Глава 126

Анна, путаясь в коридорах не сразу нашла Рена, который по своей бродяжнической привычке успел все тут осмотреть. — Что ты тут делаешь? — Любуюсь достопримечательностями, — ответил Грэй и игриво склонился к уху девушки: — А что? Может я могу тебе чем-то помочь? — Можешь… — сверкнула она глазами. — Сходи за морковкой. — Это какое-то иносказание сексуальных игр? — уточнил он, приподняв бровь. — Нет. Буквально. Монашки попросили, пошляк, — девушка шутливо ударила парня по плечу. Заметила брата и махнула ему рукой, чтобы тот подошел. Рен же, явно не слишком вдохновленный идеей шагать хрен пойми куда в одиночку, сразу спросил у генерала: — За морковкой сходить не хочешь? Дмитрий, только закончивший переносить вещи в комнату к Лэйн, настороженно посмотрел на сестру. — Что? Какая еще морковка? — Есть такой овощ. Оранжевый и продолговатый, — по слогам объяснил Грэй. Дмитрий нахмурился. — Ничего не понял. Поясни. — Монашки попросили сходить на ферму за овощами. Готовить из чего-то надо, — объяснила Анна. — Все остальные заняты кто чем, вы остались последними. По непроницаемому лицу Дмитрия сложно было сказать, о чем именно он сейчас думал. Потом посмотрел на часы. — Хорошо. Пойдем. Это далеко отсюда? — На Марсовом поле. С час, примерно, идти, — отозвалась Анна. — Составить компанию? — Нет, — сказал Дмитрий, проверяя оружие. — Лучше делай отчет. Здесь в реке вода совсем гнилая. — «Здесь в реке вода совсем гнилая», — передразнила Анна брата. — Я дикая женщина, не ограничивайте мою свободу. Рен не знал, что вообще на это ответить. Оставлять Анну совсем без защиты ему не хотелось, учитывая, что рядом где-то всегда шляется белобрысый ушлепок. — Ладно, — пространно ответил он. — Пойду тогда поем, — пожала плечами девушка. — Развлекайтесь, детки. Сильно палками не швыряйтесь. Она сделала ручкой на прощание и поспешила прочь по коридору. — С ней надо построже, — сказал Дмитрий, щелкнув обоймой. — Зачем? — непонятливо уточнил Рен, проводив девушку взглядом и посмотрев на генерала. — Чувства меры часто не знает. Может навредить себе же, — коротко ответил Дмитрий. — Сколько им этих овощей? Надо в чем-то тащить. — Думаю, чем больше, тем лучше. Голодных ртов много, — пожал плечами Грэй и усмехнулся. — У них там корзинки есть, конечно… — В корзинке много не натаскаешь… — проворчал генерал. — В грузовиках есть пустые армейские сумки и рюкзаки. Захватим с собой. Он вышел из комнаты. — Как скажете, генерал, — ехидно хмыкнул Рен и последовал за ним. Прихватив тару, Дмитрий взял вдобавок запасные батарейки для фонарика, пару ХИСов. — Ты ходил когда-нибудь по здешним Катакомбам? — По здешним Катакомбам? — задумчиво переспросил Рен, почесывая подбородок. — Конечно, ходил. Один раз даже забрел так далеко, что встретил там парня, который предлагал мне карту сокровищ за пачку сухарей и советы по выживанию. Правда, потом оказалось, что это был не парень, а очень обиженный скелет… ну, знаешь, из тех, что любят философствовать о смысле жизни после смерти. Но словив недовольный взгляд Дмитрия, парень стер улыбку с лица и развел руками в стороны: — Нет, не ходил. — Аккуратнее, — сказал Дмитрий. — Некоторым переходам под тысячу лет. И их тут много. Смотри в оба, никуда не сворачивай. Приключений на задницу не ищи. — Да ладно тебе, генерал, — протянул Рен, весело улыбаясь. — Раз сказал: «никуда не сворачивай», значит, буду ходить только там, где ты будешь меня страховать своей мрачной аурой начальника. Он поправил револьвер на поясе, забрал из грузовика большую пустую сумку, невозмутимо закурил и, не глядя на Дмитрия, добавил: — Кстати, знаешь, что у тебя морщины на лбу появляются от такой хмурости? Похоже, скоро сможешь конкурировать с горным рельефом. Может, расслабишься? Хотя бы на время прогулки. А то еще влюбишься в свое отражение в луже — и нам придется спасать тебя от самого себя. Дмитрий закатил глаза. Кажется, он только сейчас понял, на что подписался, согласившись смотаться по Катакомбам до Марсова поля за провиантом для монастыря. — Парижские катакомбы — не стриптиз-бар, чтобы расслабляться. Они полны дерьма всех сортов и в любом ассортименте. Проверив уровень заряда раций, Дмитрий прихватил из грузовика парочку. Бросил одну Рену. — Здесь под землей добивает недалеко. Но лучше, чем ничего. — Надо же, ты бывал в стриптиз-барах? — усмехнулся Рен, ловко поймав рацию и закрепляя ее на ремне. — Не знал, что у генералов есть такие… культурные интересы. Не переживай, я разное дерьмо повидал, если что прикрою. Дмитрий тяжело захлопнул дверцу грузовика. — Я не всегда был генералом. Им нужно было пройти пару улиц, чтобы добраться до входа на станцию метро «Сите», где через тоннель начинался путь в Катакомбы. Рен шел следом за Дмитрием, бесшумно ступая по старой брусчатке, которая местами уже начала крошиться от времени и непогоды. Вокруг царила странная атмосфера: будто Париж затаил дыхание, готовясь к чему-то большому. По обеим сторонам улицы тянулись полуразрушенные здания с заколоченными окнам. На некоторых фасадах еще сохранились следы былой роскоши — потускневшая, полуобвалившаяся лепнина, выцветшие вывески, но все это было покрыто грязью прошедших лет. В воздухе витал слабый запах сырости, смешанный с горьковатым ароматом сигареты Грэя. Периодически его взгляд скользил по темным проулкам, где едва различимо мелькали силуэты крыс, спешащих по своим делам. Не в силах столько молчать, Рен усмехнулся и все же нарушил тишину. — А ты всегда был военным? — он затянулся сигаретой и выпустил дым через нос. — Или когда-то тоже любил поваляться на пляже с девушками, попивать коктейли и не думать о том, как спасти мир? — Всегда, — ответил Дмитрий. Глаза его уже привычно временами выхватывали куски неба. Но отродий заметно не было. На поверхности люди почти не появлялись, охотиться было не на кого. И крупных стай в городе не наблюдалось. Зато в катакомбах время от времени можно было напороться на небольшие очаги зараженных. — Сначала срочная служба по призыву. Потом училище. Потом академия. Курсы диверсионной спец-подготовки. Над спасением мира как-то не задумывался. А потом, когда крылатые с неба пришли, а по планете начались эпидемии и конфликты — тут меня уже никто не спрашивал, чего я хочу. Свернув за угол, Дмитрий увидел еще через несколько кварталов башню Нотр-Дама. Второй не было уже давно. — А ты сам сколько служил? Мы у Дэри так и не договорили. Рен задумчиво уставился на окурок в своей руке, словно пытаясь прочитать там ответы на вопросы, которые давно перестали волновать. — Три года. В морской пехоте. Было время, когда я думал, что мир — это просто большая волна, которую можно покорить, если правильно рассчитать траекторию, — уголки его губ тронула легкая усмешка, но в глазах мелькнула тень ностальгии. — Знаешь, там есть что-то особенное в том, чтобы стоять на палубе корабля и смотреть на бескрайний океан. Без конца, без края… Только ты и эта водная пустота. Казалось, что нет ничего невозможного. Он сделал паузу, щелкнул пальцами, отправляя окурок восвояси. — Но потом возникли кое-какие обстоятельства, — продолжил он уже более хмуро, поправляя ремень сумки на плече. — И выбора, как и у тебя, особо не осталось. Дмитрий понимающе кивнул, догадываясь о многом, что могло скрываться за недосказанностью. — Я на море не служил. Так — эпизодически по надобностям. Но океан уважаю, — голос Дмитрия стал мягче и более богатым на оттенки. — Вообще воду люблю. Как раз со стороны «отдых, пляж, рыбалка, катер». — Рыбалка и катер? — усмехнулся Рен, приподнимая бровь. — Ты серьезно? Не могу представить тебя с удочкой в руках, генерал. Скорее уж ты бы на этом катере гонял так, что рыба сама выпрыгивала бы из воды от страха. Грэй кивнул на видневшийся впереди вход на станцию «Сите», где их ждала темная пасть тоннеля. — Что ж… Думаю, там будет темно, так что мне лучше пойти впереди. И с этими словами, он снял маску с правой части лица и убрал ее во внутренний карман плаща. Дмитрий проводил глазами его жест. А сам достал фонарь. — Одно другому не мешает, — усмехнулся он. — И гонять люблю. И с удочкой в тишине. По настроению. И в комбинациях. Рыбалка с катера — особое таинство. Ночью. Или ранним утром. — Рыбалка с катера, значит… — протянул Рен, явно забавляясь образом Дмитрия за штурвалом под звездным небом. — А я-то думал, что ты больше по военным стратегиям в шахматном стиле. Вроде: «Сейчас расставлю ладьи и буду ждать, пока рыба сама заплывет в мой хитроумный план». Они спустились на станцию. Рен шагал впереди, уверенно ступая по шатким остаткам платформы. Его правый глаз светился слабым зеленоватым светом, внимательно сканируя пространство перед ними. — Разве? — усмехнулся Дмитрий. — Я похож на спеца по глубинной бомбардировке? Нет уж. Граната за борт — эффективно, но убивает смысл на корню. — О, так ты еще и эстет, генерал? — усмехнулся Рен, не оборачиваясь, вытащил смятый кусочек бумаги и развернул. — Кто бы мог подумать, что за всей этой железной маской скрывается душа романтика. Видимо, не только я умею удивлять. Он остановился у развилки тоннеля, глядя то на «бумажку», то на предстоящий путь и вдруг напрягшись, потянулся к револьверу в кобуре на поясе. Заметив его движение, Дмитрий повторил маневр Рена. Вслушался и уловил слабый звук. Убедился в почти зверином слухе парня. И знаком спросил: «Кто? Сколько?» Рен замер, как хищник перед прыжком и знаком же ответил: «Около дюжины, вооружены». Воздух стал тяжелее, словно сам тоннель задержал дыхание вместе с ними. Звук, который они услышали, был едва различим: шорох подошв о камень, приглушенное бормотание и металлический лязг — кто-то проверял оружие. Первыми появились двое. Они вышли из темноты так, будто материализовались из призрачных теней. Высокие, худые до безобразия, с лицами, покрытыми грязью и шрамами. Их одежда была собрана из обрывков старых курток, драных тряпок и кусков кожи, которые больше походили на трофеи, чем на защиту. На одном из них красовалась маска из проволоки, перекрученной так, что она казалась клеткой для лица. А затем появились остальные. Пять, семь… десять. Их было слишком много и двигались они, как стая, где каждый знает свое место. Оружие — самодельные дубинки, ножи с ржавыми лезвиями, кто-то даже держал в руках старый обрез — он поблескивал в свете фонаря генерала. — Праздник урожая, — прошептал Рен сквозь зубы, не поворачивая головы. Один из бандитов, явно главарь, вышел вперед. Его лицо было исколото татуировками, спускающимися ниже шеи и теряющимися под одеждой. Он улыбался — медленно, издевательски, демонстрируя кривые, пожелтевшие зубы. В руке он держал длинный нож, которым лениво постукивал по ладони. — Что у нас тут? — проговорил он хриплым голосом. — Две крысы забрели не в ту нору. Его товарищи рассмеялись, но смех был безрадостным, больше похожим на угрозу. Один из них, тощий парень с торчащими костями и лихорадочным блеском в глазах, поднял дубинку и сделал шаг вперед. — Может, поиграем с ними? — предложил источая какую-то неправильную, извращенную радость. — Поиграем, — повторил Рен ледяным голосом. Он повернулся к бандитам, но его левая рука уже лежала на рукояти револьвера. Направив дуло в пол, держал пистолет в руках Дмитрий. Оценив перспективу, он вперил в главаря предостерегающий взгляд. — А ты, что ль здешний крысолов? Не похож. Главарь усмехнулся, обнажив еще больше своих пожелтевших зубов. Холодные и жестокие глаза бандита словно пронзали пространство между ними. — Крысолов? — переспросил он с издевкой, качая головой. — Нет, приятель. Я здесь скорее… сборщик налогов. А вы двое только что нарушили границу моего королевства. И теперь придется заплатить по счетам. Он сделал шаг вперед, его длинный нож блеснул в тусклом свете фонаря. Остальные бандиты начали медленно расходиться полукругом, окружая Рена и Дмитрия. — О, так ты еще и финансист? — процедил Грэй сквозь зубы, приподняв бровь. В его голосе звенела смесь сарказма и плохо скрываемого раздражения. — Как трогательно. Только знаешь что? У нас для тебя плохие новости: мы никогда не носим наличных в катакомбах. Боюсь, придется тебе довольствоваться тем, что у тебя уже есть. Он чуть повернул корпус, чтобы держать под контролем как можно больше противников, и продолжил, растягивая слова: — Если хочешь, можешь попробовать отобрать мой револьвер. Но сразу предупреждаю: он очень больно кусается. Грэй опустил палец на спусковой крючок, рассчитывая свои действия так, чтобы сразу вывести из строя мужика с обрезом, лишив их единственного огнестрела. — Ковбой? — криво усмехнулся главарь. — А я уж решил, что бифштекс (1). С ковбоев двойной тариф. Считай повезло. С англика (1) был бы тройной, а четвертый — натурой, — бандит захохотал, и его хохот подхватила остальная банда. Дмитрий, наклонив голову вперед, краем глаза следил, как рассредотачиваются головорезы позади них. — А вот ты что за приблуда? — главарь повернулся к Дмитрию. — Говоришь странно. — А я от Березины прогулялся, — спокойно сказал генерал. Улыбка на физиономии бандита стала жиже. Он кивнул своим бойцам в сторону Рена. — Займитесь ковбоем. С Иваном я лично потолкую. И в тот же миг один из бандитов за спиной главаря вскинул обрез, явно намереваясь выстрелить. Но Рен был готов. Его револьвер громко щелкнул, и разрывная пуля угодила точно в ствол оружия. Взрыв прогремел так внезапно, что даже эхо в тоннеле на мгновение замерло. Обрез разлетелся на куски, отрывая руки владельцу и заливая все вокруг кровью. Крик боли и ужаса разнесся по катакомбам, смешиваясь с криками других бандитов, которые теперь метались, пытаясь понять, что произошло. — Ой, прости, — с издевкой произнес Грэй, глядя на окровавленного бандита, который катался по земле. — Я же предупреждал, что мой револьвер кусается. Видимо, ты не очень хорошо слушаешь советы. — Кончайте этих уродов! — проорал главарь, бросаясь на Дмитрия с тесаком. Генерал вскинул пистолет, грянул выстрел — и главарь беззвучно повалился на каменный пол, словив пулю в голову. В тоннеле началась свалка. Кого успел достать выстрелом, Дмитрий уложил из «Дезерта». А потом переключился на нож, и началась рукопашная. Противопоставить его подготовке и физической силе что-либо было сложно. Он убивал с холодной злостью, сворачивая шеи, перехватывая и вгоняя в тела бандитов их же оружие. Рен перешел в режим хищника. Барабан его револьвера щелкнул еще дважды — два точных выстрела сразили ближайших противников, которые попытались обойти Дмитрия с фланга, после чего убрал револьвер за пояс и выхватил нож с зазубренным клинком. — Ну, что, крысы? — процедил он сквозь зубы, пригнувшись и двигаясь в сторону ближайшего бандита. — Кто следующий? Его первый удар был стремителен. Нож вошел точно в горло одного из нападавших, который даже не успел понять, что произошло. Рывком выдернув клинок, Рен развернулся на месте, используя инерцию, чтобы ударить ногой другого бандита в колено. Хруст костей эхом разнесся по тоннелю. Еще один попытался атаковать Грэя сзади, замахиваясь ржавой трубой. Но Рен, чувствуя движение за спиной, резко пригнулся, позволяя удару пройти над головой. В тот же момент его локоть врезался в живот противника, выбивая воздух из легких. Следом последовал короткий выпад ножом — и еще один бандит рухнул на землю, зажимая рану на боку. — Вам повезло, чувырлы, — усмехнулся Рен, обернувшись к очередному головорезу. — Я предпочитаю больше стрелять. Но, видимо, сегодня судьба решила устроить вам спектакль. И Грэй блокировал удар ржавой трубой, направленный ему в голову, перехватив запястье громилы своей мутированной рукой. Весело оскалился, оттолкнул противника ногой и полоснул когтями по шее. В какой-то момент он заметил, как Дмитрий расправляется с двумя бандитами, и, обменявшись с генералом быстрым взглядом, они оба одновременно повернулись к последнему оставшемуся в живых противнику, который, раненый, пытался отползти в сторону, оставляя за собой кровавый след. — Сходили, блядь, за хлебушком, — прокомментировал устроенный хаос Рен, вытирая лезвие ножа о рукав одного из убитых. — Сука, не то слово… — прорычал Дмитрий. Он направился к последнему живому бандиту, оценил глубоко распоротое бедро и, похоже, сильно поврежденное колено. Подошел и сломал ему шею. — Хорошо, что здесь мы пошли, а не монашки, — Дмитрий зло сплюнул. — Люсенька… дались тебе эти макароны… Рен небрежно отряхнул плащ, посмотрел вглубь туннеля. — Надеюсь, остальная часть пути обойдется без сюрпризов… — ворчливо протянул он. — Черт его знает. Здесь катакомбы такие — армию можно спрятать. И это только метрополитен и коммуникации. А еще есть старые катакомбы. Туда я не заходил. Вроде как часть средневекового некрополя. Или что-то вроде того. — Что ж. Им же хуже, — пожал плечами Грэй, невозмутимо перешагивая труп и направляясь дальше. — Главное — не натолкнуться ни на что более серьезное, — проворчал генерал. — Хуй поймешь, на что можно нарваться в этом городе под городом. Он вытер нож и убрал его обратно в ножны. — Сам-то цел? — Привычные ссадины и ушибы, — спокойно ответил Рен, бегло оглядывая генерала. — А ты? — Пара царапин. Надо будет потом прибрать тут, а то смердеть начнут — хер знает, каких тварей еще мертвечина привлечет. Дмитрий оценил неглубокий порез на запястье. — Опять ворчать будут, что даже за хлебом отпускать нельзя. — Предлагаю не распространяться об этом, — многозначительно протянул Грэй и усмехнулся. — Ну-ну… Ты недооцениваешь Анну, — заметил Дмитрий. — Она узнает. Поверь мне. — Думаю, я найду чем ее задобрить, — Рен пожал плечами и принялся вставлять патроны в барабан револьвера. Дмитрий также молча добавлял патроны в магазин своего пистолета, наблюдая за парнем. — Действительно настолько любишь ее? — Любовь… — протянул Рен, усмехнувшись одними уголками губ и пальцы его медленно провернули барабан, словно выигрывая время для ответа. — Наверно, это слишком громкое слово, чтобы я его использовал, генерал. Да и вообще… кто знает, что это такое? Он сделал паузу, подбирая слова, которые не предполагали лишних эмоций. — Просто она… запала мне в душу, — продолжил Грэй спокойно, и его голос слегка дрогнул на последних словах. — Знаешь, как бывает: один раз посмотрела на тебя этими своими глазами, сказала пару колких фраз — и все, ты уже никак не можешь выбросить ее из головы. Даже если очень захочешь. Он снова опустил взгляд на револьвер, делая вид, что полностью сосредоточен на процессе зарядки. — Но это не значит, что я готов писать стихи и петь баллады под ее окном. Я просто… стараюсь быть рядом. Дмитрий слушал, и слова находили отклик внутри него. Часть он мог сказать и про себя. Это было важно. Слишком дорога была ему сестра. И слишком хорошо он запомнил слова Анны у реки: «Я пиздец влюбилась…» По губам Дмитрия скользнула сдержанная улыбка. — Анне скорее понравится вкусный ужин, который приготовит кто-то за нее, — небрежно, но заботливо дал совет генерал. — Для нее. — Ужин, значит? — протянул Рен, наконец закрывая револьвер с характерным щелчком. — Я ее заставлял поесть в Оксфорде, но чтобы настоящий ужин… Что ж, звучит достаточно просто. Хотя… готовить я не особо умею. Но это решаемо. Улыбка Дмитрия стала едва заметно шире. При всех своих недостатках, Грэй заслуживал определенного доверия. — Нам надо поспешать, — сказал генерал. — Как темнеть начнет, на ферме нас скорее примут за мародеров, чем за наряд за продуктами для монастыря. — Ты прав. С фермерами шутки плохи, — кивнул Рен, потянувшись к пачке сигарет. — Особенно с теми, кто привык встречать незваных гостей зарядом дроби или вилами. С этими словами, Грэй поправил ремень сумки на плече и направился следом за генералом. — Хорошо, если дробью и вилами, — проворчал Дмитрий. — Фермеры сейчас попадаются разные. Они продолжили путь к фермам на Марсовом поле. Переход предстоял недлинный, но запутанность коридоров отнимало дополнительно время. По счастью, маршрут, по которому они шли, был проторенный и хорошо размечен. Иначе они рисковали потеряться в том бескрайнем лабиринте, что представляли из себя переплетения подземных коммуникаций и инфраструктуры парижского метро. В сомнительного вида более старые переходы Дмитрий и Рен предпочитали не заходить. Спустя почти два часа после того, как за ними захлопнулись ворота монастыря, они вышли к Марсову полю. ______________________________ 1. Уничижительное название для британцев у французов.