Глава 139

Анхея почти всю ночь провела без сна. Встреча с тенью в баре на Небесах выбила ее из колеи. Это было даже нечестно: именно в тот момент, когда она уже смирилась со своей судьбой, все резко менялось на сто восемьдесят градусов. Она тяжело вздохнула и села на кровать. Растянутая футболка и старые пижамные штаны сейчас помогали сохранять спокойствие — что-то очень уютное и домашнее в череде безумств. Взяв расческу, девушка принялась задумчиво распутывать влажные после душа волосы. На одной чаше весов был Давид, на другой ― она сама. Вся эта ситуация, конечно, была смехотворной, потому что Анхея не верила, что демон настолько ею увлекся, чтобы она действительно могла влиять на его решения. Он мог болтать, что угодно, уверять ее в глубоких чувствах, но все равно оставался пустозвоном. Или нет?.. Она устало вздохнула и бросила расческу на кровать рядом с собой. Одна прядь сильно запуталась и никак не хотела расчесываться. С другой стороны, вряд ли шпион из оппозиции стал бы рисковать и уговаривать ее на сделку, если бы это было бессмысленно. Значит, они были уверены, что Анхея может повлиять на Давида. Или полагали, что даже такая нелепая попытка станет еще одним шагом к достижению цели. — Неужели у них нет других вариантов? — пробормотала она вслух. Нет, здесь точно было что-то. Она настолько нравилась ему… От этой мысли девушка растерялась. Разумеется, Анхея понимала, что красива. Не королева красоты, но вполне недурна собой. В Школе у нее были романы, некоторые даже слишком страстные, но она четко понимала свое место в иерархии бессмертных. Пленить красотой, умом или характером князя Тьмы? Ха! Трижды ха! Нелепица какая… «Но вот, пожалуйста», — растерянно подумала девушка. «Он уверяет в обратном. Но зачем?» Возможно, для Давида это было просто развлечение. В таком случае она тоже была ему ничего не должна. И тогда… возможно стоило попытаться вступить в игру. Попытаться стать кем-то… особенно среди аристократов Ада. В дверь постучали, и через мгновение она распахнулась, пропуская Давида внутрь. — Я не помешаю? Взгляд его пробежался по фигуре Анхеи, скрытой почти бесформенной одеждой. Задержался на мокрых волосах, на том, как начинала становиться влажной футболка. — Я не позволяла войти, — строго проговорила Анхея и подумала: «Вспомни черта, вот и он». Давид замер, с сомнением посмотрел на дверь. — Но ведь я постучал. И спросил разрешения войти. Сказано это было с таким видом, будто Давид действительно сделал одолжение и пошел на значительные уступки. — Это ничего не значит, если тебе не сказали, что войти можно, — заметила Анхея, снова принимаясь за расческу. — Или на вашу милость это не распространяется? — А разве ты не желаешь меня видеть? — встречно спросил Давид, приподнимая бровь. Он изучал ее понурый невыспавшийся вид. — Не очень, — честно призналась ангелесса. Лицо Давида вытянулось. В глазах повис немой вопрос. — Почему? За что мне такая немилость? Анхея удивленно приподняла брови. — Ты думал, я так быстро остыну после того, как узнала, что ты рылся в моем прошлом? — протянула девушка с осуждением. Давид с чувством, средним между недовольством, сожалением и надеждой, вытянул руки вдоль туловища. Плечи его поникли. — Но ведь я извинился. И я это делал, еще не зная тебя. Нет способа изменить прошлое. — А я злюсь прямо сейчас, в настоящем, — проговорила ангелесса и подтянула под себя ноги. На самом деле злилась она больше на себя, потому что не могла понять, как следует ей поступить. Сейчас Давид казался ей абсолютно искренним. — Что я должен сделать, чтобы ты сейчас, в настоящем, не злилась? — спросил Давид, с величайшим вниманием ловя каждое ее слово и даже полудвижение. Несколько мгновений она смотрела на демона, а потом качнула головой. — Все в порядке, — устало проговорила Анхея, сменяя гнев на милость. — Я понимаю. Давид оценивал сказанное ею некоторое время. А потом прищурился. — Знаешь, почему ты злишься? Она нервно сжала пальцы. «Он слышал разговор?» — мелькнула в голове мысль. — Почему? Лицо Давида расплылось в наглой провокационной улыбке. — Потому что ночью ты не пустила меня к себе и в результате плохо спала. И теперь жалеешь. Анхея нервно рассмеялась. — Какое самомнение! — фыркнула она. — Вот видишь, стоило мне прийти — и ты уже улыбаешься, — довольно развел руками демон. — Хочешь на завтрак что-нибудь вкусное? Анхея поднялась и подтолкнула его к двери. — Кажется, я четко дала понять, что тебе пора, — проговорила девушка, пытаясь выгнать демона из комнаты. — Уверена, кто-то из вас это понимает, правда? — Н-нет, — откровенно выдал Давид. — Все в недоумении. Все семьдесят три вместе со мной. Он вяло сопротивлялся выталкиванию в коридор. — Анхи, что именно не так? Скажи хоть? Она на секунду остановилась. — Я в пижаме, занимаюсь своими приватными делами и хочу побыть одна. — Ты очаровательна в пижаме, — уверил ее демон. — И чем именно я могу помешать тебе заниматься делами? Одна ты сидела явно грустная. Девушка скептически приподняла бровь. — Ты знаешь слово «нет»? — Знаю, ― Давид выглядел расстроенным. ― Но… не могу понять. С тобой будто что-то происходит после того, как мы слетали на Небеса. Он участливо смотрел на Анхею. — Что произошло? Прости, но я не верю, что дело только в том, что я признался тебе, что выяснял детали твоей биографии. Анхи, что с тобой? Ты… не ожидала увидеть Небеса такими? Девушка закусила губу. Его внимание и забота рвали душу на части. Это было просто нечестно. Он не должен был вести себя так, ведь теперь принять решение было еще сложнее. — Тебе кажется, — выдохнула Анхея. — Я в порядке. Просто устала. Давид смотрел на нее уже без шутки, с беспокойством. — Хочешь, я сделаю тебе массаж? Без посягательств на что-то большее. Понимая, что демон не оставит ее в покое, девушка потерла висок и проговорила: — Сделай мне кофе? Пожалуйста. Давид настороженно молчал. А потом в глубине его глаз мелькнуло что-то особенное. Нежное и приятное. С тонкой надеждой. — Такой вариант тоже вполне подходящий. Я быстро — не успеешь заскучать. Тряхнув крыльями, он скрылся за дверью. Анхея устало опустилась на кровать. Нужно было решить, что делать. Девушка поймала себя на мысли, что первый, с кем бы хотела она посоветоваться, был именно Давид. Это касалось непосредственно его, но разве она могла?.. Всю ночь Анхея думала, думала, думала, но так и не смогла решить. Соблазнительные видения будущего, если она согласиться на сделку, крутились перед глазами. Но в то же время, она не могла так поступить с ним. Давида не было минут двадцать. Хотя кофе он обычно варил быстро. Даже приготовление каппучино не занимало у него столько времени. Наконец, в дверь постучали. — Можно войти? — спросил Давид. — Да, — усмехнулась Анхея и подняла на демона глаза, когда он вошел: — Видишь, это не так уж и сложно. За это время она так и успела решить, что делать. Под глазами ее залегли тени. Давид слегка скривился. Его привычный ход вещей определенно был нарушен. На руках он держал небольшой поднос, на котором стояли две кружки с кофе, блюдце с несколькими фигурными конфетами из шоколада. И лежал продолговатый тканевый мешочек размером с ладонь. — Что это? — заметив его, уточнила Анхея. — Это твое, — без привычной витиеватости и многоречия сказал Давид. Девушка осторожно открыла мешочек и с тихим вздохом достала оттуда медальон на цепочке. С болью, дрожащими пальцами она нажала на механизм, и створки раскрылись, открывая портрет. — Мама… — шепнула она, глядя на ее черты. Анхея провела по изображению кончиками пальцев. Медальон принадлежал ее матери — тяжелое серебряное украшение с россыпью потускневших рубинов на вензеле с заглавной буквой ее имени. Анхея подняла голову и поймала взгляд демона. — Откуда ты взял это? — Нашел в твоем доме, — ответил Давид — неуверенно и тревожно ожидая реакцию Анхеи. — Как я говорил, он вполне цел. Он с волнением наблюдал, как расходятся, меняются эмоции на лице ангелессы. Отмечая, что сюрприз действительно стал таковым. — Спасибо, — снова глядя на портрет, проговорила Анхея. Давид смотрел на нее так, словно ее боль была его болью. Он понимал ее без слов ― каждый оттенок ее чувств. Анхея поймала его взгляд и закусила губу. Вина затапливала ее с головой. Вся эта ночь с метаниями и сомнениями завершилась только сейчас, когда она увидела выражение лица Давида. Решение пришло само собой. — Застегнешь? — попросила она, протягивая ему медальон и поворачиваясь спиной. — Я боялся, что ты не попросишь, — откликнулся демон. С явным удовольствием он застегнул замочек на ее шее. Пальцы нежно коснулись кожи. Но не более. Давид выпрямился, с заботой и теплом глядя с высоты своего роста на маленькую ангелессу. Он правда знал, что она чувствует. Потеряв в войну многих, а из друзей — остался лишь один. И лишь волею судьбы их стало на два больше. Анхея сжала в ладони медальон и повернулась к демону. — Давид, я должна кое-что сказать тебе, — не зная, как начать, проговорила она. — Что? — Давид приподнял брови. — Я снова что-то сделал не так? Он видел ее смущение и нерешительность и присел перед ней на корточки. Анхея покачала головой. — Там в баре, — начала она, — со мной встретился незнакомец. Он скрылся в тени, его энергия не ощущалась, но это был демон, который работает на генерала Антари. Ангелесса быстро облизала губы. — Он предложил мне сделку: я убеждаю тебя занять трон, — слова давались с трудом. — Свергнуть Люцифера, чтобы вернуть старую партию к власти. Я в свою очередь получаю власть. Лицо Давида на мгновенье окаменело. А потом глаза налились огнем. Он поднялся, и кожа на его лице начала темнеть. В горле послышалось клокотание низкого рыка. — В баре? Посланник Антари? Гнев захлестнул его. Менее чем на полчаса он оставил Анхею, а теперь узнавал подобные подробности. — Да, — кивнула девушка, внимательно глядя на демона. — Он оставил мне это для связи. Она протянула ему бумажку. Давид деликатным, но точным движением подхватил листок, прочитал написанное на нем. — Тени… — он скрипнул зубами. — Ну, еще бы. Антари. Порождение коллекторов адовых катакомб. Надо было оторвать ему башку еще в тот раз на кладбище. А потом на несколько мгновений взгляд его изменился на такой, от которого становилось жутко. Пустой ― бесконечно пустой, с отражением ледяного безумия. Взгляд того, чьим сыном он был. Еще раз прочитав имя демона на листке, Давид сложил и убрал листок в карман — будто перенося вынесение и исполнение приговора на некоторое время. Он догадался, кто мог рассказать Антари про них с Анхеей. Стало понятно, что никого ничего хорошего не ждет. — Что именно ты ответила тени? — не смог сдержать напряжения в голосе Давид. — Что подумаю, — честно ответила Анхея. И еще более честно добавила: — И я думала. Она поймала его взгляд и не отвела глаза. — Я не уверена, что могу влиять на тебя настолько сильно, чтобы убедить пойти на сделку, но… — девушка криво улыбнулась. — Но я все равно не могла не подумать. Доверять им, разумеется, я бы не стала, но перспективы захватывали. В глазах Давида промелькнули горечь, неверие. Прошлое подошло так близко и готово было взять за горло. Почти взяло. Замерев у тонкой грани, так и не сделав последний шаг. С невыразимой печалью и болью он смотрел на Анхею. — Но ты… передумала? — голос Давида был странным. — Иначе бы не стала признаваться мне в этом сейчас. — Передумала, — согласилась Анхея. Она указала на медальон. — Из-за этого. Из-за того, что ты мне небезразличен. Горечи в прозрачных красных глазах стало больше. — А не принес бы, ты решилась бы сыграть на стороне Антари? Анхея хитро улыбнулась. — Нет, — ответила она просто. — Я бы сыграла на своей стороне. Давид сощурил глаза, скривил губы. — Ах ты, маленькая демоница с ангельскими крыльями… — беззлобно проворчал он. — Ты мог бы поблагодарить меня за честность, — возмутилась Анхея. Давида хватило не более, чем на пару секунд. После чего плечи его опали вниз, красные глаза умерили яркость. Взгляд окончательно стал живым, взволнованным и чутким. Он прижал к себе Анхею. — Я благодарен тебе. Всем сердцем. Он поднял голову вверх и тяжело выдохнул. — Шепфа… Какой же я дурак. Зачем? Зачем я только… Теперь тебя втянуло в это субантрово дерьмо. Руки его сжались крепче, но девушка мягко отстранилась. — Это все равно бы произошло, раз ты хочешь, чтобы я была рядом, — осторожно проговорила она, глядя в его глаза. — Об этом, в том числе, я и говорила, когда упомянула о твоем статусе. Давид покачал головой. — Я убью их всех. Или найду другой способ завершить все это. Мой статус… Он существует помимо моей воли. Вредит тем, кто мне дорог. Знала бы ты, как я ненавижу этот статус. Он стиснул себе пальцами лоб. Чувствуя себя проклятым. Из-за того, что не имел даже права сблизиться с той, с кем желал душой. Не имел права подвергать ее опасности. — Послушай… — проговорила Анхея задумчиво. — Но ведь это шанс. Я могу связаться с ним и согласиться. Благодаря этому ты избавишься от них и их притязаний. Отказаться от мелкой шпильки ангелесса все же не смогла: — Если ты действительно не хочешь сместить Люцифера. Давид нервно посмотрел на нее. — Что?! Нет! Даже думать об этом не смей. Ты не знаешь, что это за ублюдки. Я не допущу, чтобы эта мерзость докоснулась до тебя впредь. В глазах его промелькнул страх. Страх за нее. — О, да? И что ты предпримешь? — слегка насмешливо уточнила Анхея. Давид скрипнул зубами. — Я найду, что предпринять. Но к тебе эти твари больше не приблизятся. Анхея сжала его ладонь и сделала несколько шагов по комнате. Эта чрезмерная забота уже начинала действовать на нервы. — Их план бы сработал? — в конце концов спросила ангелесса. — Если бы я согласилась. Давид болезненно посмотрел на нее. И отвернулся. — Он имел все шансы на успех. Если бы ты… Как я говорил уже в поезде. Если бы ты решилась, мне не оставалось бы иного. Она задержала на нем внимательный взгляд. По лицу Анхеи было сложно понять, что она думает — как всегда строгая, холодная, она внезапно смягчилась и подошла к демону. Ладонь ангелессы легла на его щеку. — Я уже ответила тебе, Давид. Мне ничего не нужно. Он чуть развернул к ней голову. Накрыл ее ладонь своею. — Я знаю, ты хотела бы получить власть и значимость в мире бессмертных. Твое решение… Это очень важно для меня, — сказал он с благодарностью. Анхея чуть сморщила нос. — Как-нибудь переживу, — отмахнулась она. — Но я все равно считаю, что не использовать этот шанс глупо. Ты меня недооцениваешь. — Я за тебя боюсь, — честно сказал демон. — Это законченные мерзавцы. Они тысячи лет занимаются политическими интригами. Анхея пожала плечами. — Хочется думать, что у меня врожденный талант, — попыталась пошутить она. — А мне хочется думать, что я увижу тебя и завтра, и послезавтра, и через тысячу лет живой и невредимой. Что ты не окажется в заложниках у этих тварей. Что ты не попадешь в Небытие, — попробовал убедить ее Давид. — Ты не можешь это обеспечить, — покачала головой девушка. — Никто не может, потому что мы не властны над судьбой или случаем. Но ты хочешь избавиться от них. Неужели у тебя есть другой план? — Я… — Давид заколебался. — Я пока не знаю. Но, Анхи, это настолько опасно. — Опаснее, чем то, что мы делаем сейчас? — спросила она иронично. По лицу Давида пошли тонкие багровые полосы. — Опаснее. Потому что здесь мы среди своих. Здесь не ударят в спину. Не ударят изнутри. Мы можем выступить единым сплоченным ядром против врага, не опасаясь подлянки. А в интригах ни к кому нельзя поворачиваться спиной. Никому нельзя верить до конца. Забудешься на мгновенье — тебя предадут и сожрут. Анхея откинула волосы назад, подхватила чашку с остывающим кофе и задумчиво постучала ноготками по ней. Давил был прав, но она все равно считала, что иначе нельзя изменить эту ситуацию. — Расскажешь о том, что произошло тогда? — неловко спросила Анхея. — И почему они до сих пор надеются на тебя? Давид задумался, погружаясь в воспоминания. — Мой отец взял трон из жажды мести и власти. И первые сотни лет не особо отличались от правления других владык. У него было много сторонников, желающих урвать свой куш. И их осталось порядком, даже когда потоки крови слились в реки. Кто уцелел. Кто научился использовать в своих целях его паранойю. Но и число противников быстро росло. Все боялись за свои жизни. Боялись казней, боялись ночных убийц, приходивших и растворявшихся в тенях. Было принято много слишком спорных и жестоких решений. И против отца созрел заговор. Началось восстание. Очередная война в мире демонов — несколько тысяч лет назад. Во главе восстания был Андрас ― дед Люцифера. И его старый дружок ― Вельзевул. Дворец взяли штурмом. Нас с отцом и моим младшим братом схватили. Матушка погибла. Нам было уготовано заточение. Меня и брата погрузили в сон. Отца заключили в темницу, из которой нет выхода. В войну со Всадниками я ощутил его агонию… ― Давид прикусил зубами губы. ― Его больше нет. Давид сделал паузу, собирая мысли на вторую часть ответа. — Что касается лидерства. Если демоны чему и научились за тысячи лет — это тому, что всегда нужен лидер, локомотив, что идет впереди сильной группировки вельмож. Проще поддержать сильного и обеспечить хоть какую-то стабильность, в первую очередь, для себя. Иначе вечный хаос не закончится никогда. А когда нет сильного, выбирают удобного. По большому счету, лидер — это почти всегда символ, знамя, в первую очередь. За которым можно идти. Который становится гарантом твоих планов при дворе. И который в случае чего пойдет в расход первым. Но нас… нас с братом решили не убивать. Лишь усыпили на тысячи лет. И вот теперь я нужен — как символ. Тем, кого не устраивает Люцифер на троне. Они просто не столько хотят меня, сколько не хотят его. Все просто. Даже будучи владыкой, остаешься разменной пешкой. Кроме исключительных случаев, когда за тобой действительно стоят преданные соратники, друзья, почитатели, даже фанатики — на худой конец. Но тогда ты рискуешь стать тираном. Как было с моим отцом. И чего не желаю я. Анхея выслушали его речь молча, не перебивая. За спокойными, выверенными фразами оставалась невысказанная боль. Сколько же ему пришлось перенести, прежде чем он смог так отстраненно начать рассказывать о случившемся? Девушка отставила кружку в сторону, приблизилась к Давиду и обняла его. Запустив пальцы в его кудряшки, Анхея принялась гладить демона. Чтобы хотя бы на несколько минут разделить с ним его потерю. — Я понимаю, почему ты не хочешь во всем этом участвовать, — проговорила она негромко. — И мне жаль, что я даже позволила себе раздумывать, чтобы принять их предложение и уговорить тебя. Давид обнял ее, зарываясь лицом ей в мягкие волосы, находя в ний покой пылающему рассудку. — Спасибо, — он поцеловал ее в макушку. Сознание отчаянно желало верить ее словам. Потому что иначе голоса демонов становились слишком громкими в его голове. Давид погружался в ее нежные успокаивающие ласки. Желая остаться в этой тишине навечно. Готовый убивать за одну мысль недоброжелательства в отношении Анхеи, вовлечение ее в дворцовые интриги. — Ненавидите меня? — улыбнулась ангелесса, представляя, какой гул наверняка стоит у него в голове. — Я благословляю тебя, — выдохнул Давид. — Имея власть надо мной, ты отказалась от того, чего желала. Анхея промычала что-то нечленораздельное, чувствуя легкую вину. — Ну… соблазн был велик. — Могу себе представить, — улыбнулся Давид, гладя ее по голове. — И я безмерно благодарен тебе за это. — Ты слишком хороший для демона, — пробормотала Анхея, отстраняясь и возвращаясь к кофе. — Или я слишком плохая для ангела. Давид усмехнулся. — Я не уверен в первом. Но вот второе не исключаю. Ты бы многих демониц заткнула бы за пояс. Анхея закатила глаза. Лицо ее снова приняло свое привычное выражение — холодно-отчужденное. — На счет сделки, — проговорила она, попивая кофе. — Подумай об этом еще раз. За тобой следят. Они узнали про тебя и меня… хотя между нами, по сути, ничего и не было. Значит, так или иначе, но демоны генерала Антари доберутся до тебя. И до меня. Давид с тоской смотрел на Анхею. — Я очень не хочу тобой рисковать. Он поднял голову, взгляд его устремился куда-то вдаль. Слова ее имели смысл. Но она была совершенно неискушенной в сложных интригах. На это рассчитывал и Антари тоже. И он был только одним из. «Нужно больше доказательств. А потом просто сдать их всех Люциферу — дальше пусть сам разбирается». Плохой путь. Но иного ему, похоже, не оставляли. — Ты обещаешь слушаться меня во всем, все рассказывать, держать в курсе самых малейших и незначительных изменений? Анхея поморщилась так, словно он предлагал надеть на нее наручники. — Слушаться тебя? — с трудом переспросила она. — Анхи, — голос Давида стал строже. — Ты не знаешь расклада среди генералов, советников, вокруг трона. Даже одно случайно сказанное слово может стать началом ниточки к такому клубку, что способен погрести под собой половину вельмож Ада. Стоить жизни тебе. — Давид, — в тон ему ответила девушка, глядя в глаза демона. — Я похожа на деву в беде? Давид провел рукой по ее волосам. — Ты похожа на мою любимую женщину, которая не полностью понимает, в какой кошмар из лжи, подлости и крови предстоит окунуться. И за которую я очень переживаю. Она закатила глаза. — Прекрати, — слегка раздраженно ответила Анхея. — Ты сам меня в это впутал. Если ты не думал про опасность для меня, когда бросился к моим ногам, это просто глупость или безрассудность. Но к твоему счастью, я сама подумала про себя и приняла решение. — И хочешь сказать, что знаешь все про механизмы и взаимосвязи, которые выстраивались тысячи лет? Я сам многого не знаю. Но у меня есть связи, через которые я могу многое проверить и сделать. — Я не говорю, что ты ничего не знаешь, а я самая умная, — поправила его Анхея. — Просто не нужно говорить со мной, как с ребенком. — Я не говорю с тобой, как с ребенком, — качнул головой Давид. — Я просто хочу быть в курсе происходящего. Чтобы успеть предупредить проблему заранее. Я не хочу, чтобы ты, отправляясь в пекло, почти ничего не знала о тех, с кем предстоит говорить. Анхея пожала плечами. — Я и не отказываюсь от этого, — сказала она с чувством. — Мы с тобой партнеры. Верно? Я хочу помочь тебе. Слишком долго ты мучился из-за этих интриг. Давида раздирали терзания ― вины и печали. Она не понимала, во что хотела ввязаться. А он не знал, как описать ей весь возможный предстоящий ужас. — Хорошо, — согласился он наконец. — Но я умоляю тебя быть предельно осторожной и осмотрительной. — Как и всегда, — кивнула Анхея. — Не переживай. Все будет хорошо. Она сдержанно улыбнулась, а лицо демона подернулось скепсисом. А потом он сказал с задумчивостью: — Учитывая то, что несколько дней назад ты не желала разговаривать со мной вовсе, мы движемся семимильными шагами. Страшно представить, где мы будем через сотню лет. А через тысячу… Давид крепко обнял ее. Ругая себя, что не может избавить ее от опасности. Что вечно обречен на всю эту мерзость с наследием только потому, что родился не в той семье. — Я люблю тебя, Анхи. — А я тебя нет, — проговорила ангелесса. — Но это не значит, что ты мне не нравишься. Анхея обвила руками его шею и чуть наклонила голову. — Надеюсь к тому времени я приберу всего тебя к рукам, — невинно заметила Анхея без тени улыбки. — Вместе с мыслями и делами. — У тебя есть поддержка лучшего адвоката Ада и Небес — можешь не сдерживать свои желания, — приподнял бровь демон. — Ты даже не сопротивляешься, — проговорила она, глядя в его глаза. — Так не интересно. — Это не та стезя, на которой я намерен сопротивляться, — заметил Давид. — Потому что вместе с моими делами ты постепенно проникнешься любовью и к моим страстям. Например, к стильной одежде, украшениям… — Хм… — протянула Анхея разочарованно. — Беру свои слова назад. Ты невыносим. Я попрошу генерала Антари забрать тебя и запереть где-то подальше, чтобы ты не посягал на мой гардероб. Она отстранилась и покачала головой. — Неужели тебе это так важно? То, в чем я. Неужели без этого я «несовершенна»? Давид лукаво, с шуткой смотрел на нее. — Ты совершенна в любом виде. Особенно нагая. Просто я действительно люблю красивые стильные вещи, — он вздохнул. — Ладно. Не важно. — Давай попробуем принимать друг друга такими, какие мы есть, — предложила девушка. — Я — амбициозная стерва со скверным характером. Ты — плут и позер с потенциалом занять престол Ада. Так нам будет легче, поверь. Расхохотавшись, Давид обратно притянул к себе Анхею в объятия. — Ну, давай попробуем. Моя очаровательная демоница в теле прекраснейшей из ангелесс. Давай… Последнее слово он выдохнул с томностью и потянулся к ней губами. Анхея с готовностью ответила на поцелуй. Пожалуй, встреча с посыльным Антари пошла им на пользу. — Постой, — вдруг прервала его девушка, когда руки Давида скользнули под ткань кофты. — Я хотела тебя кое о чем попросить. Она отошла к рюкзаку, лежавшему на полу около постели, и достала ампулу с сывороткой. Давид в недоумении уставился на лекарство. ― Это зачем? — Ты ведь наверняка будешь отлучаться на Небеса, — немного раздраженно от того, что ее застукали за мягкосердечием, объяснила Анхея. — Тот бармен… Айрстэль. У него рана. Отдай ему. Давид непроницаемым взглядом смотрел на ампулу. А потом спросил: ― Что ему сказать, когда он спросит, что он должен тебе за милость? — Ты не скажешь, что это я! — резко возразила Анхея. — И, разумеется, он ничего не должен. Я знаю, что он чувствует… Она отвела глаза. Некоторое время Давид молчал. А потом сунул ампулу во внутренний карман пиджака. ― У нас так не принято. Но я что-нибудь придумаю, чтобы не оставлять за ним обязательств, раз ты не хочешь навешивать их на него. — Не хочу, — согласилась девушка. И поняла, что планы на будущее начинают оформляться в более плотное, телесное обличье. — Спасибо, что не отказал. ― Разве я могу отказать тебе? ― проворковал Давид, возвращаясь к начатому. Пробравшись под ее кофту, руки демона легли ей на спину. — Нет, если хочешь видеть меня рядом, — обольстительно улыбнувшись, отозвалась ангелесса. ― Анхи, ты… прекраснейшая… самая лучшая. Самая-самая… ― губы Давида прошлись дорожкой по ее шее. Она прикрыла глаза, откидывая голову, подставляя тело для поцелуев. — У тебя были планы на утро? — вдруг спросила ангелесса томно. ― Никаких… ― соврал, не моргнув, Давид. Все планы незамедлительно отправились в далекое ожидание. — Останься со мной… — выдохнула она ему в губы. ― Я питал себя надеждой, что ты об этом попросишь… ― прошептал он в ответ и поцеловал ее со страстью в губы.