Глава 106

Кира вступила в бой над западной стороной колледжа, где стояла их ПВО, рядом с надвратной башней Том-Тауэр, держась достаточно низко, чтобы не мешать солдатам и не попасть под очереди. Стараясь не пропускать к зданию ту часть отродий, что она могла взять на себя. Сейчас, на ее глазах, здесь разворачивалась, пожалуй, одна из самых страшных драк с отродьями, какие ей только приходилось видеть. Дикие крики и вопли людей перекрывали грохот канонады. Вооружившись автоматом и выдавая вместе с пулями комочки энергии, как учил ее еще Микаэль, а потом — Кас, она продолжала «отстреливать отродий» даже после того, как высадила физический боезапас. Винтовка помогала сосредоточиться. А пулевидные «капли» энергии выносили отродий немногим хуже пуль. Но скоро начала заканчиваться и чистая энергия. После насыщенной тренировки, на которой Кира действительно старалась вкладываться в результат, сил оставалось не так много. И вскоре не осталось иного выхода, кроме как подбирать магазины к автомату у погибших бойцов, а в какой-то момент — начать драться с отродьями голыми руками. Это было… новое. Прежде выходило использовать в бою простую физическую силу не часто и не в таком объеме. Человеческое сознание сдавало позиции неспешно, неровными рывками. И вот сейчас это был единственный выход. Она видела, как невдалеке сражается тем же образом Пилеон. И приняла простой рукопашный бой для себя ― против отродий. Закрутилась, заметалась, как дрался молодой демон. Разрывая отродий голыми руками. И в следующий момент Кира перевела взгляд чуть ниже ― на тот угол базы, где располагались лаборатории и госпиталь. Там, над корпусом, развернулась подлинная бойня. Пожалуй, сюда стянулась основная масса отродий. Что было понятно. Именно здесь находилась сейчас большая часть людей. Сюда поместили на первое время беженцев. И сотни тварей пытались прорваться к зданиям, пробраться внутрь. Почти половина солдат «Адама» сосредоточилась здесь же, стараясь огнем сдержать натиск отродий. А в воздухе над этой частью базы приняли противника на себя бессмертные. Оборону держали Пилеон и ― Кира даже слегка удивилась ― Давид. И если с Пилеоном все было понятно: он защищал Аду. То с Давидом… «Сыворотка… Он защищает лабораторию ради сыворотки…» — вспомнила Непризнанная основной интерес демона здесь. Что ж… То, что у подобного союзника было дело до обороны базы, не могло не радовать. Величественный, вооруженный мечом с золотой рукоятью демон не подпускал отродий к лабораторно-госпитальному углу. Когда раздался сигнал тревоги, Давид колебался не более нескольких секунд. Рассудил, что спасение возможности получить исцеляющий препарат для Анхеи стоит нескольких потраченных часов. Новости для Небес могли подождать. Он занял место над лабораториями. Прикинул, как лучше, отметил Пилеона, худо-бедно прикрывавшего фланг, и смертных, паливших по отродьям из окон второго этажа корпуса. Вместе они отбили первую волну. А потом… Кира увидела то, чего не видела еще никогда, не считая нескольких мгновений в Дэри, когда за ней пришел Кас и когда она толком не успела ничего понять. Поток отродий нарастал. И отбиваться от них становилось все сложнее. И в какой-то момент, отразив очередной наплыв, Давид отлетел немного назад, дико взревел и, запустив себе в грудь когти, рванул плоть наружу. Гром демонического рева на секунду перекрыл грохот в небе. Демон преобразился, обретая свою вторую ― животную, дикую ― ипостась. Обнаженный по пояс. Низ живота и бедра его были схвачены широким набедренником из крепкой кожи, украшенным золотыми фигурными накладками, и с большими тканевыми и кожаными отрезами, спускающимися до колен, чтобы не стеснять движения. С кожей черного, переходящего в багрово-красный, с огненными прожилками, цвета. С большими витыми крепкими рогами на голове. С огромными кожистыми крыльями, покрытыми роговыми шипами и наростами. С полыхавшими огнем глазами. Давид был ужасен и в чем-то прекрасен одновременно. Взревев, перекинувшийся демон с новыми силами ринулся в гущу отродий, снося им головы и мечом, и крепкими отростками на крыльях. Анхея, которая дралась поодаль, почувствовала сильный выброс энергии и обернулась ровно в тот момент, когда Давид впился когтистой рукой в шею отродья. На мгновение забыв о бое, о том, что отродья могут убить ее, она неотрывно смотрела на истинную сущность демона — его пылающую силой и яростью красоту, которая и восхищала, и пугала одновременно. И лишь внезапный крик твари левее вернул Анхею в реальность. — Пилеон, сзади! — крикнула она, заметив опасность для друга. Рванув наперерез, она выбросила шар энергии в сторону твари, но промахнулась. Следующий заряд пришелся врагу в живот и отбросил его на землю. — Тесните их к стене, где оружие! — крикнул Кас, пролетая сверху. Его псы рвали каждую сброшенную с неба тварь на земле, не позволяя им снова подняться в воздух. — Кира, помоги Анхее и Пилеону! — Есть! — звонко откликнулась девушка, сложила крылья, и под углом быстро рванула к демону и ангелессе. Она взяла на себя нескольких тварей, подступавших к Анхее сбоку. Окрепшие руки уже ловчее, быстрее рвали хлипкую плоть отродий. Но омерзения от этого меньше не становилось. — Кас, а можно мне тоже меч? — крикнула Кира. — Свой. Как-нибудь. — Обязательно, душа моя, только не сейчас! — прорычал он, не отвлекаясь от боя. Он снес голову твари и полетел дальше, рассекая орду, словно сам стал лезвием: поднырнул под отродье, располовинивая его надвое, а набалдашником меча оглушая еще одного противника. Взревев, Кассиэль тоже выпустил свою суть, полностью переходя в демонскую ипостась. От него черными волнами расходилась энергия, а глаза почернели. Тело закрыли доспехи, голову покрыл шлем. — Их слишком много! — прокричала Анхея, чувствуя, что выдыхается. Кира была с ней согласна. На какой-то момент ей показалось, что напор тварей будто снизился, стал более хаотичным и менее организованным. Но дальнейшего спада не было. Отродий оставалась туча, которая не собиралась редеть. «Мы не выдержим…» — мелькнула мысль у Киры. Она вдруг вспомнила про Фреки, которого ей передал Кас и которого она спрятала перед тренировкой здесь, недалеко, в надвратной башне колледжа. «Надеюсь, до него твари не доберутся…» — подумала она. Взмыв вверх, чтобы увести за собой несколько отродий, Кира напоролась на новую волну. В замешательстве попала в поток отродий, который увлек ее с собой, расступился за спиной Непризнанной… В следующую секунду тело пронзила острая боль: волна выбросила ее на шпиль Том-Тауэр, и крылья оказались пробиты у основания, через мышцу, насквозь. Кира закричала, повиснув на шпиле, будто посаженная на булавку бабочка. Кас, услышав ее крик, поспешил на помощь. — Проклятье. Пилеон, прикрой! — крикнул демон, видя, что снять ее будет не так просто, как кажется. Понимая, что выход только один: — Ты готова снова оторвать крылья? По щекам девушки катились слезы. И сквозь их пелену она видела, как Пилеон заслонил их с Касом, давая немного времени. — Да! — крикнула Кира. Она была готова почти на все, лишь бы прекратилась эта страшная боль. Кассиэль сочувственно прикоснулся к ее щеке и, крепко обняв девушку, рванул ее на себя. Крылья безжизненно повисли на шпиле, и лишь перья печально полетели вниз к земле. Кира вскрикнула. Боль в спине не показалась уже такой уж сильной. И быстро прекратилась вовсе. Спина зачесалась. Наружу вышли новые крылья. Багровые, с вкраплениями белого цвета у самых кончиков. И крепкими, красивыми, в ладонь длинной, роговыми шипами на изгибах. — Демоница, — усмехнулся Кассиэль, с нежностью глядя на нее и не выпуская из рук. — Опробуешь? — От такой жизни станешь… — проворчала Кира. Она расправила крылья — пышные, изящные, сильные. Один взмах — и она потянула вверх на несколько метров не только себя, но и Каса. — Они великолепны… — проговорила с восторгом Кира, чувствуя в себе обновление и в чем-то ином еще. Пылко и с благодарностью она смотрела на Кассиэля. — Внимательно! — крикнул он и резко рванул с ней в сторону, не давая отродью напасть на них. Он выхватил меч и отсек ему голову, выпустив из рук Киру. Пилеон уже не справлялся в одиночку с наплывом тварей. — Адова бездна! — вскрикнула Кира. Отлетев от Кассиэля немного в сторону, она рубанула углом крыла по отродью, пробивая ей накрыльным рогом череп. — А это удобно, — усмехнулась она, стряхивая мертвую гадину на землю. Кассиэль довольно улыбнулся и снова взмыл в воздух. Сюда шла новая волна отродий. Они успели уничтожить много десятков, но на них опять летели сотни. Анхея, которая совсем выдохлась, медленно спускалась на крышу, чтобы перевести дух. Пилеон продолжал биться, хотя и он устал и держался сейчас только на мысли о том, что в госпитале лежит Ада. Сбоку от Анхеи разом рухнуло разрубленными три твари. Рядом возникла огромная фигура Давида. Демон тяжело дышал, поглядывая на ангелессу и не подпуская к ней отродий. — Я справлюсь, — проговорила она, откидывая назад промокшую прядь волос, выбившуюся из хвоста. — Все в порядке. — Анхи, ты видела себя сейчас? — пророкотал демон. Он с сомнением посматривал на орду отродий. Все больше склоняясь к мысли использовать способность, к которой прибегал только в самых крайних случаях в жизни. Болезненную, но эффективную. — Не было возможности полюбоваться, — проворчала Анхея, отправляя еще один заряд в отродий. Снова покосилась на демона, неосознанно любуясь им. Впервые замечая, насколько Давид силен. Он повернул голову к ангелессе. Увидел, что силы ее совсем на исходе. И следующей волны она могла уже не пережить. Давид принял решение. — Кассиэль! Присмотри — чтоб из них никто не влез на пути моих! Я позову помощь! — проревел демон. — Давид… это плохая идея! — прорычал тот в ответ. — Или мы сдохнем все здесь! Их слишком много. А Микаэль, кажется, занят чем-то еще. Да и сомневаюсь, что он применит сейчас свою силу. Он не будет рисковать смертными. До каждого не докричишься. — Что он хочет сделать? — не поняла Кира. — О, сейчас ты увидишь, Непризнанная, — низким гулом захохотал Давид. Он поднялся выше в воздух. Сосредоточился и зашептал на демонском языке: — Мощь Гоэтии, запертая во мне… — и принц позвал силу, заключенную в крови наследия, бывшую для него проклятием. А сейчас призванную помочь. Давид с воем обхватил голову руками, согнулся. Тело его из черно-багрового стало полностью черным. Огненные рубцы запылали ярче. А потом воздух будто вздрогнул, разошелся волнами в стороны. И Кира распахнула широко глаза, увидев, как за спиной Давида закопошились тени. Множество теней. Полупрозрачные, они постепенно набирали плотность. Стали видны горящие красным огнем глаза, послышался шепот, визги, смех. Пространство заходило ходуном от инфернального жуткого действа. Тени рванулись в стороны — десятки теней с рогами и призрачными крыльями за спиной. И с визгом и хохотом набросились на отродий. Начался хаос. Вниз западали десятками твари. С оторванными головами и растерзанными телами. Демонические неясные сути рвали отродий на куски, рассекали их плотный строй, уводили за собой вверх. Воздух наполнился воем и жутким гвалтом. Кассиэль отвел Киру в сторону, Пилеон сам рванул за стену, но Анхея, которая находилась как раз под Давидом, оказалась почти в эпицентре хаоса. Она попыталась вырваться из воронки, образовавшейся из теней, но обессиленная рухнула на землю, крыльями укрываясь от отродий и слуг демона. Давид заметил ее, напрягся, сосредоточился сильнее. Острые зубы его скрипнули. И тени погнали отродий в стороны от ангелессы, отпрянули от нее сами, создавая безопасное пространство вокруг — подобно «глазу бури» посередине циклона. Это было тяжело. На дополнительный контроль уходило много сил. Но Давид не мог оставить ее беспомощной и беззащитной перед развернувшимся хаосом. Тени рассекли очаг из отродий, убивая тварей и лишая их главного преимущества — коллективного разума. Давид приблизился к Анхее, склонился над ней в попытке убедиться, что она не пострадала от его теней. — Проклятье! Предупреждать надо! — прорычала она, поднимаясь. Девушка была вся в грязи и крови, но невредима. — Ты бы не поверила, — через боль пророкотал демон. — Ты же не склонна. Мне верить. Не бойся. Они не тронут. Тебя. — Еще бы… — пробормотала она, опасливо озираясь. Демон возвышался над ней на две головы, не меньше, но Анхея скорее согласилась бы вырвать себе язык, чем призналась бы вслух, что боится Давида. И что одновременно очарована им. Демон тяжелым взглядом наблюдал за ней. А над колледжем тени рассеивали последние скопления отродий. И начинали присматриваться к оставшимся в зданиях и за укрытиями живым людям. Намечалось самое страшное. То, из-за чего демонов не выпускали наружу, запрещали выпускать. Они слишком плохо различали чужих и своих. И слишком сложно было контролировать каждого. Даже не только для смертных… Пилеон напряженно следил за тенью, приблизившейся к нему и внимательно рассматривавшей молодого демона, будто решая — нападать или поискать другую жертву. — Теперь. Надо собрать. Обратно… — сказал Давид. И по его тону стало понятно, что это не самая простая задача. Анхея коротко кивнула, руками обхватив плечи. Измазанная в грязи, промокшая под дождем, она выглядела совсем маленькой и беззащитной на фоне демона, который, казалось, преобразился в бою не только внешне. От Давида — шутника и откровенного бабника — не осталось и следа. Это был чужой, опасный и всесильный князь тьмы. — Собирайте, — проговорила она и сделала шаг назад. Демон рокочуще, с низким гортанным рыком выдохнул, сжал кулаки. Снова заскрежетали зубы. Он потянул теней на себя, загоняя внутрь, в темницу, которой был он сам. Они не слушались. А сил оставалось совсем мало. Пробудился инстинктивный страх — от негодующего воя, что начал наполнять его разум. Сосредоточенность падала. Тени начинали своевольничать, не спеша возвращаться назад. — Помоги мне. Дай руку. Не бойся, — попросил Давид Анхею. Она неуверенно протянула дрожащую ладонь. Спорить с ним сейчас было похоже на самоубийство, а Анхея никогда не отличалась такого рода глупостью. Он осторожно подхватил ее руку на свою огромную ладонь. Нежная и мягкая. Он накрыл тыльную сторону большим пальцем. Трепещущая, такая уязвимая сейчас… Несущая спокойствие его истерзанному рассудку. Давид сосредоточился на этой мягкости и нежности, как на нерушимом стержне, точке опоры. Тени проскальзывали внутрь него, застревая в уготовленной для них темнице — одна за другой. Многие десятки. Наконец, последняя вошла внутрь. Давид отпустил Анхею, сел рядом с ней. Начал медленно оборачиваться обратно в человека. От прежнего лоска осталось мало. Окровавленный — в крови отродий и своей собственной, которая текла из носа, глаз, шла горлом. Бледный, как смерть. — Спасибо, — прошептал Давид. И завалился на спину, на землю, едва не теряя сознание. Глаза его были устремлены на Анхею и намечавшийся за ее спиной рассвет.