Глава 53

Дмитрий в сомнении проводил глазами три быстро исчезающие в небе точки. И краем глаза приметил четвертую — совсем крошечную. На расстоянии от бессмертных в ту же сторону устремился большой черный ворон. Ллойд вздохнул, убеждая себя, что не пожалеет о своем решении. И принялся раскладывать рядом с машиной набор инструментов, какие могли понадобиться при разборе и ремонте дифференциала. Тонко свистел в проржавевшей крыше ветер, поскрипывали листы железа над головой. Из двери магазинчика тянуло затхлостью и сыростью. — Я крайне посредственный помощник в плане ремонта автомобилей, — признался архангел, повернувшись к Дмитрию. — Особенно таких. — Зато неплохо ремонтируете людей, — улыбнулась Лэйн, которая тоже успела переодеть кофту и умыться. — Неплохой навык. — Это верно, — после короткого молчания сказал Дмитрий. Какое-то время он смотрел на темно-серое, унылое, безжизненное небо. А потом повернулся к Микаэлю. — Я благодарю вас за спасение моей сестры. Спасибо, Микаэль. Я перед вами в долгу. — Это не так, — качнул головой архангел. — Мы все за одно. И я рад, что смог помочь. Дмитрий протянул архангелу руку. — Я этого не забуду. Возможно, для вас это немного. Но очень много для меня. Микаэль кивнул и ответил на крепкое рукопожатие. Он внимательно посмотрел в глаза генерала, уловил на дне его мыслей небольшую шероховатость и проговорил: — Я позволил себе распорядиться вашими людьми. Я бы хотел подчеркнуть, что не планировал как-то ущемить ваши права. Надеюсь, вы не против, генерал. Дмитрий вздохнул, выдержал, хоть и не без усилия над собой, взгляд архангела. — Я знал, что будут сложности. Понял, еще когда увидел вас там, у «Астреи». Два офицера на одной территории — это всегда к конфликту. — Пожалуй, — согласно кивнул Микаэль. — Придется делить сферы влияния. Он оставил за Дмитрием следующую подачу. Ему действительно было любопытно, как такому независимому человеку удастся преодолеть и собственную гордость, и самоуверенность. Впрочем, как и ему самому тоже. — Мне кажется, они уже, условно, разделены, — спокойно сказал генерал. — У меня нет власти ни над Кассиэлем, ни над… Кирой. А вам вряд ли что-то может помешать иногда отдавать приказы Анхее, Каину и Пилеону. Если я верно понимаю вашу иерархию. Разве что ваше собственное понимание о зонах ответственности. Ведь за все их действия отвечаю я. Даже за те, что они сделают по вашему приказу. Микаэль слабо улыбнулся. — Понимаю. Однако вмешательство иногда необходимо. Особенно, когда решение требуется принять незамедлительно. Это Дмитрий признавал. Обстоятельства порой действительно требовали мгновенных ответных действий, немедленной реакции на изменение ситуации. И работало это в обе стороны. — Согласен, — он задумался. — Потому у меня есть предложение. Когда обстановка того требует, решение принимает и отдает приказ тот, кто может его отдать. В обе стороны. Думаю, это может повысить нашу эффективность и избавит от лишних споров и разногласий. Микаэль задумался, поймал взгляд Одри… и кивнул. Если бы он сказал, что всегда сам в состоянии командовать отрядом, то солгал бы. У него была причина помнить, что у всех есть слабости. — Это приемлемо, — согласился он и протянул руку снова. Они обменялись рукопожатием. — Отлично, ― сказал Дмитрий. ― При прочих же обстоятельствах предложение такое. В случае возникновения очередных вопросов… Кто в чем понимает хуже — тот в том и уступает. — И это тоже разумно, — усмехнулся Микаэль. — Поэтому вам с превеликим удовольствием предоставляю возможность починить машину. — Как и я вам — возможность присмотреть, чтобы эта конструкция не свалилась мне на голову, — ответил Дмитрий. Архангел тихо засмеялся. — Обращайтесь, — сказал он. А затем посмотрел на Одри: — Мне кажется, ты сможешь сейчас поупражняться, если, конечно, не против? Я смогу делать оба дела одновременно. Дмитрий нахмурился. Слова Микаэля напомнили ему одну важную вещь, которую он отложил на потом, на после боя, когда будет возможность обстоятельно задать интересующий его вопрос. — Думаю, это будет весьма кстати, — ответила Одри и подошла к ним ближе. — В таком случае, второе дело есть и у меня, — Дмитрий закрепил на ключе нужную по калибру насадку для раскрутки гаек. — Как раз по той части, что я не совсем понимаю. Одри, в тумане вы почувствовали волков раньше, чем мы увидели их. Каким образом? Ведь вы же человек. Лэйн, которая устроилась рядом с машиной на бордюре и разложила записи на коленях, заинтересованно подняла голову на подругу. Одри неуверенно замерла. Переглянулась с Микаэлем. — Эмоции, — ответила она. — Я ощутила, как в нашу сторону направлены эмоции, не похожие ни на человеческие, ни на бессмертные. Много источников. И они двигаются на нас. А потом узнала по эмоциям Микаэля. И предупредила, чтобы вы в него не выстрелили. — Эмоции? — Дмитрий был удивлен. — Эмоции можно использовать, как сенсор? Радар? Я не понимаю. Если вы — человек. Как это возможно? И теперь он уже вопросительно уставился на Микаэля. — Полагаю, когда Вики возвращала к жизни Одри, она вложила в нее несколько больше сил, — проговорил архангел, с любовью и нежностью глядя на Одри. — Одри и раньше была эмпатичной, внимательной к эмоциям других. После возрождения ее чувствительность действительно стала напоминать радар. Однако сейчас есть некоторые трудности с… хм… калибровкой. Это это следует отрегулировать. Лэйн удивленно посмотрела на подругу. — Тебе поэтому стало нехорошо утром? — Да, — ответила Одри. — Меня оглушил тот поток, что я почувствовала. Боялась, что сойду с ума. Я не умею контролировать это. По крайней мере, пока. — И вы можете различить каждую эмоцию в этом потоке? — спросил Дмитрий. Одри кивнула. — Почти. Я психиатр. Меня учили дифференцировать эмоции, распознавать их и работать, исходя из эмоционального статуса человека. — Обмануть сенсор нельзя? — Дмитрий уже, похоже, спрашивал со своим интересом. — Очень сложно. Эмоции — результат биохимических реакций в человеческом мозге. Подавляющее большинство людей не способно проконтролировать появление первичной эмоции. Поскольку она, как правило, является частью защитного механизма психики. А чтобы контролировать хоть в какой-то степени вторичные эмоции нужно долгое время работать над этим процессом. Лэйн подумала, что это забавный поворот судьбы — начать испытывать такие яркие, такие новые чувства и оказаться рядом с человеком, который разбирается в них лучше тебя. «Возможно, однажды я смогу спросить ее», — подумала она, снова возвращаясь к записям. «А может это еще одна причина держаться подальше. Если вдруг… что-то пойдет не так, Одри расскажет все Микаэлю». — Я подумал, что твой дар схож с теми, которые есть у бессмертных, — произнес архангел. — Для их освоения тоже нужно время. Непризнанные учатся этому в Школе. Бровь Одри заинтригованно изогнулась. — Ты предлагаешь мне поступить в Школу Небес? Разве меня туда примут? — Сейчас это вряд ли возможно, — улыбнулся Микаэль. — Хотя это было бы оптимальным решением. — Печально, — заметила Одри. — Впрочем, насколько я понимаю, чтобы туда попасть, мне нужно умереть. Снова. И результат не гарантирован. Могу вернуться в Рай. Или оказаться в Аду. Она шутила. Но в глазах её таился страх. Микаэль смотрел на нее и разделял ее страх и боль, прекрасно понимая, что она чувствует. Слышал, что она думает. Он заставил себя улыбнуться. — Полагаю, ты не против, чтобы сейчас твоим учителем был бы я? — Не против, — улыбнулась Одри. — Но ведь я человек, а не бессмертная. Полагаю, у нас все же есть разница в физиологии мозга. — Непризнанные почти не отличаются от вас, — возразил Микаэль. — Думаю, по Кире это заметно. Она ещё не отрезала смертную жизнь. Больше времени провела тут, чем на Небесах. Но пока так нужно. Он покосился на Дмитрия, а потом аккуратно добавил: — Здесь ее держат люди, которых она любит, и это помогает ей быть стойкой. Видеть цель. Дмитрий вздохнул, но говорить ничего не стал. События развивались слишком быстро. Гибель Киры-человека. Появление Киры-бессмертной. Эмоции успели заметно ослабеть. Но пока не оставили его полностью. — У вас есть такие гиперчувствительные эмпаты, как я? — удивилась Одри. — Мне не доводилось встречать, — честно ответил Микаэль. — Но, думаю, Мисселина вполне бы могла рассказать о таких случаях. — Кто такая Мисселина? — оторвалась от исписанных листов Лэйн. — Преподаватель в Школе. Лэйн снова вернулась к записям, размышляя о них. О том, что не может двигаться дальше, ведь инструментарий весь оставался зашифрован. Пока что без малейшей догадки, как подступиться.