Глава 114

— Ставь сюда. Аккуратно. Не урони. — Одри, ты можешь объяснить, зачем тебе столько игрушек и канцелярского хлама? — Давид, ты видел, сколько здесь детей? У половины нет родителей. Вообще никого из родственников. И почти у всех нет кого-то одного. Демон ворчал, втаскивая большую коробку в комнату — одну из двух, которые выделили под то, что Одри назвала «подобием приюта, со школой и детским садом ― в одном». Два средних размеров помещения сразу за госпиталем. Здесь было тепло. И подобное решение заметно экономило ресурсы по отоплению и электропитанию. Анхея вошла следом с подносом, на котором стояли пара чайников, одноразовые стаканчики и лежали блистеры шипучих таблеток. Заметив Давида, она внезапно покраснела. Тот замер. И едва не забыл про коробку, которую так и не успел пока поставить на диван. — Анхи… — только и нашелся, что сказать, демон. С прошлого утра они почти не виделись. Давид периодически чувствовал ее энергию где-то недалеко от себя, но потом она стремительно исчезала. — Рад тебя видеть, — проговорил он со странным выражением лица, оставив где-то свою привычную улыбку. — Угу… — неопределенно отозвалась ангелесса. За ней в комнату тенью скользнула Ада. — Ого, сколько детей, — заметила она. Демонесса все еще была сильно истощена, но глаза ее блестели оживленно. — Одри, привет! — Здравствуй! Выглядишь сегодня намного лучше, — улыбнулась Одри, сравнивая состояние Ады сейчас и вчера вечером ― на первом пробном сеансе, который решила провести с ней и на котором смогла начать выводить из нее те страшные эмоции, что были в демонице после всего жуткого, что с ней случилось. Одри похлопала замешкавшегося Давида по плечу, намекая, что коробку уже можно поставить. И принялась разбирать принесенные демоном игрушки. Дети, увидев такое дело, сначала примолкли, а потом неуверенно потянулись ближе, внимательно рассматривая вещи, каких многие из них не видели с начала Апокалипсиса. Давид развернулся к Анхее, перебирая в голове, что можно сказать. Изысканная многоречивость испарилась. — Тебе… нужна ли тебе какая-то помощь? — он посмотрел на поднос в ее руках. — Что вы, ваше темнейшество, не утруждайтесь, — она попыталась сохранить язвительный тон, но с треском провалилась — щеки ангелессы пошли еще большим румянцем. Давид посмурнел. Это ее обращение к нему по титулу раздражало демона все больше. Звуки детского веселья позади них становились все громче. На дне коробки, под игрушками и настольными играми, лежала разного рода канцелярская рухлядь — старая, пережившая три года на каких-то погребенных складах, но вполне годная и нераспакованная. — Что мне сделать, чтобы ты перестала говорить мне это и называть на «вы»? — спросил Давид, печально глядя на Анхею. Ангелесса помедлила с ответом, но вдруг улыбнулась: — Анна сказала сделать всем эти напитки, — она впихнула в руки Давида поднос. — Поможете? Кажется, это что-то вроде целебного эликсира… я не очень поняла. — Анхи, это витамины, они людям нужны, — отозвалась Ада. Ангелесса пожала плечами. — С удовольствием. Как скажешь, — улыбка вернулась на лицо Давида. На пару секунд. Потому что когда он развернулся к детям, осознал, что не совсем понимает, как это сделать — их было не меньше дюжины. Они уже начинали делить игрушки, растаскивать краски, фломастеры. Ребячий гомон нарастал. Улыбка демона стала натянуто-обескураженной. — Дети! — наконец позвал он, прибавив к своему голосу почти неуловимую капельку демонического очарования. — Игрушки бегать не умеют… — он осекся, но быстро поправился: — По крайней мере эти. Вот это надо выпить. Оно полезное и… я уверен, что вкусное. Налетай! — он придавил очарованием чуть сильнее и поставил поднос на стол рядом с игрушками. Вопросительно уставился на Анхею. — Анна сказала кинуть в стаканчики по одной таблетке и развести водой, — задумчиво отозвалась она, выдавливая «шипучки» из блистера. Одри заметила, как кто-то из совсем малышей ухватил красивые оранжевые «конфетки» и потащил их в рот, и пресекла угрозу их желудкам на корню. — Ай-ай-ай… — весело воскликнула она. — Так! Делаем шипучку… Как газировка. С пузырьками. Подхватила одну таблетку, закинула в стакан — и вода зашипела. А Одри вдруг ощутила, как кольнуло сердце: по лицам самых маленьких она поняла, что те видят подобное впервые в жизни. И все же пример сработал. Через пару минут дети благополучно пили витаминную шипучку. — Они хорошенькие, — заметила Анхея, сев перед малышом, который с любопытством запустил пальцы в перья ее крыльев. — Как тебя зовут? — Джон, — отозвался мальчик. Он сжал пальцы и медленно потянул одно из перьев. — Можно? — Можно, — не ожидав от себя этого, отозвалась ангелесса. И сама помогла ему вытянуть белоснежное длинное перо. Давид наблюдал за Анхеей. Тем, как к ней подходят совсем маленькие дети — еще не все лишенные доли восторженности перед ангелами. Не смея мешать. И не смея оторваться от созерцания ее. Позади послышался шум. И в комнату ввалился Пилеон, таща большую классную доску — еще не распакованную, в полусгнившем коробе упаковки. — Это лучшее, что я смог найти по корпусам в округе. Она новая. И чистая, в отличие от тех, что на стенах ― все в грязи. — Ты будешь учить их? — удивилась Анхея, подняв глаза на Одри. — Я, — чуть смущенно отозвалась Ада. — В библиотеке есть куча книг. И сказки, и буквари… Теперь пришла очередь удивляться Одри. — Ты… хочешь стать учительницей для детей? Для… смертных? Подростки, неоднозначно посматривая на принесенную доску, вяло раскладывали игрушки и канцелярские вещи по ящикам и на полки. Но потом все же несколько из них пошли помогать Пилеону повесить ее на стенку в соседней комнате и собрать инвентарь для нее. Доска оказалась магнитной и с белым полем на одном из крыльев — к мелкам добавились магниты и фломастеры. — Мне все равно придется задержаться на базе, — отозвалась Ада. — Микаэль сказал, что мне нужно восстанавливаться. Одри погрустнела. Ада казалась совсем юной, пусть на людской счет и была старше того, как выглядела. И испытывала желание помогать людям, которые обошлись с ней столь жестоко. Чувствуя схожесть между жизненным путем этой маленькой демоницы и своим собственным. Она сама осталась сиротой в двенадцать лет из-за гордыни и преступлений отца и сложных, как выяснилось впоследствии, игр бессмертных и богов. Когда потом оказалась в «Астрее», и новое соприкосновение с миром Небес принесло ей смерть. Чтобы потом ее снова вернули в мир живых. С Адой произошло нечто похожее. Ее едва не убили, но она не обозлилась, а теперь даже хотела учить человеческих детей. — Что ж, раз Микаэль сказал, я спорить не возьмусь. И раз ты так уверена, постараюсь помочь тебе со своей стороны. Хотя, честно скажу, не столь хорошо разбираюсь в психологии бессмертных. Но попробую сделать все, что в моих силах. Ты уже большая молодец. — Мне все равно делать нечего, — смущаясь от слов похвалы, проговорила демонесса. Она бросила быстрый взгляд на Пилеона, словно пыталась понять, что думает об этом он. — И я смогу убить время. Пилеон слегка порозовел, едва не забыв продолжать придерживать доску, пока мальчишки крепили ее к стене. Буркнул неуверенно: — Я тоже останусь тут. И помогу. Анхея, наблюдая за ними, тихо рассмеялась, прикрыв рот ладошкой — отношение Пила к Аде от братского постепенно перерастало во что-то большее, но он всеми силами отрицал это. И вот даже теперь Пилеон насупился. Хотел сказать что-нибудь на ее смешок, казавшийся ему столь неуместным, но… коротко скользнул глазами по Давиду и промолчал. — Разве тебе не нужно учиться самой? — спросила у Ады Одри. — У вас же тоже есть Школа. — Еще успею, — как-то невнятно отозвалась Ада. — Что Школа есть, что нет — значения не имеет. Для нас вон с Анхи роли не сыграло, — хмыкнул Пилеон. — Без нее даже лучше. — Мне нравилось учиться, — возразила Анхея спокойно. — Если бы не Апокалипсис, кто знает, что случилось бы. — Ты можешь получить очень многое, — внезапно проговорил с серьезным видом Давид. Анхея приподняла брови. — Как минимум, много головной боли, — решился сказать Пилеон, но тут же умолк под жестким взглядом Давида. — Полагаю, Анхея сама может разобраться, — сухо сказал тот. Повисшее напряжение готово было вылиться в ссору, но ангелесса перевела тему: — Кто будет заниматься этими детьми? — спросила она, стараясь не смотреть на Давида. — У некоторых из них есть матери, — ответила Одри. — И я надеюсь попросить еще кого-то из тех, кто живет на базе, присмотреть за приютом, пока нас здесь не будет. Хотя, я бы, конечно, осталась сама. Но, уверена, что Мик не позволит мне. Анхея задумчиво кивнула и неловко погладила по голове девочку, которая играла с ее крыльями. — На Небесах тоже много сирот… после того, что произошло, — пробормотала она. — Полно, — повел рукой Пилеон. — В Аду тоже. Но на Ад традиционно всем плевать. Демоны не бузят — и хорошо. А если и бузят, но не вылезают за пределы Преисподней — терпимо. — Разве у вас нет приютов для сирот и обездоленных? — спросила Одри. — На Небесах есть, — отозвалась Анхея. Она покусала губы, вдруг подумав, что знает, чем займется, когда вернется домой. — На Небесах все есть, кроме совести, — фыркнул Пилеон. — А у нас только бесконечные разборки. Люциферу, как и всем Властителям Ада, нет дела до того, что у нас происходит. — Но… если я верно поняла, — проговорила Одри. — Он же… как король. — Сатана, — поправил Пилеон. — Это титул властителя Ада. — Это вопрос терминологии, — заметила Одри. — Не важно. Он должен заботиться о гражданах. — Одри, ты наивная, — демон усмехнулся. — Донести до мозгов хотя бы одного Сатаны, что именно и кому он должен… Это еще никому не удавалось за всю историю Ада. — Но мы ведь можем делать что-то сами, — проговорила вдруг Ада негромко. Выражение лица Пилеона стало мягче. — Что, например? Организуем что-то подобное? — он обвел рукой комнату. — У нас нет столько золота. А богатеи вкладываться не станут. В Аду никто никому не помогает бескорыстно. Всегда хотят чего-то взамен. Услуга за услугу. А чаще всего — кабальный договор для того, кому понадобилась помощь. Вот, как с Каином. Не знаю уж, какого черта ему приспичило. Но пример доходчивый. — Ад стоит на своих законах тысячи лет, — послышался голос Давида. — Демоны понимают только силу. Если… не перегибать, конечно… — добавил он более угрюмо. Анхея весело изогнула губы в улыбке: — Все имеет свойство заканчиваться, — вдруг заметила она. — И несправедливости, и Апокалипсис. — О чем ты, Анхи? — не понял Пилеон. — Несправедливость — живая изнанка Ада. Не веришь — спустись в Катакомбы. Убедишься за пять минут. — Может, и спущусь, — отозвалась она. — Когда тут закончим. Раздался громкий звук захлопнувшейся дверцы ящика. Дети испуганно примолкли. Давид стоял с видом фурии, глаза его горели красным. — Нет! Туда ты не пойдешь! Это последнее место, куда стоит заглядывать. Те, кто из посторонних приходит туда, не возвращаются. Анхея поднялась с корточек, аккуратно отодвинув от себя малышку. — Ну-ка пойдем поговорим, ваше темнейшество, — сказала она холодно. Давид проглотил следующую фразу, готовую сорваться с языка. Примолк и Пилеон, слишком хорошо зная подобный настрой подруги. — О чем? — в недоумении брякнул Давид. — Не пугай детей… — шикнула Одри. Демон нашелся быстро, оживился. Мысли обо всем услышанном сейчас благополучно выскользнули из головы. — Раз ты хочешь поговорить, я всецело в твоем распоряжении. Анхея выдернула еще одно перо, не глядя сунула в руку девочке, и молча пошла на выход, про себя считая до десяти, чтобы не устроить скандал прямо тут. — Знаете ли, Давид, — начала она, грозно глядя на демона, который был выше ее на две головы, — у людей это называется преследование. За такое судят. — Это настойчивое ухаживание. Максимум — предупреждение. И то, если адвокат — полный остолоп, — возмутился Давид, совершенно не ожидая подобного поворота в разговоре. — Я бы добилась запретительного ордера, — напористо проговорила Анхея. — На приближение ближе чем на милю. — Я знаю, как оспорить подобное решение правильно, — не сдавался Давид. — И добиться аннулирования. И потом… — он сдулся. — Я правда обеспокоился о тебе. Если ты про эти проклятые Катакомбы. Представь себе самое опасное место и помножь его в сто раз. Это будут они. Я говорю абсолютно серьезно. Туда не нужно совать носа. Ангелам — особенно. Это верная смерть. Анхея сделала шаг к нему навстречу и ткнула пальцем в плечо. — Я разве спрашивала? С каким пор вы вдруг взялись контролировать мои дела и подслушивать мои разговоры с другом? — Сложно было не услышать, стоя в двух шагах, — уже не столь уверенно ответил демон. — И… я правда серьезно. Ты не знаешь, что такое Катакомбы. Прищурившись, словно разъяренная кошка, ангелесса сжала губы. — Так может покажешь сам? — вдруг вырвалось у нее. — Я?! — Давид опешил. И задумался над ее словами. Мысль начала расползаться в разные стороны, принимая различные формы. Зашелестели в голове голоса. — Анхи, ты правда столь сильно желаешь спуститься туда? Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза, продолжая этот немой разговор. И не нужно было быть сивиллой, чтобы понять, кто же в итоге уступит. — Мне любопытно, — вынуждена была, наконец, признаться Анхея. Давид молчал. Он не хотел этого, искренне считая, что Катакомбы — не место для романтических прогулок. Но потом… «Она все равно спустится туда, раз захотела… — послышался шепот голосов. — Малышка упряма, как сморчок-аморовец. И ты не сможешь помочь, если не пойдешь…» — Только в моем присутствии и только по самому краешку. В глубины мы не пойдем, — сдался Давид. Анхея неопредленно пожала плечами. В конце концов, у нее почти получилось добиться своего. Как и ему, впрочем. Эта мысль обожгла раскаленным клеймом. Ангелесса медленно проговорила: — Но преследовать меня все равно не нужно. На базе сотни красивых женщин, — последние слова прозвучали напряженно. — Они мне не нужны, — Давид метнул в ее сторону упрямый, горячий взгляд. Анхея упрямо качнул головой. Однако сопротивляться вниманию и такому жару было все сложнее. Неужели он действительно так хотел ее внимания? Быть может, легче было дать демону то, что ему нужно, чтобы он, наконец, отвязался? — Я должна была сказать вам спасибо, — несколько натянуто проговорила она. — За то, что помогли во время боя. Брови Давида слегка дернулись вверх. А на губах появилась простая мягкая улыбка. — Рад, что смог быть полезен тебе. И рад тому, что очень скоро твои раны затянутся и больше не откроются вновь. — Спасибо, — Анхея покусала губы. Протянула ладонь. — Ну, значит, договорились. Улыбка демона стала более веселой и довольной. — Договорились, — пожал он ей руку.