Глава 91

Микаэль не стал заходить в дом — сразу направился к старому колодцу, про который успел ему сказать Кассиэль. Сюда не заходили, предпочитая пользоваться колонкой перед домом. Старый сад порядком зарос, и архангелу пришлось мечом срубить несколько сухих ветвей, чтобы расчистить дорожку. Каменный колодец окружали наполовину мертвые кусты. Ухаживать за этим местом уже давно было некому, и высохшие, необрезанные ветки переплетались с еще живыми, образуя плотную стену, скрывавшую площадку с колодцем от стороннего глаза. Его растресканные, полуобвалившиеся края были покрыты мхом и серым лишайником. На краю стояло чуть тронутое ржавчиной ведро, но вода в колодце оказалась чистой. Скинув одежду, Микаэль с удовольствием вылил на себя все набранное и принялся вытаскивать еще порцию. Не заметив за скрежетом ворота едва слышных шагов позади… Одри тихо прошла вглубь сада. Каменная крошка, которой в прошлом была посыпана дорожка, почти ушла в землю и проросла травой. Толстым слоем лежали прошлогодние листья ― полусгнившие за зиму, готовые стать покрывалом для молодой травы, которая не спешила прорастать. Одри невольно вспоминала старый парк. Почти лес, заброшенные тропинки. И невероятно красивые розовые кусты. Она услышала впереди плеск воды и шелест перьев. Еще один поворот — и ей открылась удивительная картина, от которой зашлось в трепете сердце. Будто ожило прекрасное творение искусства. Сошел с каменного основания ангел. Решив зачем-то омыться колодезной водой в глубине сада. Крылья, волосы и кожа блестели мириадами прозрачных капель. Обнаженный, совершенный. Сильный и прекрасный. Кожа архангела, казалось, светилась изнутри слабым светом. Омыться от… — Микаэль… Одри с удивлением смотрела на грязные пятна на крыльях. Серые подтеки на белой коже. Сделав еще шаг, она ощутила характерный запах. И теперь в полном непонимании следила за архангелом. Тот оглянулся и мягко ей улыбнулся. — Одри. Он вылил на себя еще воды, слегка поморщившись от холода и осознания, что девушка застала его в таком виде. — Не думаю, что стоит ко мне сейчас подходить, — проговорил он со смехом. — Мы шли через коллектор. — А… — Одри так и застыла с открытым ртом. — Оу… Что ж. Она пыталась сообразить, поглядывая на смущенного архангела, чем можно помочь. — Хочешь, я могу принести мыло? И полотенце. Спросить у Анны что-нибудь из одежды. У нее наверняка есть. — Мыло взял, — он кивнул на лежащие рядом вещи. — А вот одежда мне очень нужна. — Я тогда спрошу. Или… Глаза ее сверкнули плутоватой хитринкой. — Могу помочь управиться с мылом. — Если не брезгуешь, — рассмеялся Микаэль, разворачиваясь к ней полностью. Девушка всегда вызывала в нем вожделение, а сейчас, после такой тяжелой ночи все, что ему хотелось — отдаться чувству. — А разве должна? — лукаво изогнула она бровь. Одри любовалась точеным, могучим телом архангела. Было холодно. А вода — ледяной. Но на его теле не вздрагивала ни одна жилка. Не пробегало и тени мурашек. — Я люблю тебя любого. Взяв в руки мыло, она смочила его водой и принялась взбивать пену. А потом прикоснулась к коже Микаэля. Несмотря на холод, та была теплой. Он следил за движениями ее рук, от удовольствия закрывая глаза. Нехитрая забота отзывалась пульсирующими импульсами по телу — волнами расходилась от тех мест, куда прикасались руки Одри. — Мне очень повезло, — тихо проговорил архангел. — Очень, — игриво отозвалась она. А потом добавила тише: — Как и мне. Одри поцеловала его в губы. Подхватив девушку на руки, Микаэль усадил ее на край каменного колодца и со страстью начал осыпать поцелуями шею и плечи Одри. Это было желание на грани помутнения рассудка, когда стирались все границы и рушились собственные запреты. Забравшись ладонью ей под куртку, под длинный свитер, он мягко сжал ее грудь, а сам умело принялся расстегивать ее брюки. Хихикая, Одри продолжала скользить по телу архангела покрытыми пеной руками. Холодный воздух в сочетании с его огненными ладонями, горячей кожей спины, груди и плеч создавали необычные ощущения в теле. Захватывая сознание и все глубже погружая в вожделение и желание. Пальцы чувствовали каждый мускул казавшегося литым из стали тела. Очерчивая линии на его животе, у шеи, пробираясь по перья. — Хочу тебя, — хрипло проговорил Микаэль, глядя ей в глаза. Одри волнующе потянула поцелуй, лаская его губы своими. — Только не отморозь мне задницу, — она многозначительно подняла бровь. — Она не успела остыть после вчерашней ночи. Одри провела рукой по его волосам, убирая со лба мокрые пряди. За жаром происходящего пальцы почти не ощущали холода. — Постараюсь согреть тебя собой, — прорычал Микаэль, стягивая с нее одежду. Его руки пробежались по совершенному телу девушки, не оставалось сил сдерживать себя. Ее одежда оказалась на краю колодца. Прижавшись к ее оголенному, покрывающемуся мурашками телу бедрами, Микаэль отчаянно целовал Одри. Губы очерчивали линию подбородка, скул, он вдыхал запах ее волос, словно желая утонуть в ней без остатка. Сидя на его крепких огненных руках, Одри подставляла под поцелуи шею, грудь, уносясь мыслями далеко. Купаясь в своих и в его эмоциях. Постанывая от его ласк и отвечая ему на них. Раздвинула шире ноги и обхватила его ими за поясницу. — Люблю тебя… — прошептала она ему на ухо. Он толчком вошел в нее до самого конца с тихим стоном. Узкая, влажная, такая желанная… — И я люблю тебя, — прошептал Микаэль, начиная мягко двигаться. Одри сдавленно застонала. Тело ее вздрагивало при каждом его рывке в ней. Горячий, невероятно сильный, ограждавший ее от холода и дарящий наслаждение. Оно расходилось по животу, по телу при каждом его движении. Погрузившись в сладкий туман, Одри ухватилась за его крылья. Целуя губы, выгибая шею под его поцелуи. Рваные толчки дарили наслаждение и самому архангелу, и ей. Он чувствовал, как она пульсирует на его члене, как отзывчива каждому его движению и ласке. Одри изгибалась в его руках послушно и кротко, отдавая и принимая. Положив руки на ее бедра, Микаэль приподнял ее и снова сильно вошел, держа на весу. Его движение вырвало из нее короткий приглушенный вскрик. Одри впилась ему в спину ногтями, закусила губу, чтобы не закричать в полный голос. Он столь же резко толкнулся в ней еще раз и еще. Закрывая крыльями, не давая холоду коснуться ее нежной, мягкой, казавшейся полупрозрачной кожи. Согревая дыханием и поцелуями. Удерживая на руках, прижимая к себе. Входя размашисто, до предела. Сжимая пальцами, прерывисто дыша и растворяясь в ее тихих всхлипах и вскриках. Крепко держась за него, ощущая наполненность, она купалась в ярких эмоциях ― своих и его, в чувственном наслаждении, которое он дарил ей. И готовая отдать ему всю себя в ответ. Наконец, она содрогнулась на нем, застонала. Огонь разошелся по телу до кончиков пальцев. А потом мягко опала ему на плечи и грудь. Микаэль не заставил ее долго ждать — толкнувшись еще несколько раз, он глубоко излился в нее. В экстазе они слились воедино. Он чувствовал ее так, словно она стала его продолжением. Прижав Одри к груди, Микаэль тяжело дышал, улыбаясь, как вдруг заметил… В ней что-то изменилось. Что-то было… иначе. Одри крепко прижималась к нему, не ощущая холода. Каждая ее клеточка пылала, отвечая на подаренное блаженство. Ей казалось сейчас, что она может провести вот так вечность. Пусть для нее и не существовало этой вечности — это было неважно. Вечность была с ней в этот момент. И отпускать блаженство не хотелось. — Как ты себя чувствуешь? — слегка напряженно уточнил Микаэль. — Великолепно, — с чувством выдохнула Одри, положив ему голову на плечо, коснувшись губами кожи. — А тебе понравилось? — Очень, — прошептал он, прижимая ее к себе. И ощущал отчетливо — энергия, сконцентрированная в ее утробе, не могла быть иной. Не могла означать чего-то другого. Крошечный, едва уловимый, робкий узелок бессмертной энергии в ней ― не более макового зерна. Она была беременна. Счастливо улыбнувшись, Одри снова поцеловала его плечо. Хихикнула. — Теперь мне надо как-то одеться обратно. Она зябко поджала пальцы на ногах, подумав, что сейчас надо будет коснуться холодной весенней земли. — Я помогу, — проговорил растерянно Микаэль. Мысли в голове двигались со скоростью света. Только сегодня они говорили про то, как Эрагон неразумно и безответственно поступил… но ведь это было другое… Микаэль механически помог Одри одеться, а потом снова приложил руку к ее животу. Под пальцами билась незримо тонкая, невозможно хрупкая сила бессмертного — его дитя. Она уютно поежилась, оказавшись в теплой куртке, положила руку поверх его, весело заглядывая ему в глаза. — Ты точно не мерзнешь? — спросила Одри. — Мне почему-то кажется, что ты вымотан. Пойдем, я сварю тебе кофе. — Да… да, — проговорил архангел. — Принесешь мне одежду? — Да, сейчас, — Одри поцеловала его. — Ополоснись пока, а то на тебе столько пены — как еще одни крылья. Она поспешила к дому. Микаэль ласково улыбнулся, но едва стоило девушке скрыться, как он устало сел на край колодца. Спустя несколько минут Одри вернулась, прижимая к себе стопку одежды и армейские ботинки. Изучив имеющееся, она взяла чисто черный камуфляж с отметкой базы «Адам» над нагрудным карманом. «Потом аккуратно зашью обратно… — подумала она, понимая, что придется распороть китель со спины. — Надо попросить Давида принести одежду для Мика.» — То, что нашлось. Я посмотрела — размер должен подойти. — Спасибо, — улыбнулся Микаэль. Он забрал вещи и растерянно принялся натягивать их. — Одри, нам нужно поговорить. — Да, — она встревоженно посмотрела на него, подумала о своем. — Я не знаю, что на Небесах за ткани. Но надеюсь, что они отстирываются. Попробую что-нибудь сделать, как будет время. — Я сам, Одри, — напряженно проговорил Микаэль. В голове метались мысли. Он пытался найти ответ, как быть дальше. — Тебе точно не стоит напрягаться… Он осекся. Одри нахмурилась. Чрезмерная забота Микаэля начинала ее уже основательно напрягать. Она понимала, почему он это делает. Но некоторые вещи были уже избыточны на ее взгляд. — Почему? Я же не хрустальная. Да, в этом мире от меня мало толку. Но с хозяйственными делами я вполне способна справится. Прости, Мик, но, мне кажется, это уже чересчур. — Тебе хочется почистить мои вещи? — он улыбнулся и наклонил голову. — Серьезно? — Ты обо мне заботишься. Разве я не могу позаботиться о тебе? — спросила Одри. — Кроме того, кто-то должен это сделать. У тебя и так много дел. А я особо ничем не занята. Хоть какой-то от меня будет толк. — От тебя толку больше, чем тебе кажется, — уверенно проговорил Микаэль. — Кроме того, ты должна перестать мыслить такими категориями. Тебя вернули не для толка или достижения каких-то мифических целей. А для жизни. — У жизни должен быть смысл, — покачала головой Одри. — В прошлый раз смысл был вполне конкретный. Даже целых два. И оба я реализовала. Что-то должно быть и сейчас. Микаэль нахмурился. В свете случившегося… Одри даже не представляла, насколько у нее теперь важная цель. — Ты не видишь смысла в себе? — печально спросил он. Одри поджала губы. — Честно говоря… Не очень. Все вокруг что-то делают. Все на своих местах. А я будто чуждая этому новому миру. Меня не оставили там, в Раю. Меня не сделали ангелом, как Киру. Но для меня будто нет места и здесь, на Земле. Меня просто вернули. Зачем-то. А зачем конкретно, не сказали. Я понимаю, это не мое дело. В прошлый раз мне тоже далеко не сразу сказали. Потому… остается просто жить. Может, дальше станет понятнее. Одри улыбнулась. Если она что-то и вынесла из прошлой жизни — так это смирение, странным образом оттененное непомерной жаждой жить, бороться и пройти выбранный путь. — Было бы эгоизмом сказать, что без тебя мое существование бессмысленно? — спросил Микаэль. В первый момент Одри не нашлась, что ответить. Эмоциональное боролось с рациональными знаниями. — Я… не знаю. Прости. Я правда не знаю ответа. Мой смысл — в тебе. Это так. Я очень тебя люблю. Но есть и другое тоже. Самореализация. Состояться как человек во всех смыслах. Может, это звучит грубо и пошло, но оно тоже важно для меня. — Одри… — Микаэль решил, что уж в этом он может быть честен с ней до конца. — Когда мы сейчас были близки, я кое-что почувствовал. И раз ты заговорила о смысле жизни… Он положил руку на ее живот. Одри посмотрела на архангела в недоумении. Понемногу в нее полились его чувства. Намеки, недосказанность, этот его жест. Она каким-то глубинным чутьем поняла, что оставалось невысказанным вслух. Одри приоткрыла рот, но не сказала ничего. Вместо слов вопрошали ее глаза — верна ли догадка. — Мы ждем ребенка, — вслух проговорил Микаэль. И эти слова магическим, необъяснимым образом наполнили его счастьем. — Ах… — вздрогнув, выдохнула Одри, прижав ладонь ко рту. Она смотрела на Микаэля в потрясении, неверии, с робким желанием поверить в то, что он говорит. Рука сползла на грудь. — Ребенка? Я… беременна? — едва слышно проговорила Одри. Микаэль неуверенно улыбнулся и провел ладонью по ее щеке. Одри ощутила, как ноги перестают повиноваться ей, и присела на стоявшую у колодца маленькую скамеечку, куда обычно для удобства ставили наполненное водой ведро. Рассудок пытался выстроить логику, принять, но получалось плохо. — Но… но как это возможно? — Ну… — Микаэль вздохнул и присел напротив нее на корточки. — Мы с тобой занимались любовью… И я был крайне неосмотрителен. — Но ведь ты же… А я… Мы разные. Ты — бессмертный. А я смертный человек. Разве это возможно? Архангел, помедлив, кивнул. — Редко, непросто. Но это возможно… хотя и не дозволено. Вторая половина фразы прошла мимо сознания Одри. Она услышала лишь первую. И после нее уже не слышала ничего. Еще несколько мгновений она принимала сказанное. И осознание начало приходить. Одри вздохнула в ошарашенной улыбке. Пальцы ее коснулись пальцев Микаэля и сжали их. Глаза блестели. — Поэтому… твои слова об отсутствии смысла жизни… — растерянно, скомкано проговорил он, — …это не так. Прости, но… Он обхватил ее ладони в свои и порывисто поцеловал их. — Мне все равно, что это запрещено. Я счастлив… Разве я смел надеяться?.. Пальцы покалывало, а своего тела Одри почти не чувствовала. — Я не могу поверить. Ребенок. Это… так похоже на сон. Я даже не думала, что… такое возможно. Но я счастлива. Я тоже счастлива. Наверное, это неправильно. Но мне все равно. Возможно, я сумасшедшая. Сжав руки в ладонях Микаэля в кулачки, Одри склонила голову к нему. — Похоже, мы оба слегка сошли с ума, — рассмеялся он, оставляя на ее лбу поцелуй. — Похоже… — она выдохнула, будто что-то гнетущее отступило от нее далеко в стороны. Некоторое время они сидели так молча. А потом Одри спросила: — И как… Что теперь будет дальше? Какой ребенок у нас родится? Микаэль осторожно положил ладонь на ее живот, чтобы вновь почувствовать энергию малыша. Яркая, упорная — он знал, что ребенок унаследует его силу. Возможно, окажется сильнее его самого. — Нефилим, — сказал он задумчиво. — Он будет обладать моей силой. Быть может, даже большей. — Нефилим… Одри начала вспоминать все, что читала относительно нефилимов в детстве и в приюте. Дети людей и ангелов. Значит, в этом была записана тоже правда. Возможно, пополам с вымыслами, но правда. Внутри шевельнулся страх. — Они бессмертные? Какие они? Насколько они люди? Микаэль вдруг усмехнулся. — Каин ― нефилим. Давид выяснил это ночью. Откровенность далась легко. Но спокойнее на душе все равно не становилось: то, что архангел должен был рассказать, он все равно утаивал. Не сейчас, когда Одри уязвима… он расскажет ей про Малека потом. Позже… Второе удивление было уже мягче, чем первое. И про чужого человека воспринималось намного легче. Цеплял его пример ― то, каким может быть их собственный ребенок. Что пока тоже казалось совсем зыбким. — Каин нефилим? Мозги начали работать в более рациональном русле. Он действительно не был похож на других бессмертных, в первую очередь, поведением. Было самодовольство, чувство величия, эгоцентризм, в лучшем случае ― снисходительное отношение к смертным. Но не было той уверенности и какой-то внутренней стабильности, какая присутствовала в Анхее, Пилеоне, не говоря уже о гораздо более старших бессмертных в лице Каса, Давида и Микаэля. — Я слышала что-то про него. Он очень мало жил на Небесах. Но ведь его же, вроде, растили бессмертные. Семья. — Нефилимы… связи бессмертных и людей запрещены, — со вздохом начал говорить Микаэль. — Дети, рожденные от таких союзов, нестабильны, но крайне сильны. Их энергия могущественна, и не каждый может справиться с ней. Архангел прижал к себе Одри, чувствуя безмерное счастье. Не запрещая себе ощущать их энергию — и любимой женщины, и их ребенка. — Наши догадки рано еще озвучивать, — продолжил он. — Но, очевидно, Каина решили скрыть от Небес. Однако едва ли приемная семья могла помочь ему освоить собственную энергию. Возможно, он и сам не догадывается о своем происхождении. Одри нахмурилась. — Родители отказались от него? Это жестоко. Теперь понятно, почему он такой странный. Будто чувствует себя чужим — и среди бессмертных, и среди людей. Следующий вопрос возник сам собой из всего, что она уже услышала. — Если появление нефилимов под запретом, какова их судьба, если про них узнают? Микаэль помрачнел. — Мы… у нас все иначе. — Что именно иначе? Что вы с ними делаете? — Их погружают в сон. Или учат… — проговорил он. Последние слова дались с трудом: — Или убивают. Чувствуя, как забилось ее сердце, Микаэль обхватил ладонями лицо Одри и внимательно посмотрел ей в глаза. — Этого не произойдет с нашим ребенком. Я обещаю тебе. На мгновение потеряв связь с реальностью, Одри впилась в него взглядом, как в спасительную соломинку. Она верила ему — искренне хотела верить. — Будем прятать его? — Мы не оставим его, — пообещал Микаэль. — Думаю… я надеюсь, что того, что мы делаем сейчас тут, на Земле, достаточно, чтобы дать нам шанс прожить жизнь так, как мы сами того хотим. Семьей. — А остальные? Кас, Давид, Анхея, Пилеон, Кира — они тоже смогут его почувствовать? — Возможно, не так скоро, — кивнул Микаэль. — Но ты права. Да, рано или поздно они почувствуют. Архангел собрал свои волосы в хвост. В Дэри они забрали артефакт — камень-блок. И это могло стать временным выходом из ситуации. Сейчас амулет был у Давида. — Одри, ты подождешь несколько минут? Мне нужно забрать у Давида одну вещь. Возможно, она поможет нам. — Хорошо, ― согласилась она. ― Я подожду. Конечно. Архангел порывисто прижал ее к себе, отстранился и поспешил в дом. И снова череда совпадений… но на сей раз удачных для них. Они нашли камень ровно тогда, когда он оказался так нужен. — Провиденье, — тихо пробормотал он, толкая старую скрипучую дверь, ведущую в дом. — Давид! Спустя пару минут на задний двор вышел Давид с таким выражением лица, будто только что проглотил нечто омерзительное. Остановился, увидев Микаэля в форме базы, в какой щеголяли здесь почти все. — Наряд оставляет желать лучшего. Где твой безупречный вкус и изящество? — Разъело стоковыми водами, — парировал Микаэль рассеянно. — Отдай мне амулет. Хочу кое-что проверить. — Амулет? — удивился Давид. — Для чего? Я хотел взять его на Небеса. Поспрашивать там и в Аду, кто бы мог его сделать. Это бы нам помогло найти крысу среди нашей верхушки. — У меня есть несколько мыслей, — туманно ответил Микаэль. — Хочу убедиться. Придется оставить его мне. Демон прищурился. — Меня всегда настораживало, когда ты становился скрытным. На то есть причина? Расскажешь? — Нет, не думаю, — твердо сказал архангел. — И я настаиваю, чтобы ты не спрашивал. Это то, что тебя не касается никак. — Хорошо, — ответил после короткого молчания Давид. — Надеюсь, что это не еще одна история с неоднозначными юридическими последствиями. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака золотой с черным камнем амулет, протянул его Микаэлю. — Я его подкорректировал. Иначе бы глушил весь дом с окрестностями. Но не до конца. Все равно немного фонит. — Это не проблема, — ответил Микаэль и забрал амулет. Помедлив, добавил: — Спасибо. — Для тебя — что угодно, — развел руками Давид. — Могу даже прихватить что-нибудь из одежды. А то правда — видок у тебя тот еще. Прости, но это так. Я как раз собирался заняться тем, о чем ты просил. Заодно могу прихватить что-нибудь еще. — Если будет несложно, — кивнул он. — И да — Кассиэль сказал, что тоже хотел тебя о чем-то попросить. — Не забыть покормить песиков в его отсутствие? — иронично уточнил демон. — Ладно, спрошу. Но, если что, я в собачьих кормах не разбираюсь. Микаэль только устало махнул рукой и поспешил обратно в сад. Одри все также сидела у колодца — одинокая и подавленная. «Уже не одинокая», — поправил себя Микаэль. В голову ей лезли десятки страхов и сомнений. Когда первая волна эмоций прошла, Одри ощутила тревогу. Выходит, в этот раз ей уготована именно такая задача. Раз грани между миром людей и миром бессмертных практически пали, раз оба мира начали проникать друг в друга, что-то должно было начать интеграцию. Она научилась взаимодействовать с бессмертными еще в прошлой жизни. А они научились жить рядом с ней, принимая ее сильные стороны и компенсируя ее слабости своей силой. Это могло стать опытом, который можно было использовать в новом мире. Она уже видела, что это начинает происходить. На примере команды генерала Ллойда. И могла внести свою лепту в наметившийся процесс. Одри положила руку на живот, улыбнулась. Значит… В ней начал расти белокрылый комочек, похожий на Микаэля. Она честно призналась себе, что не представляет, что и как будет дальше. Завидев Микаэля, Одри встрепенулась. В голове роились вопросы. И она не знала даже, с какого начать. Микаэль подошел к ней и показал амулет. — Мы нашли его сегодня ночью в Дэри, — сказал он. — Это камень, который скрывает энергию бессмертных. Я постараюсь сконцентрировать его действие на тебе… на ребенке. Скрыть то, что идет изнутри. Тогда никто не сможет почувствовать малыша. Архангел сжал камень в ладони, перенаправляя силу амулета. Одри следила за тем, как покачивается край золотой цепочки в его руках. Новый кулон, призванный защитить. Жизнь была удивительно циклична. Многое повторялось. К великому счастью, не все… — То есть ни Давид, ни Кас, ни остальные бессмертные в группе? — Никто, Одри, — мягко проговорил архангел. — Никто не должен знать. — Но мы же не сможем скрывать это вечно, — покачала она головой. — В какой-то момент это итак станет… видно. — Нам и не нужно скрывать это вечно. Только до того момента, пока я найду место, где смогу тебя надежно укрыть, — возразил Микаэль. Взгляд Одри стал печальным и тревожным. — Посадишь на цепь и запрешь в подвал? Чтобы я не общалась с миром? — Зачем на цепь? — постарался сгладить он свои слова. — Можно завалить тебя подушками и шелками. — Это не меняет сути. Просто клетка становится золотой, — покачала головой Одри. — Микаэль, мы это уже проходили. Сомнус и Фурий только и мечтали о том, чтобы упрятать меня подальше. Ни к чему хорошему это не привело. Все возражения архангела разбились о взгляд любимых глаз. Она была права. Как бы сильно он не пытался уберечь ее от опасности, все равно все шло наперекосяк. Ни разу его планы в отношении Одри не срабатывали так, как нужно. — Я должен быть с тобой честен. Но иногда это так сложно… Она сжала его руку. — Я понимаю. Но можно двигаться маленькими шажками. Честность и откровенность — это важно, когда речь идет о доверии. Не мне тебе рассказывать, кто стоит за лукавством и нечестностью. — Все так, — снова согласился он. — Но я боюсь за тебя. Сейчас — еще сильнее. И я не знаю, что делать. Впервые ощущаю полную беспомощность, ведь все идет совсем не по планам. — Не по нашим планам… — заметила Одри. — Но по планам, которые нам уготовил Создатель. А мы можем выбрать, по которому пути из предложенных нам пойти дальше. Сделать то, чего бы он хотел от нас. Микаэль рассмеялся. — Я помню времена, когда ты не была столь фаталистично настроена, — заметил он с хитрой улыбкой. — Ты говорила, что не веришь в эту чушь. Одри с веселой иронией прищурилась. — Финал моей прошлой жизни, годы в Раю и возвращение в этот мир обратно способны научить некоторому смирению. Но знаешь, что воодушевляет в этом, как ты говоришь, фатализме? — Что? — он привлек Одри в свои объятия. Целуя ее глаза, губы. Взгляд ее стал спокойным и наполненным уверенностью. — Мы должны жить, Микаэль. Есть, за что бороться. Есть, что впереди. Он хотел, чтобы жизнь не заканчивалась. Хотел, чтобы мы сосуществовали друг с другом. Чтобы мы боролись вместе со зверем. И тогда мы победим. Мы будем жить. Если сделаем правильный выбор. Если не будем бежать и прятать голову в песок. Если будем сражаться. — Да, — согласился он, с гордостью глядя на Одри. — И снова ты говоришь верно. Она скользила взглядом по чертам его лица. В сотый раз запоминая каждую. Поправила влажную прядь у него на лбу. — Сварить тебе кофе? Микаэль отпустил Одри, нежно коснувшись губами к ее виску. — Мне очень нужен кофе. — Тогда пойдем. Сложив вещи у колодца, чтобы вернуться к вопросу с ними немного позже, Одри взяла Микаэля под руку, и они пошли к дому.