Глава 49

— Почему вы, как сонные мухи? — ворчал Дмитрий, глядя на Киру, Анхею и Пилеона. — Вы сегодня спали? — Всю ночь дежурили, — честно признался Пилеон, потирая слипающиеся глаза. — Мы в порядке. Генерал нахмурился. — Почему не сменяли друг друга? Что? Распорядок дежурства забыли? Анхея бросила на генерала уверенный взгляд, а потом пояснила: — Решили усилить периметр. Было очень туманно и облачно. — Решили вы усилить периметр… — буркнул недовольно Дмитрий. — И что вот с вами делать? Он посмотрел на часы. На Микаэля. — Я прошу вас помочь с разведкой сейчас. Анна позаботится об Одри. — Там дальше на северо-запад волки, — зевая, напомнил Пилеон. — Стаи. Не выходили, но выли. Микаэль, который также внимательно смотрел на клевавшую носом Киру, сдержанно кивнул. — Разумеется. Об этом можно даже не говорить, — ответил он. — Кира, полагаю, этот акт самопожертвования был обоснован. Кира порозовела. Ей было стыдно. Но в душе она благодарила Кассиэля. За то, что не сдал. — Я не рассчитала сил. Думала, что теперь смогу — на всю ночь. Не вышло. Пока ещё тяжело столько летать. — Вашу мать… — не сдержался Дмитрий, напускаясь на Пилеона. — Ты только сейчас решил сказать про волков? А чего ж не потом-то? Анхея, которая успела провалиться в микросон, шумно выдохнула, просыпаясь. — Они далеко, — ответила ангелесса. — Не приближались даже к дороге. — Мы не успели отрапортовать, — пробурчал Пилеон. Дмитрий тяжело выдохнул. Очень захотелось устроить выволочку с утра. Но не было времени. — Марш в машину! У вас есть три часа на отдых. На бронированную крышу грузовика приземлился Каин ― с бегающими глазами, немного растрёпанный, будто уже успевший побывать за утро в нескольких местах. Усмехнулся, услышав ворчание генерала. — У Киры ночью была славная компания. — Любая компания, кроме твоей, уже получает такой статус, — проворчала Кира, не глядя на ангела. Она понимала, что он держит их на крючке, но поддаваться на провокацию не собралась. — Тебе нечем заняться, Каин? — фыркнула Анна. — У меня есть пара идей, как тебя занять. Он соскочил с крыши и, одарив Киру многозначительным, с насмешкой, взглядом, повернулся к Анне. Расплылся в улыбке. — Спешу услышать. — Смотри, — Анна достала буклет, который явно нашла в доме. Это было похоже на туристический проспект, который бесплатно раздавали в придорожных магазинах. Она развернула его и положила на колено, пытаясь показать нужное. Из-за ветра края загибались, и буклет едва не рвался. — Черт… — прошипела Анна, но тут руки ангела подхватили бумагу. Каин помог ей развернуть карту, но глаза его все также весело смотрели на неё саму. — Судя по всему, тут небольшой местный ФАП, — она указала пальцем на значок. В округе не было большого числа домов, и эта медицинская часть служила фермерам и туристам как скорая помощь. — Но это не по дороге, да и смысла рисковать и заезжать туда нет. Не исключено, что там уже ничего и не осталось. Если же у тебя получится заглянуть и проверить, нет ли там медицинских запасов, будет здорово. Она поправила очки и внимательно посмотрела на ангела. Тот выглядел так, словно был высечен из мрамора: гладкая кожа, идеальные линии скул и подбородка, ― и живые едва уловимо раскосые глаза ― внимательные, с лукавством. Каин смотрел на карту, слушал Анну. Но следил больше за ее движениями. Изящными запястьями, ловкими быстрыми пальцами — такими музыкальными. Он вдруг живо представил себе, как они порхают над клавишами фортепиано. — Я могу это взять? Он прихватил край буклета, накрывая ладонью и ее пальцы тоже — прохладные и нервно подрагивающие. — Да… да, — Анна резко отодвинула руку, почувствовав его обжигающе-ледяное прикосновение. — Конечно. Разумеется. Она и сама не поняла, почему такое простое и незатейливое касание отозвалось в ней таким волнением. Анна отвела глаза в сторону, избегая его взгляд. Почувствовала себя полной дурой и усилием воли повернулась к нему обратно. Радужки его глаз менялись. Переходя из голубого в красный — и обратно. Будто тело не могло окончательно определиться с чем-то внутри себя. Прекрасный и совершенный — как и все бессмертные. Но в отличие от других какой-то… эфемерный. Неуловимый. Не принадлежавший будто ни к одному из миров. — Тогда я найду время. Проверить. Голос его имел воркующий бархатистый оттенок. Вкрадчивый и обволакивающий. — Думаю, найдешь, — Анна пыталась вернуть своему голосу твердость, иронию. Но получалось из рук вон плохо. Ее игра была шита белыми нитками, но она сама не понимала, что происходит. — Издеваться над всеми время у тебя есть. Каин рассмеялся серебристым глубоким смехом. — Все очень нежные и ранимые. Анна фыркнула. — Ты, разумеется, нет. Таинственный и закрытый, такой пугающий, — она деланно серьезно поводила пальцами перед ним, словно колдовала. А потом рассмеялась: — Жаль, кино больше не снимают. Такой талант пропадает — все девочки-подростки и думать бы забыли об Эдварде Каллене на твоем фоне. Каин вдруг перехватил ее руку. Замер. — Какой-то третьесортный вампир и я — разве это можно сравнить? Взгляд его был такой провокационный. А глаза стали угрожающе красными. И такими хитрыми, игривыми. — Ты-то откуда… — Анна попыталась вырвать свою руку. Она никак не ожидала, что ангел окажется настолько подкован в человеческой поп-культуре. — Я не то имела в виду. — А тогда что именно ты имела ввиду? — ощутив слабину, начал наступление ангел. — Да отцепись ты! — не выдержала Анна, чувствуя, как сильно краснеет. — Ничего, Каин. Просто дразнилась. Неловко должно быть сейчас тебе, а не мне. — И ты еще пеняешь мне, что я над всеми издеваюсь? — уже готов был расхохотаться Каин. Анну спас густой голос брата: — По коням! Ллойд закатила глаза. И молча порадовалась, что остальным было на них совершенно наплевать — команда садилась в машину. Пилеон, Анхея и Кира так вообще устроились сзади на полу и мгновенно уснули. — Сегодня, надеюсь, преодолеем большую часть маршрута, — заметил Грег, который сидел на переднем сиденье и внимательно водил маркером по бумажной карте и делал пометки. — Даже если тут будет дорога в хлам, вполне потянем через поля. — Поля сейчас не лучше, — проворчал Дмитрий. — Ничего, тягловой силы не меряно. Сейчас эти паразиты проспятся. Если что — вытолкают. Ты ходовую и трансмиссию не побей. Черт, говорил я, надо было брать наши «Тайфуны». — Они тяжеловесы толстожопые, — возразил Грег. — Могли застрять на узких проселочных. Да и шумели бы сильно, а внимание нам не нужно. Парень внимательно посмотрел на генерала, который хоть и выглядел как всегда собранным и серьезным, но морщился от ран на лице. Темные круги из-за разбитого носа расползлись под глаза, а губа немного кровила. Настроение у Дмитрия правда было ни к черту. Ночная история с Яном, вылившаяся в саднящее теперь лицо, странная история с этой Одри и ее состояние сейчас. И «вишенкой» — три бессмертных дурня, решивших зачем-то ночью погеройствовать, а теперь вповалку оккупировавших кормовую часть грузовика. Машина тронулась, и через несколько минут вышла на трассу. Лэйн снова поймала его взгляд в зеркале заднего вида. Подумала, что в произошедшем утром была и ее вина тоже. Пусть не полная, но все же. Дмитрий явно терял контроль над ситуацией, и это его злило. «С его характером сложно смириться с тем, что происходит. С появлением Одри, с вялым конфликтом с Микаэлем. Еще и я не делаю жизнь проще». — Извини, — одними губами проговорила она, глядя в его глаза. Он поймал ее движение, задержал взгляд. Непроницаемый, но застрявший на ней. И Дмитрия вдруг посетила еще одна мысль. Тоже не добавлявшая порядка. Сильно не добавлявшая. Потому что он четко себе представил, куда теперь будет уходить значимая часть внимания Микаэля. Он понимал его, как мужчина. Но это сильно напрягало его, как командира. Одри вяло рассматривала салон грузовика и находившихся в нем людей и бессмертных. Задавалась вопросом, где именно сейчас могут быть Давид и этот странный Ян. И если про Давида Кас сообщил хоть что-то, то Ян исчез без следа. Оставив лишь явственный намек на то, что случилось, на лице генерала. От размышлений ее отвлекла Ллойд: Анна разложила ей кресло — немного, насколько смогла — невольно при этом толкнув девушку коленом. Но затем снова уселась на место, и Одри смогла обратно погрузиться в свои мысли. Она пребывала в странном состоянии между сном и явью. Думая о том, что узнала сейчас от Лэйн. И пытаясь вспомнить свой кошмарный сон во время припадка. Мутные обрывки, образы. Которые она не могла разобрать. Но которые точно имели отношение к зверю. «Надо отдохнуть и попробовать медитацию…» — подумала Одри. И полезла в сумку за платком или чем-то, чем можно было бы промокнуть снова выступивший на лбу холодный пот. — Что это? — протянула она, нащупав в сумке плотное. Рука извлекла наружу пухлый книжный томик «Проклятых королей». — Черт. Это еще откуда? — брови Одри взметнулись вверх. — С почином, — негромко проговорила Анна, увидев в руках девушки книгу. — Если ты не умеешь материализовывать из ниоткуда вещи, то, очевидно, ты забрала ее из дома. — Я… я не брала, — вяло запротестовала Одри. Она задумалась, пытаясь вспомнить, как собирала сумку. Посетовала: — Наверно, сунула случайно, когда складывала все обратно. Впопыхах. Ну, нет… Мы же так далеко уехали. — Одри, это книга, — проговорила Лэйн. — Вот они уж точно созданы для того, чтобы циркулировать между людьми. Считай, ты возрождаешь апокалиптический букшэринг. Она постаралась тепло улыбнуться, но вышло неловко. — Она же чужая, — покачала головой Одри. — Я всегда возвращала чужие книги, если брала. — Я половину библиотеки оставила в квартире в Лондоне. — вдруг задумалась Лэйн. — Боюсь, мою карту читателя аннулируют. — Ее аннулировали три года назад, когда ты перестала оплачивать членские взносы, — рассмеялась Анна. — Я не хочу брать чужое, — вяло сопротивлялась Одри. — Я даже Давида тогда быстро задвинула, когда он взялся таскать мне эти откутюристые платья и костюмы. — Но ты уже взяла ее, Одри, — гораздо более резко, чем рассчитывала, ответила Анна. Ее слегка задевала щепетильность девушки, словно та ставила ей в укор практичность и приземленность. — Анна имела в виду, что ты не может ее вернуть, вряд ли генерал развернется для этого, — попыталась смягчить слова Ллойд Лэйн. — Вернешь на обратном пути. — Мы обратно здесь же поедем? — оживилась Одри. — Надо будет вернуть. Не разворачивать же, правда, вас всех. И не гонять же Микаэля. Из-за моей дурости и невнимательности. Сетования её прервал резкий голос генерала: — Одри, — жестко сказал Дмитрий. — Сейчас наша задача — выжить. Человечеству выжить. Ваши идеалы… — взгляд его сожалеюще смягчился. — Они, возможно, будут позже. И мы должны сделать так, чтобы это «позже» наступило. А не разматывать себя из-за мелочей, которые неизбежны. Потому что иначе это все уже не будет нужно никому. Если погибнут все. Генерал замолчал, уставившись на дорогу. Одри сидела понурая. И гнала от себя мысль, что ее только что отчитали. Что она… не понимает этот новый для нее мир. Анна и Лэйн переглянулись, но добавлять ничего не стали. Да и что тут скажешь? Старая мораль истлела в прошлом. Новой не существовало. Чтобы занять себя, Лэйн достала записи и начала упорядочивать то, что перевела ночью. Дорога была тряская, ее мутило, но сидеть сложа руки она не хотела. Анна же, слегка стыдясь своего выпада, тоже отвернулась, но уже в сторону окна. Она размышляла о странном разговоре с Каином. Думала о том, что за все время их знакомства они едва ли перекинулись и десятком фраз. А теперь он посмотрел на нее так… Обжигающе. — Одри, — послышался веселый голос Грега. — А о чем хоть там? Про любовь? Одри невольно улыбнулась. Грег относился к тому удивительному типу людей, которые могли заразить своим позитивным настроем кого угодно. Она вспомнила аннотацию. — Про французских королей. Четырнадцатый век, вроде. И про рыцарский Орден. Про то, как началась Столетняя война Франции и Англии. — Ух… — усмехнулся Грег. — Похоже, это что-то серьезное. А я подумал, что про любовь. — Про любовь там наверняка что-то тоже есть, — заметила Анна. — Обычно войны из-за этого и случаются. — Но не в нашем случае, — хохотнул Грег. Он коротко взглянул на Одри, но быстро понял, что его попытки поднять ей настроение успех имели слабый. Одри уставилась в окно. Вяло созерцая неторопливую весну на болотных просторах. Будто мир пребывал в еще большей сонливости, чем они сами. И не торопился с весенним теплом, замерев в неподвижности.