Глава 133

Магда пыталась унять бешено бьющееся сердце. Так вот какими были ангелы и все небесное воинство? Безудержная, неукротимая сила, которая может все снести на своем пути. Она в сердцах задула свечу. В темноте мелькнула картина — то, с какой болью Каин смотрел на эту женщину. Неужели человек и бессмертный могут быть вместе? Разве это возможно? Да и зачем ему? Жизнь пролетает за несколько мгновений, красота истлевает, люди умирают. Что для ангела десять, тридцать даже пятьдесят лет? Это всего лишь рябь на глади воды. Неужели сам Каин этого не понимает? Разве не великое призвание нести свет должно вести его сквозь все испытания? Сама не заметив, как свернула на кухню, Магда привычно потянулась к верхней полке, где стоял старенький фарфоровый чайник с трещиной на боку. Засыпала в него сухую землянику и чай и залила кипятком. Этот запах всегда успокаивал ее. Пожалуй, самое целительное средство от всех печалей. Она поставила чайник на поднос, взяла немного еды и пару чашек. Каин вряд ли выйдет в столовую, но в беде его оставлять было просто жестоко. Магда интуитивно почувствовала, где можно было его найти: осторожно держа поднос, поднялась по лестнице на крышу, толкнула дверь и сразу заметила фигуру ангела. Тот угрюмо сидел над разбросанными инструментами. — Я принесла поесть, месье. Ангел не шелохнулся. Оперев локти на разведенные колени, сцепив пальцы, он смотрел прямо в пустоту перед собой. Внутри умирало, засыпало что-то, только пробудившееся — родное, мягкое и желанное. Умирало — растоптанным и на что-то променянным. Душу охватила тоска и ощущение повторения. Будто это уже было в его судьбе. Только он не помнил, когда именно. А сейчас… Сейчас он не чувствовал ничего, кроме пустоты и разбитых вдребезги осколков. Даже сила будто куда-то ушла сквозь трещины, лишившись подпитки эмоциями. Мир словно проваливался в хрустальный кокон бесчувствия. И Каин проваливался вместе с ним. Тлела в груди злость на Анну. И совсем незаметно под ней тлела любовь. Обида, досада, отвращение за свою слабость и отвергнутость. Магда обошла его и поставила поднос рядом, ничего не говоря. Села на сложенные доски, неторопливо расставила пузатые чашки на блюдца, взяла заварочный чайничек, приподняла крышку, чтобы вдохнуть аромат, и удовлетворенно кивнула. — Un homme affamé ne pense qu‘à pain, [1]— многозначительно проговорила она. — Notre jour viendra, [2] — пустым голосом откликнулся Каин. — Не слишком ли ты много думаешь за других? — небрежно спросил он. — У меня не так много всего происходит в жизни, чтобы я думала о себе, — пожала плечами Магда. — Времени хватает подумать и за других. Она подвинула чашки поближе и начала разливать чай. — Ты за этим пришла? Больше нечем себя занять? Нашла развлечение? — искоса обжег ее взглядом Каин. — Я пришла выпить с вами чаю, месье, — Магда не отвела глаз. Спокойно подвинула к нему чашечку и тарелку с едой. — Господь разделял с людьми хлеб и ужин. Снизойдите и разделите трапезу со мной. — Я похож на Господа? — скривил губы Каин. — Не видел Шепфу. Не знаю. Не слишком ли дерзкие мысли для монашки? Земляничный аромат щекотал обоняние, как и морковно-рисовый пирог с изюмом. — Разве? — удивилась Магда, но все равно покраснела. — Мы созданы по подобию Его, Он заповедовал делиться. Я делюсь с вами. Но если вы действительно хотите побыть в одиночестве, я уйду. — Вы созданы не им, ― скривился Каин. ― И по подобию нас, бессмертных. Сейчас я убедился в этом снова. Только Тьма могла создать людей. — Мне жаль, что вы так разочарованы, — просто, но искренне ответила Магда. — Вот только свет, как и красота, в глазах смотрящего. — А лучше бы быть слепым, — процедил ангел. — Можно подумать, ты что-то знаешь о жизни. — Ровным счетом ничего, — спокойно пожала она плечами. — А вы, месье? Магда отпила чая и прикрыла глаза от удовольствия. Запах земляники навевал ощущение лета. Каин скосил на нее глаза, скрипнул зубами. — Уж точно побольше тебя. — И все так скверно? — спросила она. — Пейте чай. Я знаю точно, что он лечит от всех бед. Это была последняя капля. Каин не устоял перед ароматом и подхватил чашку. — И что ты еще знаешь? — проворчал он, делая глоток. — Что все имеет свойство заканчиваться, — ответила Магда. — И даже все плохое тоже. Неплохая мудрость, месье? Дает надежду на завтрашний день. — Если она вообще жива, а не отправилась следом за тем, кого ты называешь Богом. Анна не шла из головы. Как и нахлынувшие мысли о брате, который сейчас был неизвестно где и который ненавидел его. Никогда еще прежде Каин не испытывал такого одиночества и безнадежности. — Вы неправы, — мягко, но уверенно проговорила Магда. На ее лице блуждала улыбка, а в глазах читалось иррациональное чувство — ангел, который прожил многие сотни лет, вдруг не понимает самых очевидных вещей. — Как бы ни было все отчаянно, страшно, безнадежно, мы все еще тут. Пьем чай, едим пирог. Разве не стоит остановиться в этом моменте, месье? Выдохнуть, почувствовать себя живым здесь и сейчас, несмотря ни на что. — Блаженная наивность… — буркнул Каин, глядя на мертвый город. — Здесь не осталось жизни. Он подхватил кусок пирога и принялся меланхолично его жевать. — И пирога почти нет, — заметила она, глядя на то, как он проглатывает последний кусок. — Но это не значит, что и не будет больше. Достаточно приложить усилия, встать, сходить и приготовить. — Кажется, ты говорила, что не сильна в философских спорах, — хмыкнул ангел. — А сейчас пытаешься проповедовать мне свои истины. Магда спрятала улыбку, отпивая чай. — Никакой философии, — пробормотала она. — Просто говорю вам, что могу принести еще пирога, если хотите. — Не хочу, — ответил Каин. — Ты не сможешь принести то, что мне нужно. Магда была недостаточно искушена, чтобы понять, что он чувствует, но достаточно прозорлива, чтобы понять, что он про ту женщину, которую полюбил. — Если это вам действительно нужно, то все случится так, чтобы вы получили это, — медленно выбирая слова, проговорила девушка. Она подлила ему еще чая и поставила чайник на место. — Но мы часто ошибаемся в своих желаниях. — Уверена? — резко спросил Каин. — Можно ошибаться в желании любить? Можно ошибаться в желании… — он осекся и уже тише добавил: — Быть прощенным братом? Магда медленно, вспоминая цитату, проговорила: — «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестанет, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится», — она внимательно посмотрела на Каина. — Повторяйте себе это почаще, месье. Я не знаю, насколько это правдиво относительно женщины, которую вы полюбили. Но точно правдиво для брата. — Она любит другого. И кажется, я догадываюсь, кого… — глаза его сверкнули красным. — Предпочесть убожество, стоящее одной ногой в могиле… Повисла пауза. — А брат… я даже не знаю, где он. И вернется ли. — Отвечайте за себя, за свои чувства и поступки, — предложила Магда. — Если мы будем постоянно пытаться изменить других, вмешиваться в их жизни, то ни к чему не придем. Она задумчиво посмотрела на небо. Тучи крутились, пухли, готовые разразиться дождем, но никак не начинали свой концерт. Вероятно, ждали удобного момента. — Обычное самоутешение смертных, ― фыркнул Каин. ― Которые больше ни на что не способны. И ничего другого им не остается, кроме самоутешения. — Это называется свобода, — поправила его Магда. — И сильно ты преуспела в своей свободе? — оскалился ангел. — Затворница, не видевшая ничего, кроме монастырских стен. — Это и есть свобода, — немного удивилась Магда. — Я живу так, как хочу. Иду тем путем, который выбрала сама, потому что почувствовала, как меня призвал к нему Бог. И ни разу я не жалела о том, что нахожусь здесь. Я свободна гораздо больше, чем вы, месье. Слова ее зацепили. Если кто и был несвободен, то он. И тоже потому что сам выбрал путь, не видя иного. — Ты просто ничего не видела. Чтобы сделать выбор по-настоящему. Не знала ни любви, ни искушения. Муравей тоже считает себя свободным. Пусть весь его мир — пластиковая плоская коробка у ребенка на столе. По крыше ударили первые капли дождя. — Вопрос только в том, счастлив ли он, этот муравей, — пожала Магда плечами. Она поднялась, забирая поднос. — Я счастлива. Но я и не муравей. Пусть моя жизнь кажется вам совсем скучной и пустой, но это моя жизнь. — Нельзя быть счастливым в темнице, — со странной убежденностью в голосе сказал Каин. — Это иллюзия. Ложь. А от кого исходит ложь, ты знаешь. Дождь усилился. И, глядя на Магду, Каин тоже поднялся. С насмешливым видом раскрыл над ней крыло. — Прибавилось свободы? — Удобства прибавилось, — кивнула она, придерживая поднос. — Но вы не правы. Я не лгу ни себе, ни вам. И я не в темнице. Я могу уйти хоть сейчас, но чувствую, что здесь мое место. Здесь я могу помочь другим. Ей пришлось поднять голову, чтобы заглянуть в глаза ангела и увидеть, что ее слова имеют слабый эффект. Впрочем, Магда также знала, что вода камень точит. — А если не сможешь? — выгнул бровь ангел. Он тоже смотрел — в ее незамутненные и прозрачные, как капли дождя, полные уверенности, убежденные до самозабвения глаза. — Значит, такова воля Божья, — ответила она. — Значит, так оно и должно быть. — Конечно, — иронично сказал Каин. — Интересно, собственная смерть тоже входила в его планы и его волю? — Абсолютно все подвластно Его воле, — улыбнулась девушка. Ливень все усиливался, ветер истерично рвал полы ее халата. — Вам не повредит немного веры. И немного смирения. — Весьма странная воля — умереть и бросить собственные творения на произвол Апокалипсиса. И вера не нужна, когда есть знание, что там больше никого нет. Что может быть смиреннее беспристрастного знания? Он раскрыл второе крыло, прикрывая Магду и от ветра тоже. Будто скала посреди бушующего моря. Магда стояла с подносом в руках. Стояла и смотрела на Каина, пытаясь рассмотреть за маской его настоящего. Пыталась угадать мысли и понять чувства. — Я не сильна в философских спорах, — повторила она, так и не рассмотрев его. — Но мне не кажется, что вы в своем знании отчаялись. Что вы потеряли надежду. И что-то мне подсказывает, что вы сами не слишком верите в собственные слова, месье. — Я потерял надежду час назад, — ответил Каин. — Ее остатки. Эмоции всколыхнулись у горла. — Это не последний час, не последняя надежда, — качнула Магда головой, все еще глядя ему в глаза. — И не последняя женщина, которая заставит ваше сердце биться чаще. Позвольте себе погрустить. Дайте себе время, чтобы оплакать эту любовь. Но не закрывайтесь. — Правда? А что скажешь про моего брата? — оскалился Каин. — Или… он тоже не последний в моей жизни? — Братья и сестры созданы для того, чтобы портить нам жизнь, — Магда позволила себе тихо рассмеяться. — Но главная прелесть в том, что они все равно остаются нашими братьями и сестрами. Он простит вас, вне зависимости от того, что вы наделали. Или наделал он. Тихий смех смешался с шумом дождя и воем ветра меж крыш. Каин молчал, ловя тонкое что-то. — Тебя скоро смоет отсюда, — с пренебрежением вдруг сказал он. Ледяной дождь лупил так, что по крыше текли ручьи. — Как и вас, — согласилась Магда, кинула на мрачный город прощальный взгляд и пошла в сторону дверей. — Откройте, пожалуйста. Боюсь разбить чайник. Каин пошел за ней, продолжая держать крылья. Дождь и ветер хлестали нещадно. — Я бы посмотрел на тот поток воды, что способен меня смыть, — усмехнулся ангел. Он толкнул дверь, раскрывая проход вниз. Магда сделала шаг вперед, чтобы ногой придержать дверь, и случайно дотронулась ладонью до руки Каина. Горячее прикосновение отозвалось в ней электрическим разрядом — она чуть отшатнулась и едва не уронила поднос. — Извините. Каин придержал ее под спину, готовясь ловить посуду. — Смотри под ноги. Здесь скользко. Магда замерла. Это было так непривычно, смущающе и одновременно приятно. Но ведь это всего лишь прикосновение, всего лишь участие. Она медленно кивнула и аккуратно пошла к лестнице, на ощупь, на память выбирая путь. Каин смотрел ей вслед. И остался снаружи, под дождем. Чувства пылали в нем. А слова Магды о свободе, брате, Анне пришлись, будто соль по ране. Захлопнув дверь, Каин сделал несколько шагов и поднял лицо к небу. Стиснул зубы. И скоро капли дождя скрыли на лице ангела слезы.

***

Рен без стеснения толкнул приоткрытую дверь в комнату, где должны были поселить Анну. Ему очень хотелось поговорить с ней о том, что за чертовщина произошла между ней и Каином, когда он ушел. Судя по Одри, которую он встретил в коридоре, ситуация вышла из-под контроля. Грэй высунулся из дверного проема, окидывая помещение быстрым взглядом. Увы, вместо желанной цели он обнаружил Лэйн, склонившуюся над своей «любимой» Книгой Апокалипсиса. — Привет, сестра-библиотекарь, — небрежно бросил он. — А я-то думал, что увижу здесь совсем другую очаровательную особу. Лэйн подняла на него не слишком осознанный взгляд. Потребовалось несколько секунд, чтобы она поняла, что именно тот имеет в виду. — Анну? — переспросила она. Тряхнув головой, девушка слабо улыбнулась, отложила в сторону Книгу и постаралась придать лицу веселое выражение лица. — Кажется, она пошла искать тебе замену. — Ты же понимаешь, что это невозможно? — фыркнул Грэй и отшутился, не смотря на то, что ее немного задели ее слова, учитывая произошедшее. — Это все равно что заменить острый соус на пресный или виски на молоко. Он сделал шаг в комнату, весело глядя на девушку. — Впрочем, если она действительно нашла кого-то, кто может сравниться со мной в искусстве делать ее жизнь одновременно невыносимой и чертовски интересной, то, пожалуй, я готов перетереть с этим неудачником. Только кому-нибудь следует предупредить его: конкуренция жесткая. — Господи, Рен, я имела в виду Бога, — расхохоталась Лэйн. — Боюсь с ним ты не посоревнуешься. Она в капелле. — Напротив, с Богом я готов сразиться в любой момент, — возразил Рен, картинно поправляя воображаемые манжеты на рубашке. Он шагнул к выходу, но внезапно остановился и обернулся с притворно серьезным выражением лица. — Хм, знаешь, меня слегка удивила ее новая сторона — искать утешения у икон вместо меня? Серьезно? — Она русская, — отозвалась девушка и вновь потянулась к Книге. — У них свои отношения со Всевышним. — Ладно, не буду мешать, — с улыбкой проговорил Грэй, заметив ее исключительный интерес к демоническую чтиву. Махнул рукой на прощание и покинул комнату. Монастырская капелла, хоть и была старинной, но не поражала воображение масштабами: небольшое помещение с фресками по стенам едва ли могло вместить больше ста человек. Тяжелые скамьи рядами уходили рядами к небольшому алтарю, украшенному свечами и распятием, висящим над ним. Светильники источали слабый свет, но его хватало, чтобы в деталях рассмотреть сумрачные росписи по сторонам и над головой. Шаги мужчины едва слышно эхом разносились под плавными сводами. В полумраке он заметил знакомый силуэт — Анна стояла напротив древней иконы Богоматери, задумчиво глядя на потемневший от времени лик. — Ну, что, докторша, — нарушил он тишину своим характерным насмешливым тоном, подходя ближе. — Молишься, чтобы я наконец перестал болтать не по делу? — На это надежды нет, — со вздохом призналась она, не обернувшись к нему. — Остается просить, чтобы Господь наградил меня мудростью. Кажется, я ее всю оставила по дороге через Ла-Манш. Рен неуверенно склонился над девушкой, оперевшись руками на спинку скамьи. Всю веселость словно ветром сдуло от уставшего, напряженного голоса девушки. — Почему ты так решила? — тихо спросил Грэй, коротко взглянув на Ллойд. — Что тебе наговорил этот… — он запнулся. — Миловидный юноша? — Что страшно влюблен и жить без меня не может, — безэмоционально ответила Анна. Она взлохматила волосы и со стоном выдохнула. — Как я вообще попала в эту ситуацию? Проклятье… я же даже не думала, что так может обернуться все. — Знаешь… — протянул Рен, чуть прокашлявшись. — Я даже удивлен, что к твоим ногам падаю только я и Каин. Как минимум еще человек десять должны выстроиться к тебе в очередь. И он, поймав ее взгляд, весело улыбнулся, надеясь, что сможет разрядить обстановку. Однако по лицу Анны скользнула тень ужаса, когда она это представила. — Не приведи, Господь, — прошептала она. — У меня и с двумя бардак. Куда еще десять? Рен оглядел ее с ног до головы и обеспокоенно сдвинул брови. — Он тебя не трогал? — вдруг спросил мужчина. — Не ранил? На всякий случай, буду спать в обнимку с револьвером… — Лучше в обнимку со мной, — предложила она без задней мысли. — Полностью согласен, — не стал возражать Рен, приобнимая ее за плечи. — Монашки конечно будет в восторге, но мне все равно. Переезжай от Лэйн ко мне. Он склонился к ней и поцеловал в висок. — И да… совсем забыл, — мужчина вдруг полез во внутренний карман плаща и вытащил оттуда пожухлый цветок крокуса. — Пару часов назад он выглядел значительно лучше, честное слово. — Откуда? — Анна с удивлением выдохнула, с радостью принимая подарок. — Как красиво… — Был, — с разочарованием в голосе заметил Рен. — Прям как я однажды, пока не завял. Он усмехнулся и поспешил добавить: — Хотел сразу отдать, как только вернулся с похода, но… сама понимаешь. — Да… понимаю, — согласилась Анна. Она похлопала по скамейке рядом с собой, приглашая Рена сесть к ней. — Цветок с фермы? — Увидел по дороге в монастырь и сразу подумал о тебе, — неловко признался Грэй. — Забавно, что я как раз делился с твоим братом во время нашего похода о том, что я не готов петь серенады и дарить цветочки, но хочу заботится о тебе по мере своих сил. — От тебя сложно ожидать такого, — согласилась Ллойд, рассматривая его смущенное лицо. — Наверное, поэтому вдвойне приятно. Все девушки хотят чувствовать себя особенной для особенного мужчины. Рен улыбнулся, приобнял ее одной рукой за плечи и поцеловал в висок. — Ты давай это, завязывай хандрить. Забей на Каина, у него вечность впереди, найдет себе другую, — махнул рукой он. — Мальчика очевидно впервые в жизни отвергли. Ему полезно спуститься с небес на землю. — Я понимаю, — отозвалась Анна. — Просто мне стыдно, что я поставила всех под угрозу. Это безответственно… я должна была понять, что он незрелый мальчишка с романтическими фантазиями. Но я правда никогда ему ничего не обещала. Девушка расстроенно покачала головой. — Разве ты в чем-то виновата? — не понял Рен, нахмурившись. — То, что он там себе что-то не то надумал, исключительно его проблемы. — Не нужно было давать повода, — возразила Анна. — Флиртовать с ним. — Флирт у нас считается за обещание? — сухо уточнил он. — Нет. Так что не нужно искать сейчас поводов себя корить. Каин опасен сам по себе. Его впору напрочь изолировать от общества. Ллойд пробурчала что-то нечленораздельное. — Ты всегда меня оправдываешь, — выдохнула она наконец. — Я рассуждаю логически, хоть это и звучит абсурдно из моих уст, — усмехнулся Рен безмятежно. Анна не стала ничего на это возражать, а снова повернулась к алтарю, любуясь на фески. — Так почему вы так долго за морковкой ходили? — спросила она немного погодя. — Я думал ты уже все выпытала у брата, — хмыкнул он. — Он слегка… был огорчен моими амурными делами, — дипломатично выкрутилась Ллойд. — Не до расспросов. Грэй хмуро выдохнул, так же разглядывая фрески. Он понял, что ему не удастся избежать ответа на ее вопрос. — Нарвались на каких-то уебков. Их там человек пятнадцать наверно было, — ворчливо протянул Рен. — Но как видишь мы в порядке, так что можешь не волноваться. — Что? На кого? — нахмурилась Анна. — Выживальщики, — пожав плечами, ответил мужчина. — Хотели на нас поживиться наверно. Хотя если честно мне показалось, что нас как будто ждали. Ллойд нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. — Почему ты так думаешь? — зацепилась она за эту фразу. И снова подозрения дернули подсознание, уводя мысли в сторону брата. — Мы едва успели спуститься в Катакомбы, как нас уже накрыли. Рен неуютно повел плечом, переведя взгляд на Анну. — Их было много. И они были достаточно организованы для подобной шайки, — продолжил он спустя несколько секунд. — Впрочем, их все равно это не спасло. В голове девушки прозвучал голос Каина: «Расчищал вам путь впереди… они вас ждали». Бесплотные предчувствия начали формироваться в более ясную картину. — Странно это. Странно и… — она замолчала. — Что-то не так? — наблюдая за переменой ее эмоций, спросил Грэй. — Каин сказал, что нас по дороге поджидали, — пояснила Анна. — И потом вот эти детишки из Катакомб. Мне кажется, что это связано с Димой. — Из-за Копья? — предположил Рен, скрестив руки на груди и поудобнее откинувшись на спинке скамьи. Ллойд медленно качнула головой. — На него столько навалилось после Оксфорда. Не хватало, чтобы за ним объявили охоту как за Лэйн. — Им же хуже. Твой брат настоящий терминатор, — улыбнулся краем губ мужчина, поймав ее взгляд. В тусклом свете свечей, его правый глаз мерцал как у кошки. — Хорошо, что вы вдвоем были, — пытаясь избавиться от иррационального страха за Диму, отозвалась Анна. Она нашла ладонь Грэя и сжала. — Спасибо. Он поднял ее руку и поднес к губам. — Всегда пожалуйста, докторша, — хрипло проговорил Рен, подмигнув ей. — Ты же знаешь, я всегда готов прикрыть твою задницу и задницу каждого из нашей шайки. Она придвинулись к нему ближе. — Хорошо, что ты был в Дэри. Рен улыбнулся, наслаждаясь ее теплом и заметив усталость в ее глазах, спросил: — Пойдем спать? — Спать? — с надеждой уточнила Анна. Этот день никак не хотел заканчиваться. — Спать, — тихо повторил Грэй, потираясь носом о ее висок. — У меня под боком. В теплой кроватке. Под одеялом. Как тебе идея? — Это лучшая идея, которая приходила тебе в голову, — честно ответила Ллойд. — И если нам еще не нужно будет вставать ни свет, ни заря, то жизнь покажется мне значительно ярче. Рен встал со скамьи и одним ловким движением подхватил Анну на руки. — В таком случае, не будем терять время, — растянулся он в довольной улыбке. — Нас сейчас выгонят из монастыря, — попыталась возмутиться Анна. — За то, что несу свою женщину на руках? — фыркнул на это мужчина. — Угу, — отозвалась она, но Рен уже не особо слышал ее возражения: вышел из капеллы и двинулся в сторону келий. — И ты точно не должен спать со мной в одной постели. — А мы никому не скажем, — тихо шепнул он ей на ушко. — Все уже спят, а я настоящий ниндзя. И с этими словами, он случайно ударился коленом о дверной косяк. — Блять… — зашипел Рен от боли. — Самурай, не иначе, — ехидно прокомментировала Анна. — В твоих венах не кровь, а лидокаин. — Катаны только не хватает, — с усмешкой добавил он. — Дело наживное, — пробормотала Анна, потихоньку потирая слипающиеся глаза. — Смотрю ты совсем переутомилась. Ничего, мы почти пришли, моя сладкая, — с нескрываемым умилением в голосе, протянул Рен и скрылся с Анной в своей комнате. __________________ 1. Голодный думает только о хлебе. 2. Будет и на нашей улице праздник.