Глава 102

Одри перебирала старые бумаги, касавшиеся экспериментов по улучшению эффективности оружия против бессмертных. Тихий шелест бумаги успокаивал и напоминал привычную работу в библиотеке университета или архивах больниц. Только вместо сведений о лечении заболеваний психики у людей у нее в руках были сведения о том, как на живых бессмертных испытывали убивающий их препарат. Она аккуратно внесла нужные отметки в составленный Анной перечень данных, необходимый для отчетной сводки, отложила очередное досье. Погрузилась в размышления. Столько боли. Эти дела были пропитаны ею насквозь. Ангелы, демоны. Мужчины, женщины. Разных возрастов. Некоторые выглядели совсем подростками. Одри понимала Микаэля, Каса, Давида. Эти преступления невозможно было простить. Донован должна была понести наказание. Одри лишь убеждала себя в том, что это не должно стать зверским убийством. Она отчаянно держалась за эту мысль. Потому что иначе они сами имели шанс превратиться в итоге в зверей. Отложив стопку, она подошла к столику, на котором стояли два термоса — с кофе и с травяным чаем. Налила себе кружку, сделала пару глотков. — Здесь столько бумаг. Мы успеем их перебрать-то? — Выбора нет, — отозвалась Анна, которая сидела за компьютером и делала резервную копию на съемный носитель всей информации по опытам Донован. От напряжения у нее раскраснелось лицо, а в висках било набатом. — Сколько успеем, — отозвалась Лэйн. — Всю ночь на это я точно не собираюсь тратить. — Да… ты права, — рассеянно отозвалась Ллойд, открывая новый файл. «Влияние ядов на функциональные способности бессмертных, скорость регенерации при постоянном поступлении электрического тока…» Она поморщилась. — Я тоже не смогу сидеть всю ночь, — покачала головой Одри. — Что успею. Завтра доделаем. Когда нужно сдать отчетность? Она взяла следующее досье из наполовину просмотренной папке. Перед глазами мелькали фотографии бессмертных, зверски замученных в лабораториях — здесь и на базе «Сибирь». Масштабы поражали. Одри уже сомневалась, что сможет уснуть сегодня ночью, чтобы не пришли кошмары. А Микаэль все поймет без слов. Задаст ли он вопрос, что она думает теперь о своем предложении не убивать Донован при аресте, а отдать под суд — Одри не знала. Как не совсем понимала, сможет ли на него ответить. Она взяла безвкусный, немного лежалый крекер. Дальше мысли перешли уже к ее беременности. А как бы она поступила, если бы это был ее ребенок? Тоже упросила бы не убивать в ярости чудовище, замучившее его до смерти? Или сочла бы это правильным решением? Внутри стало холодно. От одной этой мысли. — Ты в порядке? — спросила Лэйн, откладывая в сторону очередную папку. — Да, — рассеянно кивнула Одри и прикусила крекер. — Просто устала. Очень тяжелый день. И мне очень сложно будет посмотреть сейчас в глаза Микаэлю. Я просила не убивать Донован сразу. А сейчас читаю все это. И… Я понимаю его. Но и отказаться от своих слов мне сложно. Она заслуживает смерти. Но по суду. Лэйн пожала плечами. — Кому как не тебе знать, что смерть — это продолжение пути, — проговорила она. — Вот пусть там и разбираются с ней, — отозвалась Анна из-за монитора. Она изобразила пальцами выстрел: — Штамп «вернуть отправителю». — Да, — кивнула Одри, ставя кружку на стол обратно. — Наверное, вы правы. Она вернулась к стопке документации. И продолжила перебирать ее. Пока на одной из фотографий не увидела знакомое лицо. Не веря своим глазам, она заглянула в бумаги. И помертвела. В графе имени значилось: «Наум». Одри вспомнила белокрылого совсем молодого на вид парня из воспоминания Микаэля, когда они коснулись обломка Лестницы Искупления. Его родного брата. Самый счастливый день в жизни Микаэля. Когда брат пришел на несколько минут. А потом исчез. И больше они не виделись. Страдания и смерть прошли так близко. Одри опустила голову. — Одри, если тебе совсем нехорошо, то не мучайся, — проговорила Анна, поднимая глаза. — Ты совсем побледнела. Одри замотала головой. Руки ее задрожали. — Это его брат, — тихо прошептала она. — Это был брат Микаэля. Наум. Лэйн подошла ближе, чтобы посмотреть на парня на фото. — Что там написано? — после секундного замешательства, спросила Анна. Взгляд Одри пробежался по строчкам. — База «Сибирь». Интерес относительно повышенных регенеративных свойств. Проведенные пробы… Досье не финализировано. В последней записи — результаты предыдущего теста с концентрированной кислотой. Одри протянула Анне папку и указала на дату записи. — За сутки до разлома, — проговорила Ллойд и подняла на нее глаза. — Три года прошло. Вряд ли он выжил. — Я выжила, — заметила Лэйн, но сказала это как-то неуверенно. Мысли Одри судорожно заметались. — Спасательная операция была? — спросила она у Анны. — Вы поднимали тела? Смотрели завалы? — Одри, спустись с небес, — помахал рукой перед лицом девушка. — Там отродья. Лезут постоянно. Их там сотни! Какая операция? Одри поджала губы, поняв, что сморозила глупость. Но ведь они же там были… Потом. — А когда нашли Лэйн, с вами же были бессмертные? Они что-нибудь чувствовали в завалах? Кого-нибудь? — Вряд ли, Одри, — покачала головой Анна. — Можем спросить у Анхеи и Пилеона. — Если Каин что-то и чувствовал, он не сказал, — отозвалась Лэйн. — Хотя он и спускался под завал. — Каина сейчас нет. Надо спросить у других, — согласилась Одри. — Может быть, он все-таки выжил? И его можно найти. А потом у Каина спросить, когда он вернется. Она не желала сдаваться так просто. Одри знала, что бессмертные могут обходиться без еды и воды. Это ослабляло их, но не убивало. — Одри, — заметив ее лихорадочное состояние, проговорила Анна. — Не нервничай. Если он жив, то… — Мы наверняка опять там будем, — уверенно произнесла Лэйн, снова возвращаясь к документам. — И найдем. Слова их придали уверенности. Одри кивнула и отложила досье отдельно в сторону. — Надеюсь, что он жив. Надо, наверное, как-то сказать Микаэлю о том, что мы нашли записи про его брата. — Ох… да, — сочувственно проговорила Анна. Вздохнула, понимая, что от Одри теперь не стоит ждать помощи — та была очень взволнована новостью. — Иди к нему. Потому что Мик вряд ли легко воспримет эту новость. Одри согласилась и пошла в жилое крыло, не зная, вернулся Микаэль уже обратно в комнату или нет. Архангел стоял у окна, внимательно читая отчет по действиям культистов на Восточном побережье. Между бровей залегла морщинка, крылья, сложенные за спиной, едва заметно дрожали — единственное, что выдавало напряжение. Ощутив энергию Одри, он опустил ладонь с зажатыми в ней документами и повернулся к ней. — Как себя чувствуешь? — сказал он с легким беспокойством. — Я думал, ты уже отдыхаешь. Одри тихо прикрыла дверь в комнату, механически оглядев ее. Кассиэль и Кира отсутствовали. Это было лучше, если такое слово вообще могло быть применено к тому, что происходило и что она сейчас должна была сказать. — Анна попросила помочь ей с архивами в лаборатории. Мы втроем, с Лэйн, перебирали бумаги, — отстраненно проговорила Одри. Архангел стоял статуей у окна. И было в этом что-то зловещее. Лишь тонкий, исходивший от его кожи и крыльев свет смягчал это впечатление. Микаэль слегка наклонил голову. — Ты должна больше отдыхать, — повторил он, голос звучал глухо, как эхо в пустом соборе. Архангел медленно выпрямился. Его глаза блеснули в свете луны, но выражение лица оставалось непроницаемым, словно маска, которую он не мог позволить себе снять. — Нашли что-нибудь? — спросил он мягко. «Нашли, — сказали ее мысли раньше, чем она сама. — Боже, дай мне сил сказать ему…» — Да, нашли. Одри подошла к Микаэлю. Чувствуя его напряжение, опасение, видя это по измятому краю бумажного листа, что он держал в руке. «Он был честен со мной, рассказав про Малека. Я не могу не сказать ему.» — Я перебирала стопку. И мне попалась одна папка. С фотографией. Я думала, что ошиблась. Но потом посмотрела обложку и увидела имя. Перед глазами встала фотография Наума. Такой похожий на Микаэля. И Мик был так тревожен и печален в тот раз… Микаэль застыл. Его пальцы, все еще сжимавшие измятый лист, напряглись, а воздух в комнате стал гуще, почти осязаемым. Архангел молчал несколько секунд, прежде чем заговорить. — Имя? Что за имя? — произнес он, уже прекрасно зная ответ. Успев его прочитать в мыслях любимой. Он медленно поднял взгляд на Одри, и в его глазах мелькнуло что-то тяжелое, болезненное, давно запертой дверью внутри него. Одри сжала его руку ледяными от волнения пальцами. — Микаэль, я… сожалею, — голос ее дрогнул. — Наум. Его крылья резко дернулись, будто от удара невидимой плетью. Бумага в руке превратилась в комок, а в горле застыл горький стон. Он не шевелился, но каждый мускул тела выдавал напряжение — словно струна, натянутая до предела. — Наум, — повторил он отстраненно. — Ты уверена? Одри опустила глаза и слабо кивнула. — Я узнала его фотографию. Потому и проверила имя. Слова мучительно рвались из нее, кожа ныла от той боли, что нарастала сейчас внутри Микаэля, а она чувствовала это. — Это было в документах Донован? — Микаэль сжал руку Одри в ответ. — Что там было? — Это записи с базы «Сибирь», — в глазах защипало. — Он был у них три года назад. Перед тем, как база провалилась. Последняя запись — за день до гибели «Сибири». — Шепфа! — прошипел он сквозь стиснутые зубы, и боль внезапно поднялась разрушительной волной гнева внутри. — Я убью ее. Сейчас же. Никакого суда, Одри. Она не заслужила и этой малости. Он мягко, бережно — пугающе спокойно на контрасте с тем гневом, что бушевал в нем — отодвинул с дороги девушку и двинулся в сторону двери… … и в тот же миг по базе пронесся звук сирены. На улицах стало шумно и людно. А в комнату донеслись крики, из которых стало понятно, что к базе приближается огромная стая отродий. Военные начали уводить с улицы гражданских в сторону госпиталя и лабораторий, где можно было укрыться. Микаэль замер на мгновение, его рука застыла на дверной ручке. — Отродья… Только не сейчас… — проговорил он, поворачивая голову к Одри. И снова столько совпадений — пугающе много. Он прошел через комнату так быстро, что его крылья звонко рассекли воздух. Архангел приблизился к окну и одним движением сдвинул тяжелую штору. За стеклом уже можно было разглядеть хаос: толпы людей, спасавшихся бегством, и тени, двигавшиеся слишком быстро для обычных зараженных. Отряды военных пытались организовать оборону, но их ряды были хаотичны и беспорядочны. Нападавших было слишком много. Он повернулся к Одри, и его взгляд стал беспокойным, тревожным: — Тебе нужно спрятаться. Сейчас же. Госпиталь или лаборатория — где сможешь укрыться. Одри стояла бледная и смотрела на мечущихся на улице людей. Она кивнула, подошла к Микаэлю и обняла его. Прижалась так сильно, как только могла. Микаэль с жаром ответил на прикосновение: бережно обхватил ее плечи, провел ладонью по спине, а потом скользнул к животу и остановился. Под рукой билась маленькая теплая энергия. Его ребенок. Их дитя. На одно короткое мгновение он позволил себе утонуть в этом моменте, в ее тепле, в той хрупкой человечности, которая так часто напоминала ему о том, что он сражается не зря. — Нужно спрятать вас, — повторил он, голос стал глухим, почти болезненным. — Я не могу… — Он оборвал себя, будто боялся произнести это вслух. Его пальцы слегка дрожали, когда он отстранил ее, все еще держа за плечи. Взгляд архангела был полон противоречий: яростное желание остаться рядом, защитить, а на другой чаше весов долг, который звал его туда, к отродьям, чтобы биться не только за Одри и их ребенка. За жизнь. — Если ты останешься здесь… — Микаэль запнулся, сжав челюсти так, что мышцы напряглись. — Я не могу допустить, чтобы с вами что-то случилось. Он сделал шаг назад, отпуская ее. — Иди, — проговорил спокойно и твердо Микаэль, указывая на дверь. — Сейчас же. — Я люблю тебя, — Одри коротко обхватила руками лицо мужчины, поцеловала и побежала прочь из комнаты. Повсюду толпились в панике люди. Несколько военных пытались проконтролировать перемещение гражданских в убежище. Плакали и кричали дети. Одри смутно помнила, где расположен госпиталь и лаборатории. И просто старалась двигаться с потоком людей. С улицы неслись звуки канонады. Тварей было так много, что они заполонили все небо. Метались снаружи огромными жуткими тенями. Стоял оглушающий вой. Заставив себя сосредоточиться на том, что нужно спрятаться, вместе с другими гражданскими Одри побежала к медико-лабораторному крылу.