Глава 90

Это было уже второе пробуждение, когда она проснулась от холода и сырости. Одри открыла глаза и убедилась, что Микаэля рядом нет. Нахмурившись, она приподнялась и прислушалась. Дом ответил ей знакомым молчанием и эмоциональной пустотой. Она знала такое еще в «Астрее». Никого нет дома. Почти. «Что-то опять случилось… — промелькнула у нее мысль. — А я снова сплю. Очередное ночное задание?» Поднявшись и приведя себя в порядок, она прошла в кухню, по пути убедившись, что дом почти пуст. Вздохнув, она полезла в шкаф и вынула оттуда большую турку. А потом открыла вакуумный пакет с кофе, которое накануне принес Давид. В одном из шкафчиков обнаружились приправы и пряности. «Это ничье. И все равно гниет здесь…» — договорилась со своей совестью Одри. Она вытащила пряности на стол возле плиты, немного сахара. И открыла канистру с водой. «Пожалуй, стоит сварить на всех…» — Одри кивнула в ответ на свои мысли. Звонко зевнув, на кухню вошел щенок. Одри улыбнулась. — Тебя тоже все оставили? Щенок неопределенно «буфкнул» и сел на пол. — Будешь есть? Тут осталось немного каши с тушенкой. Кажется, песик был готов на все. И довольно зачавкал, погрузив морду в миску. А Одри вернулась к приготовлению завтрака. Через несколько минут дом наполнился запахом свежесваренного кофе.

***

Грузовик дернулся, заскрипев тормозами, и Рен чуть съехал по сиденью вниз, едва не рухнув на пол. Он приоткрыл один глаз — за бронированным стеклом маячил знакомый дом. Дом возле которого Кас бросил его, как ненужный хлам. — Ну, наконец-то, а то жопа уже квадратная, — пробурчал он, зевнув так, что челюсть затрещала. — Где моя встречающая толпа фанатов с цветами и… Он присмотрелся к крыльцу, где щенок грыз чей-то ботинок. — …собачьими объедками, — Рен повернулся к Анне, разбуженной его болтовней, лицо его осветила ядовитая ухмылка: — Прикинь, мне приснилось ты как пытаешься приручить того белобрысого сладкого ангелочка, а он вместо выполнения команды «сидеть» сам приказывает тебе «на колени». Обучаемость — ноль. — Может, сам возьмешься дрессировать? — зевнув, предложила Анна. Короткий сон слегка взбодрил ее, и девушка потянулась. Куртка, накинутая на плечи, упала на пол, и Ллойд удивленно уставилась на нее. Рен сидел с хитрой улыбкой, и ожидать от него проявления заботы было нелепо. Анна хмыкнула: — Не стесняйся, он очень открыт для любви. Уверена, твое внимание будет ему приятно. — Дрессировать белобрысого? — задумчиво протянул Рен, потирая бородку. — Это же все равно что учить павлина копать траншеи. Он будет блистать перьями, орать стихи и требовать зеркало вместо лопаты. Он встал с сиденья, достал из-под него ящик со своим добром и наклонился к Анне, понизив голос до конспирологического шепота: — И смотри не простудись. А то потом твой ненаглядный все уши ведь прожужжит, как ты «мило» чихаешь и кидаешься соплями. С этими словами, Рен нагнулся, поднял куртку и накинул ее обратно на Анну, на этот раз нарочито небрежно, чуть ли не на голову. После чего распахнул дверь грузовика и выпрыгнул на землю. — Что с тобой не так? — окончательно проснувшись и стягивая куртку с себя, проговорила Анна. Она выскочила из машины, схватив с собой рюкзак с вещами. — Ты умрешь, если оставишь меня в покое? — Детка, я к тебе еще даже не начинал приставать, чтобы оставлять в покое, — с усмешкой отозвался Рен, не оборачиваясь. Дмитрий выбрался из кабины, разминая нывшие плечи. Адреналин схлынул, и после двух тяжелых ночей хотелось спать. Отдавая короткие распоряжения той части бойцов, что оставались охранять лагерь, относительно подготовки к выступлению колонны, он шел вдоль дома. Пока не увидел на крыльце Фреки, весело грызшего… его ботинок. — Э! — Дмитрий ускорился, подошел к крыльцу. — Фу! Брось! Но щенок только веселее впился зубами в голенище берца, игриво завилял хвостом, приглашая присоединиться к забаве. Дмитрий присел перед ним на корточки. — Слушай, ты, шпынь безродный, отдай. Он протянул руку к ботинку. Щенок взрыкнул, тявкнул, защищая «добычу». И забил хвостом о старые доски сильнее. — С довольствия сниму, — продолжил угрожать Ллойд, подбираясь к берцу. Рука ухватила ботинок. Дмитрий потянул на себя и высвободил имущество из пасти хищника. Оглядел на предмет ущерба — голенище было слегка погрызено и обслюнявлено, но, в целом, берец пострадать сильно не успел. Щенок недовольно тявкнул, вскочил и сделал «топ» лапой в направлении генерала. Дмитрий, усмехнувшись, мягко свалил Фреки на бок рукой и почесал ему брюхо. — Здесь я — вожак стаи, — строго сказал он и прошел в дом, унося с собой многострадальный ботинок. Рен, заметив игривого пса, приблизился к нему, чтобы рассмотреть внимательнее. — А это что за прелестное чудо? — голос мужчины стал ласковее. Он присел на корточки и принялся почесывать пса, что-то милое бурча под нос. — А кто это у нас тут такой сладкий? — Как в воду глядела, — фыркнула Анна, проходя мимо Рена прямо в дом. Единственное, о чем она сейчас мечтала — ванная или душ. Вонь от коллектора въелась в кожу, и Анна уже начинала опасаться, что этот запах с ней навсегда. Взбежав по лестнице наверх, толкнула дверь в комнату и с удивлением остановилась на пороге — Лэйн, казалось, специально устроила еще больший бардак, а сама спала, свернувшись калачиком на кровати. Среди разбросанных листов с беспорядочными записями лежали вызванные страницы из атласа и скомканная бумага. — Вы уже вернулись? — Лэйн сонно обернулась и нахмурилась, не веря обонянию. — От тебя несет удобрениями. — Да ладно! — проворчала Анна. — Мы прошли несколько миль по говнотуннелям, а потом взорвали к чертям Дэри. Я надеялась сохранить прическу целой! Она ногой отпихнула в сторону мусор и собралась, было, упасть в постель. — Не сметь! — возмутилась Лэйн, прижимая к груди Книгу, с которой она уснула. — Бери вещи и пошли отсюда. Она выползла из кровати, чувствуя, как кружится голова. — Я окачу тебя водой, чтобы отбить вонь. — Как мило, — проворчала Анна и вдруг заметила, что под носом у подруги запеклась кровь. — Ты в порядке? Лэйн рассеянно потерла корочку. На пальцах остались следы. — А, черт… Да. Ерунда. Она снова с улыбкой посмотрела на Анну. — Пожалуйста, отойди на пару футов от меня. Ты ужасно воняешь. Ллойд закатила глаза, но послушно поплелась за Лэйн, чтобы та помогла ей помыться. В коридоре они наткнулись на Каса, который как раз принес еще одно ведро горячей воды. — Дай тебе бог здоровья, — прошептала Анна, едва не растрогавшись. — Да, пожалуйста, — растерянно отозвался Кас. — Все целы? — Да… нас даже стало больше. — Ты внезапно родила? — не поняла Лэйн. — Дурилка, — отозвалась Анна беззлобно. — Упаси, Господи. — Больше? — на лестнице появилась Кира. В руке она держала большую кружку с кофе, а с кухни следом за ней вырвался шлейф приятного запаха утра в доме. Кира оглядела Анну, сморщила нос. — Вы тоже коллектор со спа-салоном перепутали? Другой грязелечебницы не нашли? — иронично спросила она, прихлебывая из кружки. — Если что, мы над ванной поставили бочки с горячей и холодной водой. Цивилизация… Только там сейчас генерал. Он как пришел, заглянул в комнату — и сразу пошел в ванну, узнав, что она окультурена теперь. — Сколько еще раз сегодня пошутят про грязелечебницу? — уже не скрывая раздражения прошипела Анна. — Я не шутила, — деланно испуганно подняла руки Лэйн. — Дима, твою мать, выходи! Я щас умру! — проорала Анна, колотя ногой в дверь. — От этого не умирают, — ехидно заметила Кира. — Наоборот. Теперь кожа как на попке младенца станет. Плеск воды стих. Послышалось негромкое ворчание. И вскоре дверь в ванную открылась. Со взлохмаченными мокрыми волосами, в свежей одежде на мокрое тело на пороге возник Дмитрий. — Ты чего ломишься? — Хочу смыть с себя сальмонеллу и столбняк, — быстренько отпихивая его в сторону с прохода, проговорила Анна. Захлопнула дверь и радостно крикнула: — Кира, Кас! Спасибо за воду! Лэйн покачала головой. — Пойду поищу у тебя уколы в аптечке, чтобы вы не мутировали, — проговорила она достаточно громко и с удовольствием посмотрела на Дмитрия. Тот выглядел уставшим, но пах приятно. — Поспала? — вопрос за вопрос не звучал. — Я решил не будить тебя. — Да, — чуть покривив душой, ответила Лэйн. Она внимательно посмотрела на его лицо, исцарапанное, в мелких порезах и спросила: — Ты цел? — В пределах дозволенного, — ответил Дмитрий. — Опять лицо? — улыбнувшись уголком губ, уточнила она. — Ну… — мягко пожал он плечами. — Так уж вышло. Там так… грохнуло, — он подыскал цензурное слово. — Жопа цела — и хорошо. — Идем, — поманила она за собой. — Я уже подготовила антисептик. И у меня есть кое-что. Она скрылась в спальне. — Люблю сюрпризы… — мурлыкнул Дмитрий, следуя за ней. Стоявшая внизу лестницы Кира проводила его взглядом. И, кажется, впервые за все время не ощущала жгучего клокотания внутри. Осталась только легкая печаль, похожая на утреннюю дымку. — Шепфа… Это лучший запах из всех, что можно ощутить с утра! — послышался голос Давида. — Ведьмочка, ты воплощаешь в жизнь мечты. Я не сомневался, что не зря принес кофе. — Я привычная к вашим ночным отлучкам… — послышался с кухни ответ Одри. — И кофе всегда кстати с утра. Смыв из турки уже которую порцию кофейной гущи за сегодняшнее утро, она стояла у окна, потягивая кофе, приправленное корицей. За окном снова был сад. Только мертвый. «Спящий», — мысленно поправила себя Одри. Принимать новую реальность не хотелось. Хотя она и понимала, что это неизбежно и нужно. У края сухих, угловатых, неровных кустов, бывших некогда живой изгородью, мелькнули большие белые с золотом крылья. «Микаэль…» — Одри не поняла, почему он не идет в дом. Открыв дверь на задний двор, она вместе с кружкой вышла наружу и пошла за архангелом. Рен сидел на корточках, давая щенку запрыгнуть себе на колени. Тот шустро вилял хвостом, пытаясь лизнуть мужчину в нос, а когда это удалось, ― фыркнул и отстранился. — Эй, пушистый десантник, ты хоть знаешь, что я не салями? — проворчал Рен, поглаживая щенка за ухом. Тот ответил восторженным визгом и перевернулся на спину, подставляя живот. Грег, проходивший мимо с ящиком патронов, замедлил шаг, наблюдая за сценой. Рен, не отрываясь от щенка, крикнул: — Эй, Кэтбэри! Это чья псина? Или она тут как мина-ловушка — чтобы воры пугались и убегали от восторженного лая? — Да отвали ты уже от меня! Я не… черт. Хватит меня так называть, — начал, было, возмущаться Грег, но, глядя на беспечное выражение лица Рена, сдался: — Он Киры. Она вечно забывает про него. Рен закатил глаза и глянул на Грега с укором: — Обижаться на Кэтбэри? Да ты, дружок, как конфета с золотым наполнителем — редкий, сладкий, и все тебя хотят развернуть. Щенок, словно поддерживая слова мужчины, громко тявкнул. — Вот и я так же думаю, — довольно сказал Рен и встал на ноги. — А звать-то его как? — Фреки, — устало выдохнул Грег. — Тебе бы лучше принять душ. Он махнул рукой в сторону дома. — И Анна сделает несколько уколов. Рен замер, уставившись на Грега, будто тот только что объявил, что земля плоская. — Фреки? — переспросил он, содрогаясь и скривившись в лице. — Это не кличка, это звук, который издает демон после тако с перцем. Он нагнулся к щенку, который вилял хвостом, явно гордясь своим именем. — Ладно, малыш, не переживай. Буду звать тебя Клык — хоть смысл есть. А то Фреки… — Рен фыркнул, разводя руками. Грег, уже повернувшийся уходить, бросил через плечо: — Душ. Уколы. Не забудь. — Не нужны мне никакие уколы, — скривился в лице Рен. Он швырнул в Грега смятый пакет от ИРП, но промахнулся, попав вместо этого в Давида, который как раз выходил на крыльцо с кружкой кофе в руке. Демон зарычал, а Рен, не теряя воодушевления, добавил: — Видишь, Грег? Вот кому точно нужны уколы. От комплекса богов. Двойная доза. Щенок, словно одобряя сарказм, громко гавкнул и рванул грызть шнурки у Давида. — Адовы глубины! — пророкотал демон. Кофе от резкого движения немного выплеснулось ему на пиджак. И это не добавило эмоционального равновесия. — Пошел прочь! — гаркнул он на щенка. Но Фреки, похоже, расценил это как знак внимания и еще веселее завилял хвостом. А Давид поднял взор на Рена. — Тебе не дорог твой язык?! Могу избавить. Вместе с глоткой. — О, нет, только не моя глотка! Мне ею еще виски пить! — деланно испуганно охнул Рен и кивнул на пятно. — Кстати, новый принт классный. «Апокалипсис в стиле фьюжн». Фреки, или теперь Клык, почуяв напряжение, радостно прыгнул на брюки Давида, оставляя на них следы от грязных лапок. Давид недовольно смотрел на игрища щенка, на то, как портят ему одежду. Буркнув неразборчивое, демон в одно движение руки смахнул с сотканной на Небесах ткани пятно. — Невоспитанное животное, — проворчал Давид псу. Бросил полный презрения взгляд на Рена. — Тебе бы на курсы управления гневом сходить, — посоветовал ему тот. — Да и вообще… всем вам бы не помешало. Помолчав, Рен деловито уточнил: — Говорят, у вас тут душ есть. Не подскажешь дорогу, Роберт Шиэн? Глаза Давида налились красным. А потом в них добавилось лукавства. — Роб послал бы тебя ко всем чертям, — со злой усмешкой сказал демон. — Что ж… Это было в твоих же интересах. А теперь мне придется оставить канализационный шлейф по всему дому, пока буду искать, где все это смыть, — Рен подошел к Давиду и ехидно улыбнулся. — Свои лакированные ботиночки не запачкай. С этими словами, он зашел в дом, чуть задев плечом демона, а щенок радостно побежал за ним. Давид зарычал, развернулся, намереваясь вломить смертному так, чтобы больше было неповадно. И увидел, как из-за угла дома вышла Анхея. Гнев тут же уступил место интересу. И Давид направился к ангелессе. — Как самочувствие? — спросил он. — Выглядишь очень уставшей. — Так себя и чувствую, — отозвалась Анхея. Она все еще не понимала, что этот демон от нее хочет, но из чувства благодарности за помощь на миссии не стала грубить. — Если желаешь, могу сварить тебе лучший кофе из тех, что ты когда-либо пробовала, — с хвастливой улыбкой предложил Давид. Она потерла виски. — За это я буду вам должна… — протянула Анхея с вопросом в глазах. — Нет, — поморщился Давид. — Разве что улыбку. Разве я похож на того, кто не может что-то делать бескорыстно и по истинному порыву души? — Вы меня вытащили, я вам за это благодарна, но на этом все. Спасибо. Мы в расчете, — постаралась вежливо вывернуться Анхея. — А если мне хочется сделать тебе приятное? Почему ты не любишь, когда о тебе проявляют заботу? — пожал плечами Давид. Анхея удивленно округлила глаза, но все еще старалась не злиться. Внимание демона было последним, чего она хотела бы добиться, но раз он был таким настойчивым, надо было расставить все точки над i. И постараться сделать это убедительно, но без грубостей. — Зачем вам это? — прямо спросила Анхея. Давид облокотился на стену дома — так, что его глаза оказались на уровне глаз ангелессы. Выражение их было задумчивым, с тенью игривости. — Разве есть причины, которые должны не позволять мне это делать? Не вижу ни одной. Она отвела взгляд. — Давид, я говорю с вами прямо. Меня не интересуют новые друзья или… что-то другое. И забота тоже не нужна. Я уже говорила вам об этом. — Но ты же принимаешь заботу от смертных, — он не смог скрыть пренебрежения, думая про Анну и то, что она делала. — Почему не можешь принять ее от меня? — Это моя работа, — отозвалась ангелесса, чувствуя себя крайне неудобно от этого разговора. — Они мне платят. За работу. Демон злобно сверкнул глазами. — Платят исцелением за работу? Голос его не предвещал хорошего для Ллойдов. — Не только им, — нахмурилась Анхея, не понимая, куда ведет он. — Я состою на службе в «Адаме». — Ради сыворотки, которую они даже не удосужились сделать полноценной. Интересно, почему? ― Давид был зол. — Кто — они? — уточнила Анхея, начиная тоже злиться. — Эта… Донован, — будто выплюнул фамилию сквозь зубы Давид. — Я считаю минуты до того мига, когда смогу вырвать ей сердце. Если оно там вообще есть. Да и Анна, как я заметил, не спешила задавать вопросы, а можно ли лучше, а можно ли не держать в кабале. И лишь сейчас, когда ей братец приказал, решила попробовать усовершенствовать сыворотку до полной ― окончательного исцеления. Анхея бы и хотела возразить, потому что за последние несколько месяцев они успели даже сблизиться со смертными, но на слова демона не нашла возражения. Дмитрий переменился только этой ночью, видимо, осознав, насколько велика ужасающая правда о пропавших бессмертных. А может в память об Аде: ведь никто уже не верил, что та выжила. Давид смотрел на Анхею, ощущая странное. Помимо гнева, ярости… Было что-то еще. Сострадание. Участие. Искреннее и теплое. — Я лично проконтролирую, чтобы она сделала эту сыворотку. Иначе вскрою глотки им обоим, — пообещал Давид. — Вам не нужно спасать меня, — вдруг раздраженно сказала Анхея. — Я сама прекрасно справляюсь. Она бросила на него последний взгляд и поспешила прочь, пока этот странный демон не стал бередить ей душу другими вопросами. — Сегодня без меня как-то не справилась! — крикнул он ей вдогонку. В разочаровании оперся на перила крыльца. А потом с вызовом прищурился. — Подожду, когда помощь понадобится снова…