Глава 138

Лэйн снова сидела над Книгой: почти все нужные разделы были уже перенесены в ее блокнот. И сейчас ей осталось только закончить с ритуалом. Рваные линии неровно прыгали из-под ее руки. Это было похоже на угасающее сердцебиение. Вверх-вниз… Вверх-вниз… Вверх… Лэйн потерла шрам. Теперь она завязывала платок Дмитрия на руку каждый раз, когда садилась работать. Так было проще и легче, ведь глаза не видели пульсирующую темноту под кожей. Тени обвивали ее привычными объятиями. В глазах разливался красный свет, и все, что она видела — это символы, превращающиеся в слова, в строчки, в бессмысленные на первый взгляд фразы. «И вслед за тьмой придет отец Лжи, Пустит корни в землю, дарует новую жизнь мертвым, Вернет усопших и даст им мечи, дабы служили ему и сыну, рожденному от безвинной. Сразить его сможет лишь Избранный, Копьем, выкованным из света». Она так торопилась, словно ее подгоняли хлыстом. — Приди… услышь… — прошелестел голос за спиной. Лэйн оглянулась. Никого не было. Оставалось всего ничего, достаточно было просто переписать последние страницы. — Отдай… Она судорожно вздохнула. Тени обступили еще сильнее, почти дотрагивались до нее. Могли ли они навредить ей?.. — Иди ко мне… — снова услышала Лэйн голос. Он манил так, словно мог защитить. — Нет… — прошептала она и захлопнула Книгу. Дыхание сбилось, и девушка только сейчас поняла, что не может отдышаться, не может прийти в себя. Комнату снова озарял теплый свет от лампы. Перед ней лежал блокнот и Книга. Все было как всегда. — Уже за полночь, — послышался за спиной строгий голос. В дверях стоял Дмитрий — всклокоченный, с мокрыми после душа волосами, заметно уставший. С небольшим свертком в руках. И с недовольством смотрел на Лэйн. Отправляясь на тренировку он искренне надеялся, что она сегодня ляжет пораньше перед завтрашним непростым днем, когда им надо будет идти разыскивать тайник с Граалем. И неизвестно еще, что ожидало их в этом тайнике. Кроме того… после всех комментариев и наставлений, выданных бессмертными, он пребывал откровенно не в духе. — Я не заметила, как пролетело время, — честно ответила девушка, внимательно глядя на Дмитрия. — Таким я вас еще не видела, генерал. Она криво улыбнулась, повернувшись к нему на стуле в полоборота. — Как тренировка? — Узнал о себе много нового, — хмуро ответил Дмитрий. — От тех, кому сложно что-либо возразить. Он положил сверток на стол. И, сложив руки на груди, глядя в пустоту перед собой. ― Я понял, что ты испытываешь, когда переводишь Книгу, ― сказал он отстраненным голосом. Лицо Лэйн приняло нечитаемое выражение. Она напряглась. — Ты… понял… что? — неловко переспросила она. ― Сейчас во время тренировки что-то произошло. У меня отшибло соображалку. И я смог отражать удары архангела. И атаковал его сам. Я очень хотел убить его. Голову чуть не разорвало свиристящим каким-то дерьмом. Я… как будто провалился куда-то. Бессмертные сказали, что это ― как я понял ― голоса Баала и Шепфа сплетаются где-то внутри. Под корочкой. Лэйн понимающе кивнула. — Да. Неприятное ощущение, — посочувствовала она. — Но хорошо, что ты слышишь обоих. Меня Шепфа честью не удостаивает. Девушка постаралась невинно рассмеяться, но Дмитрий шутку не оценил. Взгляд его был злым и напряженным. ― И ты тоже не можешь это никак контролировать, верно? ― спросил генерал. — Собаки лают, караван идет, — подтвердила Лэйн, стягивая с запястья шарф. — Нам нужен перевод, я его делаю. Он обратил внимание на ее шрам, взглянув сызнова ― будто в первый раз. Злость на Баала вскипела в нем с новой силой. ― Сучья тварь… И так он изводит тебя еще с Роткова… Понимая, что мужчина в пол ноготка от взрывая, девушка не стала ничего отвечать. Зачем ранить его чувства еще сильнее? Лэйн поднялась и подошла к Дмитрию. Если злость можно было потрогать, прямо сейчас бы девушка смогла бы ее ощутить. Потому что злость приняла образ генерала. Она провела ладонью по его торсу и улыбнулась. — Меня куда сильнее сейчас изводит то, что я не могу тебя успокоить. Что тебя так сильно бесит? ― Что я не знаю, как совладать со все этой мистической хе… хренотенью. Мне надо, типа, послушать одного и не слушать другого. Но когда какой приперается ― как я это проконтролирую? — Никак, — согласилась Лэйн. — Но ты можешь и умеешь контролировать много другого. ― Например? ― со вниманием уставился на нее Дмитрий, стараясь сдерживать свое раздражение и сохранять хоть какое-то спокойствие. — Отряд, — предположила она, кладя руки на его плечи. — Ладно… — Лэйн вспомнила о том, как стремительно развиваются события среди команды. — С отрядом я загнула. Ну, по крайней мере меня. От ее руки на теле по коже прошла дрожь, подобно электрическому току. Злость обрела новую форму и опору внутри. ― Ты тоже перестала слушаться. До сих пор спать не легла. Отбой когда был… ― проворчал генерал. — Вот как, — проговорила Лэйн и закусила губу. Она вспомнила, как Дмитрий был зол, когда обнаружил ее в своем кабинете. Как грубо прижал своим телом, не давая пошевелиться. Перед ней снова был он — генерал, который полностью владел ситуацией. И самой Лэйн в том числе. — Какой приказ будет сейчас? — спросила девушка тихо, глядя ему прямо в глаза. В голове мужчины замелькали варианты мыслей. Взгляд ее — дерзкий и провокационный — плеснул на угли новую порцию масла. — Отбой, — строго сказал Дмитрий. — На завтра — пухлый конверт с действиями по дню. И ты нужна отдохнувшая. Сейчас же опять переводила. Могу представить, что с тобой после прихода этой суки. — Не впервой, — пожала Лэйн плечами. — Но — так точно, генерал. Осталось только решить, что будем делать с твоей злостью. — Завтра наверняка найду, куда ее сбросить, — ответил генерал. На несколько секунд повисла тишина. А потом Дмитрий демонстративно посмотрел на время. — Лаборант, отбой прозвучал две минуты назад. Над вашей дисциплиной требуется серьезная работа. Лэйн сделала еще один шаг к нему. — Если работа такая серьезная, то было бы безответственно оставлять ее на завтра, генерал, — проговорила она, пальцами медленно хватаясь за край своей кофты. Дмитрий задержал взгляд на ее жесте. Накрыл ее руку своей. — Лэйн, не сейчас. Ты работаешь на износ. Эта тварь так выматывает тебя. Я беспокоюсь. — Или злишься? — прищурилась она. — Беспокоишься ты по-другому. — Злюсь. Потому что ты перестала слушаться. И беспокоюсь. Потому что мой самый ценный боец идет на пределе уже не первый день. Пальцы на руке Лэйн сжались настойчивее. Оставалось только решительным движением отправить ее в койку. Она перехватила его ладонь и положила на свою грудь. — Может лучше избавиться от этой злости? — улыбнулась она, сама сжимая его пальцы собственной рукой. — Направить ее в подходящее русло? Ладонь Дмитрия немного повернулась, прихватила Лэйн за грудь сбоку. Взгляд его был требовательный и жесткий. — Пререкаетесь со старшим по званию. — Никогда, — проговорила Лэйн шепотом. Она придвинулась еще ближе и медленно стянула с себя футболку. Пальцы девушки скользнули ниже к ремню и ширинке своих штанов. — Просто предлагаю альтернативу. Глаза скользнули от груди к глазам. Ладонь жестко легла на руку Лэйн, расстегивавшую ремень. Вторая ладонь легла ей на шею под затылок и настойчивым движением притянула, вовлекая в жадный злой поцелуй. Она отозвалась на его страсть всем телом. Прильнула к Дмитрию, цепляясь пальцами за его плечи, чтобы устоять на ставших внезапно ватными ногах. Это был он, самый настоящий. Уставший от взвалившихся на его плечи проблем генерал. Ласковый и неуверенный в том, что может или не может позволить себе, солдат. Сокрушенный горем сын и племянник. Заботливый и беспокойный брат. Жестокий и жадный мужчина, который берет то, что хочет. — Хочу, чтобы ты был злым, — прошептала Лэйн. Его пальцы крепче прихватили волосы на затылке. А внизу рука легла на край живота, стискивая бок, сминая мягкую упругую, такую нежную и белую кожу. — Хочу, чтобы ты отдал эту злость мне, — прошептала Лэйн ему в губы. От его резкого, мускусного запаха кружилась голова. Дмитрий был сам как раскаленное железо: каждое его прикосновение оставляло на ее теле следы. Она почти растворялась в нем, пила его силу и ярость как сладчайшее вино. Он заглушил остаток ее шепота еще более алчным поцелуем, стиснул в объятиях, жестко прошелся руками по ее спине, остановился на ягодицах и крепко сжал пальцы, сминая плоть, желая подчинить и заставить слушаться. Лэйн выгнулась, прижавшись грудью к его груди. Он сминал ее непокорность жадными поцелуями, проникая языком, прикусывая губы и прижимая к себе. — Я готова подчиниться, — прошептала она, едва он оторвался от нее, чтобы сделать вдох. Лэйн встала на цыпочки, чтобы обхватить его шею и прижать к себе. Показать, как Дмитрий необходим ей, как нужен каждую минуту, мгновение. В его присутствии ее собственный космос сжимался до размеров одного человека. И больше ничего не нужно. — Будь со мной безжалостным, — попросила она, забираясь руками под его одежду, чтобы украсть жар его тела. В глазах Дмитрия на секунду проскочило сомнение. И ушло, растворившись в стальном холоде голубых глаз. — Не боишься просить о суровости? Рука на ягодице сжалась сильнее, причинив легкую боль. А губы генерала жестко и порывисто прошлись по шее к груди, прихватили и сильно сжали сосок. — Ты избавишься от злости, — простонала Лэйн, зашипев от этого прикосновения. — Сольешь ее в меня… мы вместе сожжем ее. Продолжая ласкать языком и губами ее грудь, Дмитрий проговорил: — Я готов расцеловать каждый ожог и ссадину на твоем теле. А потом резко развернул ее, укладывая на живот на стол — прямо поверх ее записей. А впереди перед ее глазами лежала раскрытая Книга Апокалипсиса. Руки Дмитрия нетерпеливо забрались Лэйн под живот, принялись расстегивать ремень и молнию на ее штанах. И дернули их вниз, разом вместе с бельем, обнажая ей зад — молочно-белую кожу со следами его пальцев. — Знаю, — простонала она, выгибаясь и двигаясь бедрами назад. Сквозь его штаны она почувствовала, насколько Дмитрий был твердый и возбужденный. Она насадилась еще сильнее, чтобы потереться о него и вызвать хриплый животный стон генерала. Дмитрий обхватил ладонью ее шею, подбородок, заставил пальцами раскрыть рот. Она тут же с готовностью облизала их и глухо застонала, почувствовав, как мужчина второй рукой забрался к ней под белье. От этого дикого, невероятного желания кружилась голова. Он был зол, и, кажется, Лэйн легко нашла причину, когда генерал резко смахнул Книгу со стола, на мгновение оторвавшись от ее лона. — Вы слишком много отвлекаетесь. Дмитрий надавил Лэйн на лопатки, прижимая ее к столу плотнее. — Неподчинение приказам. Своеволие. Теперь пререкания. Пальцы грубо сжали ее клитор. Раздвигая ноги. Палец проник внутрь, надавил на пылающую плоть, с каждой секундой становящееся более и более влажным и горячим. — Научи меня быть послушной, — ухмыльнулась Лэйн и застонала, когда он нашел особенно чувствительное место. Лэйн ухватилась за противоположный край стола, протянув руки вперед. Пальцы неприятно царапнули необработанную столешницу, оставляя розовый кровящий след. Эта боль оттенила сладостей чувство заполнения. Даже если бы сейчас все повторилось вновь, если бы Лэйн вновь потеряла память и собственное я, она точно знала, что это и есть любовь, которая отдает себя в услужение. — Я буду принадлежать тебе, пока ты этого хочешь, — шепнула она сквозь стоны. Вместо ответа звякнула пряжка ремня, шорох одежды. Потом руки решительно стянули белье вниз. Разгоряченная твердая плоть легла Лэйн на ягодицы. Послышалось негромкое шуршание. Потом член ненадолго оторвался от зада девушки. И резко ворвался внутрь, входя по исходящим влагой горячим стенкам, мгновенно схватившим его. Лэйн легла щекой на свои записи. Из-за толчков Дмитрия все слова и фразы смазывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные закорючки. Или, быть может, они такими и были? Просто чьи-то дурацкие предсказания, которые не имеют веса, пока в них не веришь. Дима был живым доказательством этой теории — прямо сейчас он обладал ей. Он забрал и отдавал, наполнял ее душу эмоциями, силой, верой, но верой именно в них. В то, что в конце концов они будут вместе так или иначе. Глухо застонав и сжав листок в кулаке, когда генерал ускорился, Лэйн почувствовала, как наслаждение, любовь поднимается по всему телу, захватывает ее разум и сердце. Она приподнялась на цыпочках, чтобы быть ближе к нему, подалась назад, сама насаживаясь на его член и пульсируя из-за приближающегося оргазма. — Всецело, — сказал Дмитрий, стиснув от наслаждения зубы. Он грубо толкнулся в ней, с каждым разом проникая все глубже. Тихо рычаще застонал от того, насколько крепко и горячо она схватывает его внутри. Дмитрий принялся размашисто входить в нее. Вжимая с каждым рывком Лэйн в стол. Придерживая за спину широкой горячей ладонью. Выбивая из нее стоны. Сминая непокорность и своенравность. Злость выливалась с каждым рывком. Входя вместе с рваными движениями в ее тело. Сдобренная жадной страстью и жаждой обладать. Не отдавая ни капли, ни крошки — всей ею до конца и полностью. Дмитрий прихватил ее за волосы, намотал на руку и потянул на себя, врываясь в ее тело остервенело глубоко. Выбивая остатки непокорства. Склоняясь к ее спине и выдыхая слабые глухие стоны, выпуская накопившиеся эмоции. С силой прихватил за изгиб у начала бедра, насаживая на себя ее тело, неровным нараставшим темпом. Желая обладать ею целиком, отринув все. Все забрав. И все отдав — тоже до конца. Всего себя без остатка. Погружаясь в любовь к ней до безумия. Готовый сгореть в этом безумии если потребуется. — Люблю, — прошептала Лэйн. Это была последняя капля: она протяжно застонала, вздрогнув всем телом и растворяясь в пике удовольствия. Он застыл на мгновенье. Ее слова слабо коснулись его сознания. Он слушал и с наслаждением чувствовал, как содрогается ее тело. Как она стискивает его внутри. Продолжил плавно двигаться, усиливая ее ощущения, оглаживая руками ей спину, поясницу, бедра. — И я тебя люблю. Постепенно ускорившись, Дмитрий прижался к телу Лэйн настолько, на сколько мог. И с рычащим стоном излился сам. Задержался в туманящем ощущении, тяжело дыша. Прихватил у основания члена и плавно вышел. Положил Лэйн на поясницу руку и ласково погладил. Она приподнялась следом за ним. — Я почти выучила русский, — проговорила Лэйн негромко. Нашла его губы и ласково лизнула их. Дмитрий был мокрым и таким красивым. Сильный мужчина, который дарил ей себя. — Все еще зол? — Уже нет, — негромко ответил Дмитрий. Он притянул ее к себе, поцеловал. И с беспокойством заглянул ей в глаза. — С тобой все в порядке? — Сейчас — абсолютно, — потеревшись о его нос своим, проговорила Лэйн. — Почему ты спрашиваешь? Димитрий погладил ее по плечам. — Беспокоюсь, что мог оказаться излишне грубым. Он взял ее руку и слизнул с пальцев следы крови. Солоновато-железный вкус замер на губах. — Мне нравишься ты всякий, — объяснила Лэйн. — Ты не должен прятаться. Помнишь, как ты повалил меня, когда я по крышам залезла к тебе в кабинет? Она тихо засмеялась. Брови Дмитрия дернулись вверх. Выражение лица стало простым и забавным. — Помню, в тот момент я впервые подумал о чем-то ином, нежели приставить тебе для острастки дуло ко лбу. Это было запредельной наглостью. Но я понимаю, почему ты это сделала. Я давал слишком мало ответов, а вопросов у тебя было много. Прости. Он поцеловал ее пальцы. Отметил их привычный холод. — Я кое-что принес тебе. Не успел сразу отдать. — Что-то помимо синяков и шишек? — почти беззаботно рассмеялась Лэйн. Она не хотела одеваться, не хотела, чтобы Дмитрий отходил от нее. — Представь себе, — хохотнул он. — Надеюсь, что тебе понравится. Он держал ее пальцы в ладонях, согревая их своим дыханием и не отрывая взгляда от ее глаз. Лэйн несколько мгновений смотрела на него, а потом подалась вперед и снова поцеловала. — Иногда хорошо, когда ты выходишь из себя, — пробормотала она. — Так что ты принес? — Наметила в планах выводить меня из себя почаще? — усмехнулся Дмитрий. Он принес сверток на стол, развернул его. В нем лежали шерстяная вязанная кофта, вязанные носки, рукавицы и две банки — с консервированными ананасами и с клубникой. Дмитрий взял рукавицы, согнул пальцевую их часть. И оказалось, что это не совсем рукавицы. Вязанные шерстяные перчатки с неполными пальцами и теплым клапаном сверху, который можно было надеть и полностью спрятать от холода пальцы, превратив перчатки в варежки. — В них будет удобно писать. И твои руки не померзнут в сырости. Лэйн натянула на руку мягкие перчатки. Шерсть совсем не кололась, а приятно грела пальцы. — Спасибо, — тихо проговорила она. Девушка согнула и разогнула ладонь, проверяя, насколько удобно было в них двигать пальцами. Красивый голубой узор из снежинок вдруг поплыл перед глазами, и Лэйн с удивлением поняла, что плачет. — Ох… что-то… извини, — быстро вытерев глаза, смущенно пробормотала она. — Как глупо… Извини. — Лэйн… — обеспокоенно сказал Дмитрий. Он коснулся ладонью ее щеки. Тревожно заглянул ей в лицо. — Что случилось? — Просто это… это очень трогательно, — проговорила она. — Я не ожидала. Правда. — Рад, что тебе понравилось, — сказал Дмитрий и прижал девушку к себе. Коснулся губами ее плеча. Думая о том, что единственно что сейчас желает — чтобы это единение сейчас продолжалось бесконечно долго. Лэйн подняла на Дмитрия глаза. — Ты сказал, что у тебя не получается что-то с Копьем? Расскажи поподробнее. Генерал помрачнел. — Что-то… Ничего. Я не знаю, как различать этих сук между собой. От обоих мозги выключаются. А дальше начинается трешак, которым я не управляю. Лэйн на секунду представила, что Дмитрию приходится испытывать то же, что и она при переводе, и судорожно выдохнула. Это было плохо. Это было очень плохо. — Я… я стараюсь думать о тебе, когда перевожу, — медленно протянула Лэйн. — Скорее так: я держу тебя в периферии моего сознания, чтобы помнить, чего хочу добиться. Иначе… Она отвела глаза. — Я не просто так говорила тебе о функции, о том, что чувствую себя инструментом. Когда тебя так откровенно используют, сложно поверить, что ты все еще живой человек, — закончила Лэйн. — Поэтому я нашла свой якорь. Тебя. ― Не верю, что это нельзя проконтролировать, ― Дмитрий размышлял над ее словами. — Ты сможешь показать мне потом, как это работает? Можно попробовать выделить время. Возможно, я смогу отследить и понять, как взять это под хоть какой-то контроль. — Да, конечно, — кивнула Лэйн. — Я всегда рада тебе помочь. Он поцеловал ее, прижал к себе, водя пальцами Лэйн по спине. — Ты больше любишь ананасы или клубнику? — Клубнику, — отозвалась она. — А ты? — Философский вопрос, — протянул Дмитрий. — Я все люблю. Так что буду есть ананасы. Его улыбка была простой, спокойной, расслабленной, немного усталой. Он открыл обе банки, вынул странную вилку — небольшую и изогнутую. — Одна из монашек сказала, что это для фруктов, — пожал плечами Дмитрий. Наколов на вилку ягоду, Дмитрий поднес ее к губам Лэйн, и она с удовольствием подхватила ее, раскусила и закатила глаза от удовольствия. — Как вкусно, — протянула она. Дмитрий довольно наблюдал за ней. — Тебе нравится? — Спрашиваешь, — губами подхватывая ее, проговорила Лэйн. — Это просто праздник какой-то… Мягко уложив ее на покрывало, Дмитрий с улыбкой протянул еще ягоду. Потом следующую зажал губами и потянулся к Лейн, предлагая взять так. Ее пальцы скользнули в его волосы, притягивая мужчину ближе. Лэйн обхватила его плечи, зубами подцепила клубнику, а потом углубила поцелуй. Сладкий сок на ее языке, горячие губы, его рука, легшая на бедро и тяжелое дыхание — это все превратилось в водоворот ярких ощущений, напоминавших о чем-то беспечном, летнем. Дмитрий дарил ей не просто наслаждение и заботу. Он давал ей возможность покинуть эту комнату, эту реальность и представить, что они где-то очень далеко. Там, где можно есть клубнику в постели, целоваться и не думать ни о чем. Дмитрий целовал ее сладкие губы, погружаясь все глубже во что-то, давно забытое. Потерянное за ужасом этих лет апокалипсиса. И теперь оживленное. Приведенное обратно в мир. Просто для того, чтобы быть. Дарить наслаждение. Отвлеченность. Покой. Безмятежность. Забытые слова. В которые так хотелось окунуться с головой. Разорвав поцелуй, он взял банку с ананасами, развернул на Лэйн одеяло до половины. Положил кусочки ананаса ей на живот, на грудь. И принялся чувственно собирать их губами, задерживаясь на каждом, лаская ее тело каждый раз. Наслаждаясь и вкусом ее кожи, и вкусом фруктов. — Мне нравится такое развитие событий, — чувствуя, как покрывается мурашками кожа в местах, куда он кладет ананасы, а потом невесомо касается губами. — Буду злить тебя постоянно. Так я гарантировано буду вся в твоих поцелуях. — Необычный способ. Но я готов рассмотреть нововведение… — проговорил Дмитрий, вернувшись к клубнике и теперь накалывая ее на вилку вместе с кусочком ананаса, делая подобие канапе. Он протянул фрукты Лэйн, любуясь ее расслабленностью и особенной красотой в этот момент — хрупкой, уязвимой и очень теплой и нежной. Ради которой он был готов пойти на все. Лэйн перехватила его взгляд и рукой придержала его ладонь. — Давай побыстрее спасем мир и запремся где-то на берегу озера примерно на лет пять, чтобы читать романы и ловить рыбу на катере? — предложила она с легкой улыбкой. — И конечно есть клубнику. Дмитрий рассмеялся. — Я был бы очень не против. Знаю много озер, где больше никого нет поблизости. Можно заиметь катер. И маленькую плантацию клубники. Круглогодичную. Чтобы она была душистая и с грядки. А еще в лес можно выбираться по грибы. — Продано! — подражая брокерам воскликнула Лэйн и рассмеялась. — Это звучит просто потрясающе. И гусей заведем? Лицо Дмитрия стало откровенно удивленным. — Хочешь завести гусей? — Они смешно стучат по полу своими лапками, — рассмеялась Лэйн. Дмитрий забавно прищурил глаз, пытаясь припомнить, как могут стучать по полу лапками гуси. — Тогда давай заведем. На озере будет много места. Он сел на пол, положил перед Лэйн голову на кровать, опираясь на подбородок. Задумчиво изучая ее глазами. Тонкий ускользающий мир. К мыслям о котором вернулся уже второй раз за этот вечер. Вспомнил просьбу Кассиэля. — Кажется, что я сейчас не попрошу, ты согласишься, — улыбнулась девушка. — Вы размякли, генерал! — Предлагаешь вернуться к строгой субординации? — угрожающе прищурился генерал. — Нет, — Лэйн провела по его щеке пальцами. — Мне нравится, когда ты такой. Она приблизилась губами к его уху. — Но и строгий ты мне нравишься очень сильно. Люблю, когда ты жадный и яростный от желания. — Любишь?.. — переспросил Дмитрий. И во взгляде его мелькнула уже иная угроза — он стал осязаемым, требовательно ощупывающим, горячим, не приемлющим противоречия. — Люблю, — кивнула она, со стучащим сердцем сердцем глядя на его изменения на лице. Она словно опять ощутила, как тонет в том озере, а он наполняет ее легкие воздухом. — Ну, что ж… — взгляд его стал еще более жестким. — Тогда… Он подвинул подальше банки с остатками фруктов, чтобы ненароком их не задеть. И резко притянул к себе Лэйн — вместе с одеялом, не раскутывая.