хитринкой глаза — серо-зеленоватые, с небольшим затемнением ближе к зрачку, похожие на рассветные лучи солнца. Ее поцелуи скользнули по его губам, глазам, лбу — невесомо нежно, но с притаившимся в глубине пылом. — А я — по тебе, — откликнулась она. — Эту печаль… не может погасить даже умиротворение Рая. Она всегда была со мной. Микаэль осыпал ее шею и плечи поцелуями. Горячие прикосновения обжигали, цвели на коже маленькими языками пламени. Он опустил Одри на пол и лихорадочно стянул с нее кофту, желая поскорее ощутить гладкий шелк ее тела. Пальцы скользили по талии, поднимались вверх по спине и снова перемещались к груди, распаляя желание. Жажда и страсть поднялись внутри Одри высокой волной. Лавиной прокатились по телу. Она пылала за все эти три года покойной дремоты. Плавилась в его огненных объятиях, растворялась в страсти, соединяясь с ним в единое целое. Его эмоции пронзали ее — до остервенения, взахлеб. Она сдавленно застонала под его поцелуями. А руки пытались разобраться в непростых, незнакомых ей одеждах архангела, стараясь добраться до его тела. — Потерпи, моя хорошая, — прошептал он, отодвинувшись и избавляясь от одежды. — Моя трепетная… Микаэль снова прильнул к ней губами, оторвался, языком очертил линию подбородка и шеи и, снова подхватив ее на руки, усадил на стол. Его руки блуждали по ее телу, пока не нашли застежку ремня. Торопливо, без промедления, архангел принялся расстегивать ее брюки, пока губы и язык ласкали соски девушки. Одри оплела его тело руками, лаская плечи, спину, шею, забираясь в волосы. Млея и превращаясь в податливую горячую патоку под его руками, языком, губами. Каждая его ласка вырывала из ее груди тихий стон, всхлип. Ноготки плавно ходили по его коже, стискивая, притягивая к себе сильнее и снова отпуская. Наконец, она обнаженная сидела перед ним — с красивыми плавными боками, округлыми крутыми бедрами, аккуратной грудью. Манящая, бесконечно счастливая и ждущая его. Где-то на периферии сознания Микаэля пронеслась мысль, что эта кухня в заброшенном доме — далеко не самом романтичное и красивое место. Одри заслуживала гораздо большего. Мягкой постели с шелковыми простынями, усыпанными лепестками роз… Но он заставил отбросить эту мысль на задворки сознания. Совсем не важно было, где он покажет свои чувства, где сольются они в единении, если между ними остается только любовь. Он почти приказал себе остановиться, чтобы запомнить каждую черточку ее лица, нагого тела, идеальные линии и изгибы. Одри тяжело дышала, и грудь ее поднималась в такт, отрываясь в нем самом пульсирующей страстью. — Идеальная, безупречная моя, -— шепнул Микаэль, придвигаясь к ней ближе. Одри подалась вперед, подчиняясь движениям его рук, доверяя им и отдаваясь на ласки полностью. Развела бедра, пуская его к себе, приближаясь, чувствуя его желание уже совсем рядом и испытывая страшную жажду по нему сама. Низ живота ныл, а между бедрами сводило от желания. — Мой любимый. Мой совершенный. Самый прекрасный… — шептала она. — Возьми. Не сдерживай себя. Просто люби. Руки сжали ее крепче. Он оставил на ее губах обжигающий, почти отчаянный поцелуй и, обхватив бедра девушки, осторожно скользнул внутрь. Она была головокружительно узкой, тугой, и Микаэль глухо зашипел. Он сделал еще один небольшой толчок и… — Одри, — одними губами прошептал архангел. — Я, кажется… я… — А-а! Одри вскрикнула, чувствуя, как движение Микаэля резануло по ней, будто тупым ножом. В ней. Внутри. Боль садняще разошлась по телу. И она невольно отпрянула от архангела, чувствуя, как набирает и распухает болезненное ощущение между ног. И с непониманием и страхом увидела под собой кровавый след на столе. — Ч-что это?.. Мик, это… — она зажала губы ладонью. Мысли с грохотом пронеслись в голове. Он в то же мгновение быстро провел пальцами по ее лону, посылая поток целительной силы. Боль почти сразу отступила, но девушка все равно была напугана и смущена. — Одри… — растерянно проговорил Микаэль. — Это… это полностью моя вина. Я должен был подумать. Раз ты вернулась заново, то и твое тело не тронуто. Извини меня… Он продолжил передавать потоки энергии, стараясь уменьшить болевые ощущения. Одри поняла, что произошло. И почему. Еще одна «подробность» перерождения. И испугалась скорее этого, чем самого факта произошедшего. Она была другая. Такая же, но другая. Боль ушла. А Одри продолжала испуганно смотреть на Микаэля. — Я… девица?.. — оглушающий сознание вопрос тихо сорвался с ее губ. — Да… то есть нет. Уже нет. Мне очень жаль, Одри, — как можно мягче, но также растерянно проговорил Микаэль. — Я должен был подумать, что так получится. Она еще никогда не видела его таким — побледневшим, обескураженным, почти беспомощным. Пышные крылья поникли. Он не менее испуганно и виновато смотрел на нее. Одри представила себе все это со стороны… И фыркнула в ладонь. Еще раз. Нервно, рвано. И засмеялась, глядя на перепуганного архангела. Он смотрел на нее несколько секунд, а потом и сам засмеялся. — Ну… я могу, пожалуй, даже увидеть в этом некую положительную сторону, — проговорил Микаэль. — Хотя, конечно, я должен был предусмотреть… Не таким должен быть первый раз у девушки. — Боже… Микаэль. Это… Это какой-то сюр, — бормотала она, ощущая в теле отрешенность от реальности. — Смерть. Рай. Возвращение к тебе. Этот новый мир. И… вот это вот… Она сдавленно, с подстоном вдохнула. А потом сквозь смех в ее глазах снова проступил страх. — Что… Что со мной? С моим телом? — Оно новое, — проговорил Микаэль. — Воссозданное, но полностью твое. Я чувствую это. Ты — это ты. Просто обновленная. Он обнял ее и постарался улыбнуться. Ситуация была откровенно странной, уникальной. Но разве между ними было что-то иное прежде? С первой секунды? Одри прижалась к нему, чувствуя, как тонко дрожит его тело. Архангел был взволнован не меньше нее. — Я… не чудовище? — робко, с надеждой спросила она, заглядывая Микаэлю в глаза, словно боясь увидеть там хоть тень неискренности. — Не монстр? — Одри, нет, — рассмеялся он. — Ты человек. Идеальный, конечно, совершенный, вновь вернувшийся… но и это случалось раньше. Многие сотни лет назад. В тебе нет тьмы. Сомнение в ее глазах таяло медленно. Всколыхнулись какие-то старые воспоминания, вложенное в детстве бесконечное ощущение вины, которое будто попыталось воспользоваться моментом, чтобы вернуться на свое место. Но Одри удержала эту атаку у края своего сознания, не дав прошлому порушить настоящее. Она положила голову Микаэлю на грудь и снова расслабилась в его горячих объятиях. — Ты снова думаешь, что с тобой что-то не так? — это не было вопросом. Он знал ответ. Знал, как отчаянно, болезненно били по сердцу ее прошлые травмы. — Я солгу, если скажу, что ты обычная девушка. Но я точно знаю, что в своей уникальности ты и есть чудо. — Я так не хочу, чтобы прошлое возвращалось, — честно ответила Одри. — Я хочу прожить — просто прожить свою жизнь. С тобой. Микаэль не смог подобрать слов. Просто уже не могло быть. И его, и ее жизнь были даны взаймы, чтобы исполнить предназначение. Никто не мог снять с них это бремя. Но они могли сами выполнить его и последовать своей дорогой… Если судьба даст им такой шанс. И Микаэль лишь молча прижал ее к себе. Они стояли так некоторое время, а потом, пригревшись у него на груди, ободренная объятиями Одри вздохнула и проговорила негромко: — Тогда… может, мы… завершим начатое? А то скоро все проснутся. — А ты уверена, что хочешь? — мягко улыбнулся Микаэль. Одри задумчиво взвешивала внутри «за» и «против». Два хитрых глаза уставились на Микаэля. — Очень хочу, — она помолчала. — Вечные дела, сгоревший ужин, даже пресловутая некстати девственность… Микаэль. Хоть один секс у нас с тобой пройдет нормально? — Нет, — серьезно ответил он. — Разве может у нас быть хоть что-то нормальное, если мы с тобой такие ненормальные. И он нашел ее губы. Нежное невесомое прикосновение стало напористым, жадным. Он действовал куда осторожнее, осознаннее, готовый в любой момент применить дар целителя. Потому что Одри действительно была хрупкой. Она прикрыла глаза, прихватывая его губы в ответ. Тихо выдохнула: — Тогда давай просто любить. Сейчас. В этот миг. — Я люблю тебя и сейчас, и всегда, — шепнул он, прижавшись к ней своим возбуждением. Его пальцы играюче пробежались по ее позвоночнику, не то щекоча, не то лаская. Одри выгнулась, тихо охнув и прижалась к его груди — нежная, податливая и манящая. Он поднял ее стройные ноги, закинул себе на плечи и опустился на колени. Губы Микаэля оставили нежные поцелуи на внутренней стороне бедра, мягко коснулись второго, и он ласково, невесомо лизнул исходящую жаром девушку. Горячая, влажная, она тут же выгнулась дугой. Наполненный страстью вздох вырвался из груди Одри, и Микаэль продолжил целовать и ласкать ее все напористее. Язык обводил горошенку клитора, словно спиралью закручивая удовольствие и концентрируя его в одной точке. Такая влажная, с привкусом сладости — он чувствовал ее вкус и пил, хмелея от наслаждения. Приносить ей счастье, заставлять изгибаться от ласк и прикосновений… Микаэль чувствовал, как хорошо девушке от его губ и языка. Одри вцепилась пальцами в край стола, закусила губы, чтобы не закричать в полный голос, рискуя разбудить весь дом. Она легла на прохладную поверхность, погружаясь в ласки Микаэля. А потом дотянулась до его головы, начиная перебирать пальцами ему волосы. Сейчас было не важно ничего — ни то, что мир трещал по швам. Ни то, где они сейчас находились. Она уже успела понять, что некоторые вещи — действительно мелочи. И если думать о них с бесконечным постоянством, можно пропустить в своей жизни что-то важное. Как сейчас. Они ждали воссоединения — каждый по-своему. Осознавая или нет — не важно. И то, и другое было обреченной мечтой. Которая вдруг сбылась. И она не хотела упускать ее. Хотела просто жить. — Возьми меня, — попросила она, чувствуя, что ощущения внизу становятся уже слишком налитыми, томительными, острыми. Его не нужно было просить дважды. Оставив поцелуй на ее бедре, Микаэль выпрямился. Он положил пальцы Одри на лоно, готовый остановить своей силой новую боль, если та вдруг появится. Его член легко вошел внутрь неё, и он глухо зарычал, замерев. Тугая, горячая, такая влажная… В голове у него мелькнула мысль, как долго они могли бы наслаждаться друг другом, если бы только не мир вокруг. Но затем мысли испарились, стоило ему сделать следующий толчок. Он любовался ее телом, подрагивающей грудью, линиями выступающих из-под тонкой бледной кожи ребер… Перышко из его крыльев вдруг опустилось на живот Одри, и Микаэль дразняще усмехнулся. — Закрой глаза, — попросил он властно, и просьба прозвучала почти как приказ. Одри немного зажалась, ощущая слабую болезненность. Но саднящее ощущение ушло быстро, оставив лишь стесненность и наполненность, ожидавшие продолжения. Она тихо хихикнула в ответ на слова Микаэля. — Как скажете, сэр. И послушно закрыла глаза, доверяясь ему полностью. Перышко в руке архангела прошлось по ее соскам, очертило линию шеи и ключицы, снова пощекотало грудь и живот, а потом продолжило путь ниже. — Как хочу слышать твой голос, не сдерживаемый ничем… — прошептал Микаэль, коснувшись кончиком пера ее клитора. Одновременно с этой лаской он снова толкнулся в нее, придерживая другой рукой за талию. Теплые волны силы направлялись в ее естество, еще больше усиливая наслаждение. Одри сладко ловила ртом воздух, кусала губы, пока перо гуляло по ее телу. Всхлипнула, когда Микаэль сильнее толкнулся в ней. — А ты не боишься, что нас застанут тут в неприглядном виде? — ухмыльнулась она. — Плевать… — хрипло прошептал он, ласково ущипнув ее за сосок и, подтянув ее ногу вверх, поцеловав щиколотку. — Сейчас существуешь только ты. Но ты права… Одри тихо рассмеялась на столе. — Надо найти тихое место, где нет никого. — В следующий раз. Разумеется, — ответил он с хищной улыбкой и ускорился, чувствуя, как удовольствие начало накатывать в каждом из них. Она вздрогнула, слабо застонала сквозь зубы. Не открывая глаз и тяжело дыша в такт его движений в ней. А потом все же посмотрела на него. На себя. На то, что он делал сейчас. Созерцая красоту перед ней и наслаждаясь этой красотой. Губы ее чувственно приоткрылись, а глаза светились наслаждением и счастьем. Микаэль отбросил перо в сторону, притянул Одри к себе и, вбиваясь в нее навесу, крепко прижал ее тело к своей груди. Они стали одним целым, словно сплелись в единый организм из любви и наслаждения. Архангел видел в ней первородную красоту — ошеломительную и заставляющую дышать через раз. Крылья Микаэля укрыли девушку в плотный кокон, укрывая от мира. Только она и он — больше никого вокруг. Одри ухватилась за его плечи, крылья, оказываясь в теплом, наполненном жаром их тел и запахом смазки пространстве. Что-то снова незримо изменилось для нее. Она почти не воспринимала Микаэля и его суть, как нечто неестественное, необычное. Он стал частью ее мира. Принес кусочек своего. Да, она не понимала его до конца. Но сейчас она… чувствовала его. Его эмоции. И они были такими похожими на человеческие. Она ощущала единение в одну сущность с ним сейчас. Просто отдаваясь ласкам любимого мужчины. И не имело значения, кто он. Одри целовала его губы, не желая отрываться. Заливая его своей горячей влагой. Микаэль сорвал с ее губ сладкий стон, ускорился, отчаянно вбиваясь в мягкое, податливое тело и почувствовал, как Одри ритмично задрожала на нем. Прижалась к его груди, тихо постанывая и царапая ногтями плечи. Апофеоз ласк был насыщенным, красочным, и Микаэль отпустил себя, изливаясь в любимую женщину. Одри расслабленно повисла на нем, едва держась ослабшими руками. И больше всего ей хотелось сейчас замереть так. Слиться с Микаэлем навеки. Ну, или хотя бы на несколько минут. Или часов. И больше никогда не отпускать друг друга. Хотелось оставаться в этом тепле, защищенности и покое. Когда никто и ничто не может ее потревожить. Просто быть в безопасности и умиротворëнности. Вместе с ним. Микаэль, наслаждавшийся негой и безмятежностью, глубоко вдыхал запах Одри, слушал биение ее заполошенного сердца и чувствовал ее пульсацию. — Люблю… — шепнул едва слышно. В коконе его крыльев они были наедине. Только приглушенный свет, исходящий от гладких перьев и серо-зеленых глаз Одри. — И я тебя люблю. Она поцеловала его в плечо и начала медленно сползать на пол. Как ни грустно было это признавать, но хорошее тоже имело свойство заканчиваться. И требовалось двигаться дальше. Микаэль галантно подхватил разбросанную по полу одежду Одри и помог ей одеться, прежде чем сделать это самому. — Устала? — спросил он заботливо, усаживая ее за стол. Сам мужчина постарался устранить следы их страсти. Вытер со стола размазанную кровь и выбросил в ведро перья и грязное полотенце. — Да, — честно призналась Одри. — Очень сложно испытать столько эмоций сразу после долгой их заморозки — и не устать. Она прошла к кастрюльке с кашей, убедилась, что овсянка дошла. — У нас явный прогресс в деле совмещения готовки и страсти, — многозначительно заметила Одри. — Осталось дождаться, пока все проснутся. — Кажется, мы вовремя, — отозвался Микаэль, подняв палец вверх. — Кто-то наверху ходит. Он оставил на щеке Одри еще один нежный поцелуй и постарался принять свой обычный абсолютно невозмутимый вид. — Похоже, — согласилась она. И тут же кто-то завозился за стеной. Похоже, что проснулся Грег. Из гостиной донесся его голос: — Ночь спокойная? — На удивление, — отозвался голос Киры. Послышалась возня, и хлопнула входная дверь. — Давай я помогу тебе с тарелками, — предложил Микаэль, понимая, что Одри лучше пока отдохнуть. — Пожалуй, накормить всех благодаря тебе получится. — И благодаря тебе тоже, — напомнила его участие Одри. Она поцеловала Микаэля и принялась вынимать из шкафа тарелки. Дверь на кухню открылась, и показался Грег в одних брюках и берцах. Он потянулся, стараясь раскачать себя спросонья, а потом довольно проговорил: — Доброе утро! — Доброе утро, — улыбнулась Одри.